Идеология генералов Белого Движения

В рядах Белого Движения воевали люди порой практически противоположных идеологических позиций, от республиканцев-демократов и социалистов до убежденных монархистов. Обычно эта тема подвержена множеству спекуляций и ложных выводов из вполне верных предпосылок. Например, миф о том, что Белое движение носило строго республиканский характер и в целом воевало на республиканские идеалы, а монархисты в нем, якобы, составляли меньшинство.

В пользу данного мифа приводится несколько аргументов:

1) видные фигуры белого движения присягнули временному правительству
2) видные фигуры белого движения выступали за созыв учредительного собрания
3) видные фигуры белого движения могли нелестно отзывались о царском режиме

Разберем их по порядку:

1.Претензия весьма странная, учитывая тот факт, что в ту эпоху Россия находилась в состоянии войны и обязанность каждого военного — вести войну, не говоря уже о исполнении последней воли отрёкшегося Государя: служить новому правительству и завершить войну
2.Выступление в поддержку учредительного собрания никоим образом не связана с республиканскими убеждениями, т.к. абсолютное большинство монархистов в Белом движении были непредрешенцами — то есть выступали за собственное выступление в пользу монархии только после победы над большевиками и созыва органа, на котором народ сам решит, будет ли его страна монархией или республикой. В эмиграции уже Белая идея оформилась в течение про-монархическое(но все равно непредрешенческое), а значительная часть сторонников февраля отказались от своих убеждений.
3.Здесь то же самое, что и в пункте № 2: быть против прежнего царского режима/Николая 2 не равнозначно наличию республиканских антимонархических взглядов. Идея о том, что необходим дворцовый переворот с заменой Николая 2 на другого представителя династии, была весьма популярной, даже среди великих князей. Даже самый выдающийся русский теоретик монархизма Л.Тихомиров имел схожие убеждения и благосклонно относился к идее смене действующего монарха, но это никак не записывает его в лагерь республиканцев. Помимо Николая 2, одной из причин негативных высказываний в сторону прежнего царского режима могла служить фигура Распутина, а также политическая элита Российской империи. Кроме того, если речь идет о белых генералах, то стоит учитывать, что многие из них позволяли себе умеренный демократизм, дабы показать свою лояльность простому населению, солдатам, которые уже были охвачены революционными настроениями; мало кто хотел отпугивать людей, которые должны за тебя воевать, бескомпромиссной монархической позицией.

Теперь остановимся на наиболее известных фигурах Белого движения, чтобы определить их политические взгляды. Причем стоит отметить, что армия в Российской империи воспитывалась вне политики, военные должны были воевать, а не заниматься политикой, поэтому им запрещалось состоять во всевозможных организациях, даже монархического толка.

Лавр Георгиевич Корнилов

Февральская революция застала Лавра Корнилова командиром 25-го армейского корпуса. К этому времени генерал, у которого установились тесные отношения с одним из лидеров либеральной оппозиции октябристом А.И. Гучковым, уже находился в списке лиц, отмеченных доверием думцев. В день отречения Императора Николая II от престола, 2 марта 1917 г., Корнилов принял назначение на должность главнокомандующего войсками Петроградского военного округа. Работая совместно с военным министром А.И. Гучковым, генерал не проявлял ни малейшей контрреволюционности. Несмотря на то, что Корнилов участвовал в аресте Царской семьи, он глубоко переживал выполнение выпавшей на него тяжелой обязанности. По воспоминаниям полковника С. Н. Ряснянского, находясь под арестом в г. Быхове, в сентябре 1917 г., генерал «в кругу только самых близких лиц поделился о том, с каким тяжелым чувством он должен был, воисполнение приказа Временного правительства, сообщить Государыне об аресте всей Царской Семьи. Это был один из самых тяжелых дней его жизни…».

Тем не менее после ареста императрицы за Корниловым закрепилась репутация революционного генерала, а ортодоксальные монархисты так и не простили генералу его участия в этом эпизоде. Однако пример Корнилова – это пример монархиста, который негативно относился к прежней царской элите, действовал из необходимости условий факта свершившийся революции, при этом имея монархические взгляды(1). Из тобольского заточения Государь послал в сентябре арестованному Корнилову свое благословение. О нем Корнилов вспоминал в Ледяном походе в беседе с гвардии капитаном Булыгиным:

После ареста Государыни я сказал своим близким, что в случае восстановления монархии мне, Корнилову, в России не жить. Это я сказал, учитывая, что придворная камарилья, бросившая Государя, соберётся вновь. Но сейчас, как слышно, многие из них уже расстреляны, другие стали предателями. Я никогда не был против монархии, так как Россия слишком велика, чтобы быть республикой. Кроме того, я — казак. Казак настоящий не может не быть монархистом...(2)
Л.Корнилов
Л.Корнилов

Антон Иванович Деникин

Конституционный монархист. Сам Деникин в «Пути Русского Офицера» пишет:

В академические годы сложилось мое политическое мировоззрение. Я никогда не сочувствовал ни «народничеству» (преемники его социал революционеры) – с его террором и ставкой на крестьянский бунт, ни марксизму, с его превалированием материалистических ценностей над духовными и уничтожением человеческой личности. Я принял российский либерализм в его идеологической сущности, без какого либо партийного догматизма. В широком обобщении это приятие приводило меня к трем положениям: 1) Конституционная монархия, 2) Радикальные реформы, 3) Мирные пути обновления страны.Это мировоззрение я донес нерушимо до революции 1917 года, не принимая активного участия в политике и отдавая все свои силы и труд армии
А.Деникин
А.Деникин

