Первый сахалинский рейс. В Николаевске-на-Амуре

В 2025 году гражданская авиация Дальнего Востока отмечает свое 95-летие. Ее история началась с полета Михаила Водопьянова из Хабаровска на Сахалин 10-17 января 1930 года. Одним из пассажиров Водопьянова был корреспондент газеты «Тихоокеанская звезда» В. Волынский. В предыдущих частях мы рассказывали о пути, который экипаж проделал из Хабаровска до Николаевска-на-Амуре.

«В Николаевске мы пробыли трое суток – на сутки больше, чем рассчитывали. Задержка вышла из-за бензина. Мы узнали по радио, что на Сахалине авиационного бензина нет – не завезли осенью. Обоз с бензином был отправлен на Оху только 11 января, т. е. накануне нашего прилета. Идти он будет не меньше пяти дней. Стало быть, незачем спешить на Сахалин: мы все равно не могли бы оттуда выбраться.

Все эти три дня город жил самолетом. Первые полосы местной газеты «Красный Маяк» посвящались нашему прилету. Куда ни зайдешь – в ЦРК, кино, клуб – везде разговоры о полетах. А когда самолет появлялся над городом, что за время нашего пребывания было проделано раз пятнадцать, все взоры неизменно провожали аппарат от взлета до посадки.

…Днем жизнь концентрировалась на аэродроме. Несмотря на ветер и мороз (и тот, и другой в Николаевске довольно жестокие), народ тянулся к самолету в надежде увидеть родной город с высоты. Но на воздух поднимали только тех, у кого были билетики, выданные по предприятиям. Были подняты и туземцы-гиляки. Один из них, выскочив из кабины, категорически заявил:

– Шамана больше нет!...

В Николаевске было поднято 70 человек, что далеко не удовлетворило спрос.

…Утром, 15 января, мы стали собираться в путь. Отсутствие бензина на Сахалине заставило нас взять с собой возможно больше горючего из Николаевска. Мы, поэтому, расстались с нашими портфелями и излишками теплых вещей. Все это было отправлено обратно в Хабаровск с оказией.

Когда мы приехали на аэродром, самолета там не оказалось. Он улетел с представителями местной власти вверх по реке. Пошли греться в помещение, где кипятили воду и масло для самолета, кстати сказать, – единственная хорошо оборудованная водогрейка на всей линии от Хабаровска до Сахалина.

Самолет долго не возвращался. Несколько встревоженный, я вышел на Амур и стал искать глазами по небу черную точку. Устав от бесплодных поисков, я повернулся было, чтобы вновь пойти погреться. Очень низко на горизонте, там, где Амур переходит в широкий лиман, беззвучно реяла гигантская птица. Через несколько минут она с оглушительным шумом пронеслась над нашими головами и села недалеко от водогрейки. Местная власть за три четверти часа успела дважды обозреть подведомственную территорию на расстоянии от Маго до Татарского пролива – операция, на которую при иных способах передвижения пришлось бы затратить 3-4 дня.

Воздушная прогулка достаточно разогрела мотор и можно было, не теряя времени, отправляться в дальний полет. Как только налили до отказа бензин, мы уселись в кабину. Дверь оказалась застекленной. Не могу точно сказать, где достали такое толстое стекло. Не то взяли со стола какого-то ответработника, не то со склада портовых мастерских. Во всяком случае, от аварии, которая задержала нас на сутки в Мариинске, не осталось и следа.

Взяв не особенно большой разгон, самолет оторвался от снега. Когда мы пролетели мимо провожающих нас, самолет неожиданно стал снижаться. Я думал, было, что летчик заметил какую-то неисправность в аппарате и намеревается сесть. Оказалось, что это только «поклон» – особый род благодарности николаевцам за гостеприимство. Сейчас же после «поклона» самолет резко пошел вверх. Пару минут летели над Амуром, сжатым у Николаевска между сопками. Против моего ожидания самолет полетел не на лиман, а свернул влево и взял прямой путь через горы на остров Лянгр. Когда мы поднялись выше хребтов, нас сильно качнул порывистый ветер с Охотского моря. Вскоре показался и Сахалинский залив. Материк кончился…

Автор: старший научный сотрудник научно-редакционного отдела, кандидат исторических наук М.А. Лукоянова.