Итоги «рыночной» модернизации в Российской Империи
Весь ХIХ в. и начало ХХ в. в России, судя по антропометрическим данным, отмечены позитивной в целом динамикой уровня жизни россиян: за 115 лет, 1796–1915 гг., средний дефинитивный рост мужчин увеличился на 7,7 см, вес только за 1811– 1915 гг. — на 7 кг, дефинитивный рост женщин за 1811–1875 гг. — на 5 см [1]
Вывод о повышении уровня жизни, полученный на основе антропометрических сведений, поддерживается данными о питании и сельскохозяйственном производстве, доходах и платежах, смертности и рождаемости, здоровье и культуре. В XVI — первой половине XIX в. благосостояние народа то росло, то падало, и только в пореформенное время оно, наконец, вышло на новый, более высокий рубеж, превзойдя самые высокие показатели за всю предшествующую историю России. Это стало возможным благодаря, прежде всего, значительному экономическому прогрессу. Национальный доход за 52 года увеличился в 3,84 раза, а на человека — в 1,63 раза. Душевой прирост объема производства составлял 85% от среднеевропейского. С 1880-х гг. темпы экономического роста стали выше не только среднеевропейских, но и «среднезападных» — валовой национальный продукт увеличивался на 3,3% ежегодно. С 1881–1885 гг. по 1913 г. доля России в мировом промышленном производстве возросла с 3,4 до 5,3%, по ключевым экономическим показателям она значительно приблизилась к ведущим странам Запада. Из великих держав лишь в США темпы были выше — 3,5%. Несмотря даже на очень большой естественный прирост населения (самый высокий среди всех европейских стран), душевой валовой внутренний продукт увеличивался быстрее, чем в самых больших экономиках мира, а среди западных стран быстрее, чем в Великобритании и Италии. [2] [3]
В пореформенное время не только промышленность, но и сельское хозяйство, несмотря на институциональные трудности, прогрессировало так же быстро, как в Европе в целом, адекватно обеспечивая крестьян продовольствием, о чем говорят данные о продукции, оставленной для домашнего потребления. Между 1886–1890 и 1911–1913 гг. стоимость зерна, оставленного крестьянами для собственного потребления, в постоянных ценах на душу населения выросла на 34%. [4]
Успешная, а не провальная Столыпинская аграрная реформа, устраняя институциональные помехи для прогресса сельского хозяйства в виде общины, чересполосицы, принудительного севооборота, создавала самые благоприятные условия для его ускорения. В империи валовое производство сельскохозяйственной продукции с началом Столыпинской реформы стало расти более высокими темпами — в 1906–1910 гг. сравнительно с 1901–1905 гг. — на 8%, в 1911–1913 гг. сравнительно с 1906–1910 гг. — на 19% (в 1911–1915 гг. сравнительно с 1906–1910 гг. — на 12%). Характерно, что темпы роста сельского хозяйства на окраинах были существенно выше, чем в 50 губерниях Европейской России, в значительной степени благодаря переселениям, являвшимся, как известно, важнейшей целью реформы: с 1901–1905 по 1909–1913 гг. объем сельскохозяйственного производства в 50 губерниях увеличился на 15%, а в империи — на 28%. [5]
С 1990 г. Организация Объединенных Наций для оценки уровня жизни населения использует так называемый индекс человеческого развития (ИЧР). Он включает три частных индекса: (х) — индекс здоровья, или ожидаемой продолжительности жизни при рождении; (y) — индекс образования, оцениваемый по проценту грамотности среди лиц старше 15 лет (с весом в 2 /3 ) и по доле обучающихся в начальной, средней и высшей школе среди детей и молодежи в возрасте от 6 до 24 лет (с весом в 1/3); (z) — индекс дохода.
ИЧР после Великих реформ существенно увеличился — с 0,171 до 0,308. ВВП на душу населения неуклонно рос. Итак, в пореформенное время Россия несомненно переживала интенсивный экономический рост, благотворно сказавшийся на благосостоянии ее населения. Его темпы в 1861–1913 гг. были сопоставимы с европейскими, хотя отставали от американских. [6]
Повышение грамотности и средней продолжительности жизни обеспечивалось увеличением расходов и инвестиций в человеческий капитал: только за 1885–1913 гг. расходы центрального правительства и местных властей на образование и здравоохранение возросли с 54 до 410 млн руб., а инвестиции — с 1 до 8 млн руб. Государство активно финансировало железнодорожное строительство. При этом возникший в 1760-е гг. государственный долг возрастал умеренными темпами сравнительно с другими странами. На 1914 г. госдолг равнялся 8,8 млрд руб., или 36% от ВВП; 35% госдолга составляли железнодорожные долги. В 1907 г. на обслуживание долга уходило в России 19% государственных доходов (во Франции — 31%, Италии и Японии — 30%, в Австро-Венгрии 22%, Англии — 19%, Германии — 5%, США — 3%) . [7]
Для интенсивного экономического роста имелись главные предпосылки — экономика России стала рыночной: экономические решения принимались индивидуально (бизнесменами, торговцами, сельскохозяйственными производителями); цены устанавливались в результате стандартных рыночных механизмов . Современные западные исследователи все более склоняются к мысли, что специфика экономического роста в позднеимперской России преувеличивалась. Спонтанное развитие, основанное на рыночной стихии и потребительском спросе, наблюдалось как в сельском хозяйстве, так и в промышленности. Если в легкой индустрии рынок всегда играл ключевую роль, то прогресс в тяжелой индустрии, в особенности в новом Южном промышленном районе, в большей степени, чем прежде принято было думать, также обусловливался рыночной конъюнктурой, а не действиями правительства. Дж. Грант показал, что роль государства, даже в таком, казалось бы, зависимом от него предприятии, как Путиловский завод, в историографии преувеличивалась: на самом деле акционерная корпорация действовала и развивалась на рыночных принципах так же, как и любое крупное предприятие в Европе и США. Несмотря на различия в правовой сфере и политической системе с западными государствами, подчеркивает Грант, именно рыночные отношения определяли деятельность компании и в России — самодержавие не препятствовало ее процветанию. [8]
Модернизация Витте-Столыпина была временем весьма успешных социальноэкономических и политических преобразований, которые превратили в конце XIX — начале XX вв. Российскую Империю в одну из самых динамично развивающихся стран в мире и позволили во многом сократить ее отставание от крупнейших держав.
