WGAW, как пример классического бюрократизированного американского профсоюза, наступающего на права рабочих!

«Нет врага лучше, чем твой лучший друг». Увольнения, слежка и бутафорские переговоры: именно в такой ситуации оказались сотрудники одного из крупнейших американских профсоюзов киноиндустрии. Но обо всём по порядку.

17 февраля началась и продолжается до сих пор забастовка против профсоюза WGAW (западное отделение Гильдии сценаристов Америки). Организаторами выступили технические сотрудники, работающие на профсоюз, но не являющиеся его членами. Бастующие добиваются прекращения увольнений, улучшения трудовых условий, прекращения слежки.

1. Боевая история профсоюза WGAW

Стоит сразу отметить: забастовки – совершенно нормальное событие для США. Там, на Диком Западе, это естественный инструмент в борьбе за экономические права. Не является исключением и WGAW. Основанный в 1954 году, профсоюз постоянно выступал на стороне писателей, сценаристов, журналистов и на деле отстаивал их права.

Настоящими заслугами профсоюза можно считать организацию успешных крупных и, по сегодняшним российским меркам, долго длящихся забастовок. В среднем количество участвующих варьировалось от 7 до 15 тысяч человек, а длительность составляла от 140 до 150 дней (1960, 1988, 2023).

Забастовки заканчивались полным обвалом работы студий, приводившим сначала к многомиллиардным потерям прибыли, а после освещения в СМИ – ещё и к имиджевым потерям, что вело к резкому уменьшению заключённых новых контрактов. Под таким напором студии шли на уступки, и, как правило, отдельные группы рабочих качественно улучшали своё положение, справедливо возвращая часть от награбленной платы за их труд и поднимая условия труда.

Непримиримую борьбу ведёт гильдия и словом – в судах. Так, WGAW в 1988 году, во время забастовки (шедшей, к слову, 153 дня), подала антимонопольный иск против гигантов киноиндустрии – Fox, Paramount Pictures, NBC и ещё 15 студий и телеканалов. Даже с вмешательством федеральных посредников сначала не удавалось прийти к соглашению, однако позже стороны договорились: иск был отозван, а продюсеры и сценаристы не только отстояли свои права, но и обрели ряд новых.

Представлена была лишь «капля в море» решённых трудовых конфликтов. Как же так получается, что независимый профсоюз с боевой историей, который словом и делом отстаивал интересы трудящихся, теперь, получается, перенял капиталистические методы эксплуатации и принялся активно использовать их против своих же сотрудников? А действительно ли это так?

2. Начавшийся процесс бюрократического перерождения и примеры предательства интересов пролетариата

«Чем выше кресло, тем дальше от реальности».

Всё бы хорошо, если бы не одно «но»: руководство WGAW предавало и предаёт интересы пролетариата ради собственной выгоды. И самое интересное – фактически гильдия прошла полное бюрократическое перерождение.

Началом истории предательства можно считать 1984 год, когда WGAW подала 51 арбитраж против 17 крупнейших кинокомпаний (включая Paramount Pictures, Universal, Warner Bros.). Причиной стало то, что с 1973 года студии платили сценаристам отчисления с продаж видеокассет из расчёта 20 центов с кассеты, тогда как по правильному прочтению контракта сценаристам причитался 1 доллар с кассеты. По оценкам исполнительного директора Наоми Гуриан, с 1973 года индустрия недоплатила работникам 800 миллионов долларов. Кому пошли эти деньги? Они осели в копилках студий. Но в разгар борьбы, в марте 1985 года, переговорный комитет WGAW по совету «обеспокоенных старших официальных лиц» проголосовал за отзыв всех арбитражей. Возникает парадоксальная ситуация: в руках профсоюза, казалось бы, было огромное преимущество – 51 арбитраж и забастовка, парализовавшая телепроизводство.

Вроде бы выигрышное дело – компании теряют огромные доходы, можно вернуть сценаристам украденный заработок, да и гильдии укрепить позиции, заключив с ослабевшими студиями более выгодные контракты. Но в самый важный момент происходит по сути своей раскол, причиной которого изначально стала тактика. И на то были причины.

Во-первых, большая часть профсоюза, уставшая от непрекращающейся забастовки, уже не видела смысла бастовать: результатов почти не было, а первые слушания по арбитражам начались только спустя 11 месяцев после их подачи – студии уверенно затягивали процесс.

Во-вторых, на фоне очень немногих успехов некоторые СМИ создавали видимость бессмысленности борьбы и всячески занижали статистические показатели по невыплатам – вплоть до четырёх раз. Сценаристы, внимая услышанному и увиденному, особенно те, кто не были связаны с продажами, попросту не видели перспектив в продолжении борьбы. Не могли выправить ситуацию и руководители гильдии: ни заработной платы, ни стабильности они дать сейчас не могли, а кормить семьи сценаристам было жизненно необходимо, и многие были готовы поступиться справедливостью, чтобы вернуться на работу.

