Великий Князь Александр Романов: «Могу ли я по-прежнему осуждать большевиков?»

Александр Михайлович Романов (1866 - 1933) — великий князь, сын великого князя Михаила Николаевича, брат великого князя Николая Михайловича, муж великой княгини Ксении Александровны, отец княжны крови Ирины Александровны. За время своей эмиграции он успел написать два тома своих мемуаров.

Первый том же мы здесь особо затрагивать не будем: он больше рассказывает про личную жизнь Князя и то, как он покидал страну, и личные ощущения. Впрочем, почитать их будет не лишним, чтобы увидеть ситуацию со всех сторон. Ибо данную книгу будет легко достать в интернете: напечатана она была ещё в 1933 году белоэмигрантским издательством «Иллюстрированная Россия», так что найти её не составило труда, и ссылку на на это издание я оставлю в конце заметки.

А вот Второй том — это уже абсолютно другое дело. Написан он был, когда впечатления Александра Романова от побега уже окончательно прошли и он стал пытаться осмысливать, что всё же стало с Россией и какая судьба её ждёт. И вот уже этот том вам будет найти намного труднее — белоэмиграция решила его не издавать — ни вместе с первым томом, ни позже, и вам интересно почему? Всё это мы разберём сегодня. А в конце заметки я оставлю вам ссылки на издание Второго тома 1991 года и 2014.

I том.

«На страже русских национальных интересов стоял никто иной, как интернационалист Ленин»

Не раз слышали выражения о том, что, если бы победили Белые, то Россия бы расцвела? Опустим экономические вопросы, опустим распри по политической части между варлордами Белой армии, опустим все эти лишние споры. Зачем спорить нам, современникам, друг с другом? Как говорится, мы там не были. А вот Великий Князь Михайлович Романов там был. И вот что он видел:

Но затем произошло что-то странное. Вместо того чтобы следовать советам, своих экспертов, главы союзных государств повели политику, которая заставила русских офицеров и солдат испытать величайшие разочарования в наших бывших союзниках и даже признать, что красная армия защищает целость России от поползновений иностранцев.

Англичане появились в Баку и создали независимое государство Азербайджан с целью овладения русской нефтью. Батум стал свободным городом под английским протекторатом с гражданским губернатором, который наблюдал за доставкой нефти в Англию.

Миролюбивые итальянцы появились почему-то в Тифлисе и помогли образовать самостоятельную Грузию в южной части Кавказа, которая была известна своими марганцевыми месторождениями.

Французы заняли Одессу, главный пункт южнорусского экспорта, и стали благосклонно прислушиваться к предложениям лидеров «самостийной Украины», которые еще месяц тому назад исполняли роли тайных и явных агентов германского командования.

И он был ошеломлён:

— По-видимому «союзники» собираются превратить Россию в британскую колонию, — писал Троцкий в одной из своих прокламаций к красной армии. И разве на этот раз он не был прав?

Вершители европейских судеб, по-видимому, восхищаясь своею собственною изобретательностью: они надеялись одним ударом убить и большевиков, и возможность возрождения сильной России.

Положение вождей белого движения стало невозможным. С одной стороны, делая вид, что они не замечают интриг союзников, они призывали своих босоногих добровольцев к священной борьбе против советов, с другой стороны — на страже русских национальных интересов стоял никто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской Империи, апеллируя к трудящимся всего мира

И тут мы могли бы справедливо признать, что, мол «это всё козни с Запада, который предал Белых, Белые генералы всеми силами сопротивлялись и никогда бы не допустили раздела России!». Только, к сожалению, или нет, Белые генералы не могли ничего сделать: им остро не хватало всего — и, в первую очередь, вооружения, которое они получали в огромных количествах из-за рубежа, от тех же союзников, которые расчленяли страну, создавая там своих вассалов. Сам Великий Князь, имевший огромные контакты с Белой эмиграцией и обладающей информация из прямых в рук — и в значительно большем количестве, чем бОльшинство из нас, обрисовал эту ситуацию просто и лаконично:

Он [Колчак] ручался за взятие Москвы, если ему будут предоставлены танки, аэропланы и теплое обмундирование, без которого никакие операции в Сибири не были возможны.