В ходе рыночной модернизации мы выделяем следующие итоги:
1.Статистика государственных сберегательных касс показывает значительное увеличение числа вкладчиков и суммы сбережений в конце XIX — начале XX вв., причем это в первую очередь относится к представителям низших социальных слоев общества. В 1897 г. в стране с населением 126,4 млн чел. насчитывалось 2,3 млн сберкнижек, на которых хранилось 412 млн руб. т. е. сберкнижки были примерно в 9–10% семей, исходя из среднего размера семьи в 6 человек. При этом сельское население, численность которого составляла 109,8 млн чел., обладало лишь 430 тыс. сберкнижек с 77,7 млн руб. (это примерно 2,35% семей и 18,7% всех сбережений). В 1913 г. на 175,1 млн жителей России приходилось 8,6 млн книжек, на которых находилось 1550 млн руб. (45,3% бюджета Империи в 3420 млн руб.); т. е. по тому же расчету, порядка 30% семей страны хранило деньги в сберегательных кассах. Сельское население увеличилось до 148,8 млн чел. и теперь оно держало на 2546,6 тыс. книжек 480,2 млн руб.; число крестьянских семей, имевших сберкнижки, выросло примерно до 10,3%. Другими словами, если население Империи увеличилось за 1897–1913 гг. в 1,39 раза, то число книжек и сумма вкладов на них — в 3,8 раза. Численность сельского населения выросла в 1,35 раза, число же крестьянских книжек — в 5,8 раза, а сумма вкладов — в 6,2 раза. [9]
2.Транспортная статистика фиксирует мощный рост как грузового, так и пассажирского движения, что для страны с рыночной экономикой является безусловным показателем подъема народного хозяйства и растущего благосостояния ее населения. Перевозки всех грузов (кроме перевозимых поштучно) выросли с 2,5 млрд пуд. в 1894 г. до 8,0 млрд пуд. в 1913 г., т. е. в 3,2 раза, в то время как длина железнодорожной сети увеличилась с 32,7 тыс. км в 1894 до 69,2 тыс. км в 1913 г. [10]
3.Радикальное расширение площади крестьянской частной земельной собственности благодаря укреплению надельной земли в собственность, а также покупке земель у Крестьянского поземельного банка и при его посредничестве;
4.Агротехнологическая революцию, т. е. повышение уровня крестьянского земледелия, его производительности и материального благосостояния путем интенсификации крестьянского хозяйства. Освобождение его от пут архаичного общинного земельного права само по себе должно было стимулировать инициативу и предприимчивость крестьян. Параллельно, благодаря соединенным усилиям правительства и земств, стремительными темпами стало расти агрономическое просвещение крестьян
Экономический рывок, сделанный Россией в ходе модернизации Витте-Столыпина, был огромен. Напомню, что средний темп промышленного роста России в конце XIX — начале XX вв. , согласно расчетам П. Грегори, подтвержденным Л. И. Бородкиным, составил 6,65%, в силу чего Россия в этот период была «абсолютным рекордсменом как по темпам роста промышленного выпуска, так и по темпам роста производительности труда» [11]
[1] — Б. Н. Миронов «Благосостояние населения и революции в Имперской России» С. 526
[2] — Грегори П. «Экономический рост» С. 61–62
[3] — Петров Ю.А. «Российская экономика в начале ХХ века»
[4] — Грегори П. «Экономический рост Российской империи (конец XIX — начало XX в.): Новые подсчеты и оценки» С. 36, 37, 138
[5] — Сборник статистико-экономических сведений по сельскому хозяйству России и иностранных государств. Год 8. СПб., 1915. С. 32–33, 58–63
[6] — Historical Statistics of the United States. Vol. 1. P. 197, 199, 224
[7] — Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона
[8] — Grant J. A. «Big Business in Russia»
[9] — Министерство финансов. 1802–1902 ... Т. 2. С. 646–647.
[10] — Сводная статистика перевозок по русским железным дорогам за 1899 г. СПб., 1902. Вып. 77. С. 60
[11] — Грегори П. «Поиск истины в исторических данных» С. 488.