Однако не стоит забывать идейных членов профсоюза, готовых идти до победного конца вместе с руководством. Объективная реальность создала все условия для выделения двух линий, двух тактик – «продолжения» и «прекращения».

Тактику «продолжения» выбрали наиболее сознательные и идейные члены WGAW. Они стояли на принципах полного разгрома компаний посредством продолжающегося и нарастающего давления (забастовка, огласка в СМИ, арбитражи и потери прибыли). Возглавляла эту линию исполнительный директор Наоми Гуриан.

Тактику «окончания» поддерживали не только рядовые члены гильдии, но и члены совета директоров. Они стояли на принципах скорейшего завершения всех процессов, связанных с видеокассетами, и добивались в этом случае лишь небольших уступок от студий. Основными вдохновителями являлись член совета директоров Лейла Гарретт и нанятый для переговоров адвокат Брайан Уолтон.

Не стоит думать, будто стороны открыто враждовали. Так, например, Гарретт публично назвала адвоката Уолтона «самым коррумпированным в Америке». Хорошая игра, однако оба они делали единое дело: Гарретт — в совете директоров, Уолтон — в группе по переговорам.

Остаётся лишь вопрос интересов. Для Гарретт была важна не профсоюзная борьба и отстаивание интересов трудящихся писателей, а личная карьера. Об этом говорит её знаменитая фраза про «ступеньку к более высокому посту». А Уолтон, как новый человек, который совершенно ничего не теряет, кроме зарплаты, находясь в условиях внутреннего разлада организации, вероятно, рассчитывал на повышение – вступление в WGAW и кресло в совете директоров в случае успешного сворачивания арбитражей.

Несмотря на раскол, диалог ещё теплился. Однако вскоре вопрос встал ребром: существовала опасность прекращения забастовки и тем самым потери контроля над бастующими. В это самое время Уолтону удалось убедить переговорную группу в необходимости отзыва арбитражей. Мол, профсоюз получит возможность заключить ряд контрактов, немного улучшающих положение сценаристов. Именно после свершения всех планов в совете директоров встал вопрос о единстве и необходимости прекращения борьбы. И Гуриан уступила свою позицию.

По итогу профсоюз предал интересы сценаристов: арбитражи отменили, забастовку закончили, деньги студии оставили себе. Единственный выигрыш для сценаристов выражался в минимальном улучшении контрактов по второстепенным позициям. А уже через несколько недель, набрав большинство в совете директоров и проголосовав 10 против 9, с поста исполнительного директора уволили Гуриан. Но самое интересное: на место Гуриан был назначен тот самый адвокат – Уолтон.

По итогу фракция Гарретт–Уолтон закрепила власть. Для них профсоюз стал карьерным лифтом. Выборы последующих лет, скорее всего, проходили под их контролем. Началось формирование «бюрократии внутри бюрократии» – слоя высокооплачиваемых менеджеров, которые видели в профсоюзе не инструмент борьбы, а карьеру.

Именно после событий 1985 года мы наблюдаем следующие тенденции:

I. Смещение акцента с принципиальной борьбы на тактические уступки. Аппарат стал больше думать о сохранении стабильности и своих кресел, чем о максимальных завоеваниях.

II. Рост внутреннего неравенства. Зарплаты топ-менеджмента росли, а рядовых сотрудников стагнировали.

III. Усиление контроля над рядовыми членами. Любая низовая инициатива, угрожающая власти аппарата, подавлялась.

Следующим важным событием является «раскол Запад–Восток» 1997 года.

В сентябре 1997 года члены Гильдии сценаристов голосовали по новому контракту с продюсерами (AMPTP) и телесетями. Результаты голосования были следующими:

«За» - 1629, «Против» - 1645.

Контракт был отклонён. Во многом решили голоса членов восточного отделения гильдии сценаристов (WGAE). Но вместо того чтобы принять поражение и вернуться за стол переговоров, руководство WGAW (западное отделение) начало искать способы обойти это решение.

Было предложено два варианта:

Провести повторное голосование среди всех членов гильдии, где численное преимущество Запада (8 000 против 2 400) позволило бы продавить контракт.

Договориться с продюсерами о сепаратном региональном соглашении только для Запада, полностью исключив восточное отделение из переговоров.

Неудивительно, что совет директоров WGAW проголосовал за второй вариант.

Стоит понимать одну вещь: члены профсоюза — это не наёмные менеджеры, а сами рабочие. Когда они голосуют, их решение должно быть законом для руководства. В 1997 году рядовые члены WGAE ясно выразили свою волю: контракт им не нужен. И что делает руководство Запада? Оно пытается аннулировать это решение, используя административные манипуляции.