Этот вопрос «изучали» Клемансо, Ллойд-Джордж и Бальфур, и лишь 26 мая 1919г., т. е. семь месяцев по получении первого рапорта от адмирала Колчака, Верховный Совет в Версале протелеграфировал в Иркутск длинный контракт на подпись Колчака от имени «будущего Русского Правительства». Содержание этого документа в общем совпадало с бумагой, которая была представлена капитаном Фуке на подпись атаману Краснову. На этот раз требования о возмещении материального ущерба сопровождались параграфом о признании всех «независимых государств», так расточительно созданных нашими союзниками вдоль всех окраин России.

Адмирал Колчак, учитывая критическое положение своей армии, решил подписать версальский контракт. Он был немедленно признан Англией, Францией и Японией в качестве Верховного Правителя России, но обещанное снаряжение так и не прибыло в Сибирь. Голодная и полуодетая сибирская армия продолжала отступать пред красными по бесконечной сибирской тайге по направлению к Иркутску.

Позволю себе ещё раз процитировать этот исторический факт устами Великого Князя: Адмирал Колчак, решил подписать версальский контракт, требования (которого) о возмещении материального ущерба сопровождались параграфом о признании всех «независимых государств».

Да, вы не ослышались. И да, это то, к чему я подводил с самого начала: если бы Белая армия победила, то России бы не было — она была бы расчленена между «Западными партнёрами» на множество вассалов, а оставшийся в наследство «Верховному Правителю России Колчаку» клочок земли был бы закабалён огромными долговыми выплатами — тяжёлой долговой кабалой. И это не я такой выдумщик, это Великий Князь, получавший информацию о состоянии белого движения из первых рук. И разве Колчак всё ещё заслуживает памятной таблички после такого?..

II том.

«Ничто не претит мне больше, нежели тот спектакль, когда русский изгнанник дает жажде возмездия заглушить свою национальную гордость»

Конечно, хорошо, что мы разобрали этот вопрос и поглубже окунулись в такие неожиданно интересные факты. Но ведь статья называется не «России грозило расчленение», а как-то по-другому? Да? Вот это мы сейчас и разберём на примере вторых мемуаров. И вы поймёте, почему белоэмиграционное издательство решило их не печатать.

Мне пришло в голову, что, хотя я и не большевик, однако не мог согласиться со своими родственниками и знакомыми и безоглядно клеймить все, что делается Советами только потому, что это делается Советами. Никто не спорит, они убили трех моих родных братьев, но они также спасли Россию от участи вассала союзников.
Некогда я ненавидел их, и руки у меня чесались добраться до Ленина или Троцкого, но тут я стал узнавать то об одном, то о другом конструктивном шаге московского правительства и ловил себя на том, что шепчу: "Браво!". Как все те христиане, что "ни холодны, ни горячи", я не знал иного способа излечиться от ненависти, кроме как потопить ее в другой, еще более жгучей. Предмет последней мне предложили поляки.

Интересное начало, не правда ли? А что ж поляки… Да, поляки…

Когда ранней весной 1920-го я увидел заголовки французских газет, возвещавшие о триумфальном шествии Пилсудского по пшеничным полям Малороссии, что-то внутри меня не выдержало, и я забыл про то, что и года не прошло со дня расстрела моих братьев. Я только и думал: "Поляки вот-вот возьмут Киев! Извечные враги России вот-вот отрежут империю от ее западных рубежей!". Я не осмелился выражаться открыто, но, слушая вздорную болтовню беженцев и глядя в их лица, я всей душою желал Красной Армии победы.

Не важно, что я был великий князь. Я был русский офицер, давший клятву защищать Отечество от его врагов. Я был внуком человека, который грозил распахать улицы Варшавы, если поляки еще раз посмеют нарушить единство его империи. Неожиданно на ум пришла фраза того же самого моего предка семидесятидвухлетней давности. Прямо на донесении о "возмутительных действиях" бывшего русского офицера артиллерии Бакунина, который в Саксонии повел толпы немецких революционеров на штурм крепости, император Николай I написал аршинными буквами: "Ура нашим артиллеристам!".