Когда бюрократия пытается отменить демократическое волеизъявление рабочих, она становится антирабочей силой, ибо ставит свою повестку выше голоса рядовых членов. И более чем очевидно, что разделение на «западных» и «восточных» сценаристов ослабляет весь профсоюз перед лицом работодателя (AMPTP). Руководство WGAW сознательно пошло на углубление этого раскола, чтобы получить нужный результат. Для них этот контракт был вопросом личного престижа и власти. Они вложили в него ресурсы, вели переговоры, и поражение било по их реноме. Однако контракт так и не был заключён.

Можно с уверенностью сказать, что конфликт 1997 года – классический пример того, как профсоюзная бюрократия ставит свои аппаратные интересы выше демократии и единства рабочих. Вместо того, чтобы уважать волю рядовых членов (особенно восточного отделения), руководство WGAW попыталось расколоть профсоюз и продавить контракт любой ценой. Вот ещё одна тенденция: бюрократия не признаёт демократию, когда она ей не выгодна.

Точкой попытки переворота и возврата боевой фракции можно считать «референдум 1998 года». То самое руководство, которое недавно шло против решения большинства, выносит на весь профсоюз референдум о стратегических целях гильдии на следующие два года. В содержании референдума говорилось об обыденных вещах: улучшении остаточных платежей, защите творческих прав, борьбе с бесплатными переделками сценариев и т.д. Вот только были включены два пункта, касающиеся контракта исполнительного директора Брайана Уолтона. Формально это были технические вопросы о продлении его полномочий, но члены профсоюза восприняли это как референдум о доверии самому Уолтону.

По итогу референдум провалился – сценаристы не поддержали руководство. В результате 13 голосами против 4 Уолтон был отправлен в отставку. Ему выплатили щедрую компенсацию – почти 300 000 долларов выходного пособия и сохранение зарплаты до 2001 года, – но факт остаётся фактом: рядовые члены продавили увольнение главного бюрократа.

В сентябре 1998 года, сразу после увольнения Уолтона, прошли выборы в совет директоров, но его сторонники сохранили контроль, набрав 2417 голосов против кандидатов от «боевой» фракции. Практика показала, что голоса членов всё ещё способны влиять на руководство, однако только этого оказывается недостаточно.

Достаточным же является война с профсоюзом IATSE в 2006–2007 годах.

Когда WGAW отказалась начинать переговоры со студиями раньше срока, президент IATSE Томас Шорт прямо обвинил её руководство в том, что оно ставит под удар тысячи человек по всей стране.

Однако самый громкий конфликт разгорелся накануне забастовки 2007–2008 годов. WGAW разработала правила, которые запрещали сценаристам работать во время забастовки даже на проектах, находящихся под юрисдикцией другого профсоюза – Международного альянса работников театральной сцены (IATSE).

Реакция президента IATSE Томаса Шорта была яростной. Он назвал WGAW «домом ненависти» (the house of hate) и обвинил руководство гильдии в «некомпетентности и безответственности». Шорт заявил: «Я считаю возмутительным, что WGAW рассматривает возможность нарушения профсоюзных принципов, принимая меры против людей, выполняющих работу под юрисдикцией другого профсоюза». Он также сравнил руководство WGAW с «огромной машиной-клоуном, которой не хватает только шляп и гудков».

По сути, WGAW пыталась расширить свою власть и ослабить позиции студий, перекрыв все возможные каналы производства, даже если это означало вторжение на территорию другого профсоюза и оставление без работы тысяч его членов.

3. Истинная сущность американских профсоюзов

Именно здесь вскрывается истинная сущность подавляющего большинства американских профсоюзов. Чисто «цеховой» профсоюз ставит своей целью защиту и превознесение лучших благ для отдельной группы, а не всего класса в целом.

И вот мы видим, что профсоюзы занимаются чисто экономической борьбой, добиваясь постоянного соглашательства посредством заключения контрактов, дающих стабильные переговоры и предсказуемые условия.

В нашей истории сценаристы – одна из групп – готова пойти на улучшение своего экономического положения за счёт ухудшения положения другой группы – актёров, технических сотрудников и т.д. Это прямое натравливание одних наёмных рабочих на других. Такая профсоюзная работа является вредной и ведёт лишь к расколу пролетариата.

Вместо этого руководство WGAW должно было пойти на совместные с IATSE условия забастовки, создать объединённый стачком и ковать победу рабочих в целой отрасли, совместно с другими профсоюзами добиваться подлинного освобождения трудящихся.

4. Окончание бюрократического перерождения и подавление своих же сотрудников

И вот, совершенно недавно, мир увидел конец процесса перерождения профсоюза WGAW в бюрократическую машину, перемалывающую своих собственных сотрудников. Подтверждают это факты последних событий 2025–2026 годов.

Вообще, эти годы стали первыми в новейшей истории, когда WGAW ведёт себя по отношению к своим работникам точно так же, как студии, против которых она борется.

На фоне многолетней бюрократизации созрело неизбежное: сами сотрудники WGAW – те, кто печатает документы, считает остаточные платежи, организует мероприятия – решили, что им тоже нужна защита. Весной 2025 года они начали собирать подписи за вступление в профсоюз. Назвали они себя Writers Guild Staff Union (WGSU) и присоединились к уже существующему профсоюзу Pacific Northwest Staff Union (PNWSU) – организации, созданной ещё в 1979 году специально для работников профсоюзного аппарата. К апрелю 81% сотрудников высказались за объединение. И руководство WGAW, следуя собственной риторике, «добровольно признало» профсоюз. На словах.

На деле с сентября 2025 года, когда начались переговоры о первом коллективном договоре, всё пошло по уже знакомому сценарию. Девятнадцатый раунд переговоров закончился железным отказом руководства принимать требования сотрудников. Но почему? Может быть, вопрос в сущности предлагаемых требований?

Что требует персонал, а что предлагает начальство? Руководство WGAW на своем сайте в интернете расписывает, как оно заботится о сотрудниках: мол, и зарплаты конкурентоспособные, и бенефиты щедрые, и повышения уже были. Однако реальные требования бастующих говорят об обратном.

Зарплата. На данный момент минимальный оклад в гильдии – 43 тысячи долларов в год. В Голливуде, где цены на жильё зашкаливают, — это нищенская сумма. Руководство согласно поднять минимум до 57 тысяч. Сотрудники же требуют минимум 59 737 долларов – и это лишь отправная точка. Они настаивают на повышении в первый год минимума на 10,5% (с учётом уже прошедшего повышения), а в последующие два года – не менее чем на 5% ежегодно, причём для большинства ставки должны расти до 25%. Люди хотят не подачки, а достойной оплаты за свой труд. Налицо классическое неравенство: при минимальной зарплате сотрудников 43 000 долларов (ниже уровня бедности в Лос-Анджелесе) исполнительный директор получает 682 000 долларов, а топ-менеджеры – от 399 до 468 тысяч.

Продвижение и защита от произвола. Руководство предлагает «учитывать стаж» при продвижении, но оставляет лазейки для субъективных решений. Сотрудники же требуют чёткого правила: кто дольше работает, тот и получает повышение. Только так можно сломать практику кумовства и субъективных симпатий начальников.

Ещё важнее – защита от увольнений. Пока что активистов профсоюза можно вышвырнуть без объяснения причин. Ранее так обошлись с четырьмя активистами. Руководство согласно на «just cause» (увольнение только при наличии веской причины) и даже на прогрессивную шкалу взысканий. Но с подвохом: если руководство проворонит проступок больше чем на 10 дней, оно всё равно сможет наказать задним числом. Сотрудники же требуют: не уложились в 10 дней – простили. Иначе любой активист может быть уволен по надуманному поводу спустя месяц.

Профессиональное развитие. Гильдия, которая борется за переквалификацию сценаристов в эпоху ИИ, собственным сотрудникам не хочет платить за обучение. Руководство согласно лишь составлять «планы развития» на бумаге. Сотрудники же требуют реальных денег: фонд профразвития (25 долларов в месяц на человека от гильдии) и ежегодно по 750 долларов на каждого на курсы, конференции, семинары. Без этого разговоры о развитии остаются пустышкой.

Право на забастовку. Верхушка WGAW, готовясь к переговорам со студиями, хочет задушить любые протесты внутри дома. В проекте договора закладывается пункт «no-strike» – никаких забастовок на время контракта. Сотрудники, наученные горьким опытом, требуют оставить за собой это право. И правильно: если бюрократия снова начнёт давить, у людей должно быть оружие.

В общем, руководство WGAW пытается изобразить себя щедрым благодетелем, но его предложения – это максимум, который оно готово уступить, дабы сохранить своё привилегированное положение. Замечательно, что сотрудники и присоединившиеся к ним члены гильдии осознали бюрократическую сущность своего профсоюза. Им необходимо и дальше воздействовать на руководство профсоюза, чтобы сместить его и начать настоящую борьбу за класс, а не за узкую прослойку.

Плакаты бастующих сотрудников напоминали руководству: «Мы думали, мы в одной команде» («Thought we were on the same team»). Сценаристы, вышедшие на пикеты в поддержку своих же работников, требовали от профсоюза того же, чему он десятилетиями учил студии, – справедливости. Однако бюрократия не слышит. Пока американские профсоюзы остаются цеховыми корпорациями, заботящимися лишь о привилегиях своих членов, рабочий класс будет раздроблен.

Выход – не в соглашательстве, а в объединении всех трудящихся, в создании настоящей рабочей демократии, снизу доверху.

Вся власть рабочим! Только рабочая демократия!