Но был ли такой порыв патриотизма одобрен его знакомыми, соратниками, родственниками? Разве захват России авторитарным националистическим правительством Пилсудского (см. «полонизация») сулил бы освобождение Отечества?

Сходство моей и его реакции поразило меня. То же самое я чувствовал, когда красный командир Буденный разбил легионы Пилсудского и гнал его до самой Варшавы. На сей раз комплименты адресовались русским кавалеристам, но в остальном мало что изменилось со времен моего деда.
- Но вы, кажется, забываете, — возразил мой верный секретарь, — что, помимо прочего, победа Буденного означает конец надеждам Белой Армии в Крыму.

Справедливое его замечание не поколебало моих убеждений. Мне было ясно тогда, неспокойным летом двадцатого года, как ясно и сейчас, в спокойном тридцать третьем, что для достижения решающей победы над поляками Советское правительство сделало все, что обязано было бы сделать любое истинно народное правительство. Какой бы ни казалось иронией, что единство государства Российского приходится защищать участникам III Интернационала, фактом остается то, что с того самого дня Советы вынуждены проводить чисто национальную политику, которая есть не что иное, как многовековая политика, начатая Иваном Грозным, оформленная Петром Великим и достигшая вершины при Николае I: защищать рубежи государства любой ценой и шаг за шагом пробиваться к естественным границам на западе! Сейчас я уверен, что еще мои сыновья увидят тот день, когда придет конец не только нелепой независимости прибалтийских республик, но и Бессарабия с Польшей будут Россией отвоеваны, а картографам придется немало потрудиться над перечерчиванием границ на Дальнем Востоке.

Но…

Оставались еще советы равных. За одним-единственным исключением, они все считали меня сумасшедшим.

Ранее мы могли бы сказать: да, мы увидели из первых рук, что Колчак, фактически, продавал Россию, но ведь оставалась и другая сторона белоэмиграции, которые не была продажна, не так ли?.. Но теперь, когда мы узнали, что, на Великого Князя Романова, за его патриотизм, белоэмиграция смотрела как на сумасшедшего, имеем ли мы право и дальше считать этих эмигрантов — патриотами?

Можно ли считать патриотизмом — застилающие глаза и разум личные чувства, личную неприязнь? Или же патриотизмом является любовь к Родине и незамутнённый взгляд на её достижения? У Великого Князя был ответ и на этот вопрос:

В двадцатые годы я не отваживался заглядывать столь далеко. Тогда я был озабочен сугубо личной проблемой. Я видел, что Советы выходят из затянувшейся гражданской войны победителями. Я слышал, что они все меньше говорят на темы, которые занимали их первых пророков в тихие дни в "Кафе де Лила", и все больше о том, что всегда было жизненно важно для русского народа как единого целого. И я спрашивал себя со всей серьезностью, какой можно было ожидать от человека, лишенного значительного состояния и ставшего свидетелем уничтожения большинства собратьев: "Могу ли я, продукт империи, человек, воспитанный в вере в непогрешимость государства, по-прежнему осуждать нынешних правителей России?"

Ответ был и "да" и "нет". Господин Александр Романов кричал "да". Великий князь Александр говорил "нет". Первому было очевидно горько. Он обожал свои цветущие владения в Крыму и на Кавказе. Ему безумно хотелось еще раз войти в кабинет в своем дворце в С.-Петербурге, где несчетные книжные полки ломились от переплетенных в кожу томов по истории мореплавания и где он мог заполнить вечер приключениями, лелея древнегреческие монеты и вспоминая о тех годах, что ушли у него на их поиски.

Но Великий князь Александр не мог осуждать. И какой он из этого сделал вывод?

Как это ни покажется невероятным, я нашел понимание и поддержку в лице одного европейского монарха, известного проницательностью своих суждений.
- Окажись вы в моем положении, — спросил я его напрямик, — позволили бы вы своей личной обиде и жажде мщения заслонить заботу о будущем вашей страны?
Вопрос заинтересовал его. Он все серьезно взвесил и предложил мне перефразировать вопрос.
- Давайте выразим это иначе, — сказал он, словно обращался к совету министров. — Что гуще: кровь или то, что я назвал бы "имперской субстанцией". Что дороже: жизнь ваших родственников или дальнейшее воплощение имперской идеи? Мой вопрос — это ответ на ваш. Если то, что вы любили в России, сводилось единственно к вашей семье, то вы никогда не сможете простить Советы. Но если вам суждено прожить свою жизнь, подобно мне желая сохранения империи, будь то под нынешним знаменем или под красным флагом победившей революции — то зачем колебаться? Почему не найти в себе достаточно мужества и не признать достижения тех, кто сменил вас?»

Почему не найти в себе достаточно мужества и не признать достижения тех, кто сменил вас? И он нашёл:

Еще более жаркие дебаты ожидали меня в Клубе Армии и Флота [в США]. Его руководство считало само собой разумеющимся, что я буду проклинать Советскую Россию и предскажу неминуемый крах пятилетнему плану. От этого я отказался. Ничто не претит мне больше, нежели тот спектакль, когда русский изгнанник дает жажде возмездия заглушить свою национальную гордость. В беседе с членами Клуба Армии и Флота я дал понять, что я прежде всего русский и лишь потом великий князь. Я, как мог, описал им неограниченные ресурсы России и сказал, что не сомневаюсь в успешном выполнении пятилетки.
- На это может уйти, — добавил я, — еще год-другой, но если говорить о будущем, то этот план не просто будет выполнен — за ним должен последовать новый план, возможно, десятилетний или даже пятнадцатилетний. Россия больше никогда не опустится до положения мирового отстойника. Ни один царь никогда не смог бы претворить в жизнь столь грандиозную программу, потому что его действия сковывали слишком многие принципы, дипломатические и прочие. Нынешние правители России — реалисты. Они беспринципны — в том смысле, в каком был беспринципен Петр Великий. Они так же беспринципны, как ваши железнодорожные короли полвека назад или ваши банкиры сегодня, с той единственной разницей, что в их случае мы имеем дело с большей человеческой честностью и бескорыстием.

Интересная речь, не так ли? Похвала и высокая оценка от самого Великого Князя Романова! Того, кто отказался участвовать в борьбе против большевиков, аргументируя это простыми, но меткими словами: «Я русский, разве вы не видите».

Так получилось, что за столом председателя, прямо рядом со мной, сидел генерал, потомок знаменитого железнодорожного магната и член советов правления полсотни корпораций. Когда под звуки весьма нерешительных аплодисментов я закончил, наши глаза встретились.
- Странно слышать такие речи от человека, чьих братьев расстреляли большевики, — сказал он с нескрываемым отвращением.
- Вы совершенно правы, генерал, — ответил я, — но, в конце концов, мы, Романовы, вообще странная семья. Величайший из нас убил собственного сына за то, что тот попытался вмешаться в выполнение его "пятилетнего плана".
Какое-то мгновение он молчал, затем попытался уйти от темы:
- Но что бы вы нам посоветовали предпринять, чтобы оградить себя от этой [большевистской] опасности?
- Честно говоря, не знаю, — сказал я. — Да и потом, генерал, это взгляд с вашей колокольни. Я русский, разве не видите.
Что же до остальных членов Клуба Армии и Флота, то я должен честно признать, что, когда первое потрясение прошло, они обступили меня, жали руку и хвалили за "искренность" и "мужество".
- Знаете, что вы сегодня натворили? — спросил президент клуба, когда я собрался уходить. — Вы сделали из меня почти что большевика…

Разве здесь ещё нужно что-то добавлять?..

I том Мемуаров Великого Князя Александра Михайловича Романова: http://militera.lib.ru/memo/russian/a-m/index.html
II том Мемуаров Великого Князя Александра Михайловича Романова: https://imwerden.de/pdf/aleksandr_mikhajlovich_kniga_vospominany_1991__ocr.pdf или https://cdn.discordapp.com/attachments/600601783118856193/632217225977397258/857f3f42dd7e1772.pdf