Пётр Николаевич Вранегль

По словам самого барона являлся монархистом; знамя монархии официально поднято в эмиграции. П.Н. Врангель П.Н. Краснову:

Вы не можете сомневаться в том, что по убеждениям своим я являюсь монархистом и что столь же монархично и большинство Русской Армии. Но в императорской России понятие «монархизм» отождествлялось с понятием «родины». Революция разорвала эти два исторических неразрывных понятия, и в настоящее время понятие о «монархизме» связано не с понятием о «родине», а с принадлежностью к определенной политической партии. Нужна длительная работа, чтобы в народном сознании оба эти понятия вновь слились воедино. Пока этот неизбежный процесс не совершиться… пока оба эти понятия не станут вновь однородными, пока понятие «монархизма» не выйдет из узких рамок политической партии, Армия будет жить только идеей Родины, считая, что ее восстановление является реальной первоочередной задачей

А также:

Царь должен явиться только тогда, когда с большевиками будет покончено, когда уляжется та кровавая борьба, которая предстоит при их свержении. Царь не только должен въехать в Москву "на белом коне", на нем самом не должно быть крови гражданской войны – и он должен явиться символом примирения и высшей милости
П.Врангель
П.Врангель

Пётр Николаевич Краснов

Сторонник абсолютной монархии. Во всяком случае, самодержавие было для Краснова идеалом для России, которое он описывал в своих романах. Например, в романе «За чертополохом» идеальная Россия, по Краснову, показана как страна, полностью построенная на принципах Православия, самодержавия и народности. Так же, в пользу монархичности Краснова можно привести его деятельность в эмиграции — он состоял в монархической организации «Братство русской правды», а во время Второй Мировой войны, судя по его переписке, возлагал надежды, что Гитлер «образумится» и создаст Единую и Неделимую Россию с Владимиром Кирилловичем Романовым в качестве монарха.

П.Краснов
П.Краснов

Михаил Васильевич Алексеев

Был очень консервативным воцерковленным русским монархистом. Февральскую революцию, вопреки господствующему мнению встретил враждебно, ранее, в 1916 – осуждал даже саму идею дворцового переворота. Также, можно вспомнить обращение Родзянко к Львову, в котором он упоминал, что Алексеев регулярно отказывался от предложений поддержать готовящийся переворот(4). Из очерков русской смуты Деникина:

Несравненно труднее обстоял вопрос с лозунгами. «Великая, Единая и Неделимая Россия» – говорило уму и сердцу каждого отчетливо и ясно. Но дальше дело осложнялось. Громадное большинство командного состава и офицерства было монархистами. В одном из своих писем[ ] генерал Алексеев определял совершенно искренне свое убеждение(!) в этом отношении и довольно верно офицерские настроения: «… Руководящие деятели армии сознают, что нормальным ходом событий Россия должна подойти к восстановлению монархии, конечно, с теми поправками, кои необходимы для облегчения гигантской работы по управлению для одного лица. Как показал продолжительный опыт пережитых событий, никакая другая форма правления не может обеспечить целость, единство, величие государства, объединить в одно целое разные народы, населяющие его территорию. Так думают почти все офицерские элементы, входящие в состав Добровольческой армии, ревниво следящие за тем, чтобы руководители не уклонялись от этого основного принципа
М.Алексеев
М.Алексеев

Сергей Леонидович Марков

Генерал Марков был примером монархиста-непредрешенца(из-за чего даже имел размолвку с бескомпромиссным монархистом Дроздовским), тем не менее негативно относившегося к прежнему режиму: «Мое настроение выжидательное; я боюсь за армию; меня злит заигрывание с солдатами, ведь это разврат и в этом поражение. Будущее трудно угадать; оно трезво может разрешиться, (если лишь) когда умолкнут страсти. Я счастлив буду, если Россия получит конституционно-демократический строй и пока не представляю себе Россию республикой…» - записал С.Л. Марков в своём дневнике в марте 17-го года.

Отречение Николая II произвело на него большое впечатление. Некоторые источники утверждают, что генерал не раз подчеркивал, что является монархистом и видит будущее устройство России как конституционной монархии. Генерал отмечал, что выступает против возвращения старого режима ("я всей душой не желаю моей Родине возвращения кошмарного старого").

Антон Иванович Деникин вспоминал, что однажды застал Маркова ходящим по комнате и бормочущим себе под нос: "Так всё же монархия или республика? Монархия, конечно, лучше. Но если монархия - лет на десять, а потом новая революция, то не дай Бог!"

С.Марков
С.Марков

Владимир Оскарович Каппель

Ещё один выдающийся верный сын Русской Империи, по своим взглядам был убежденный монархист.

«...но, будучи убеждённым монархистом, Владимир Оскарович понимал, что говорить в то время об этом, звать к этому — значит только вредить принципу монархии. Взбесившаяся страна, от полуграмотного солдата до профессоров и академиков, открещивалась от этого. Всякое напоминание об этом заставляло настораживаться. «Призрак реакции» только разжигал эту злобу к старому. Надо было не говорить, а действовать... а потом, когда страсти остынут, звать русский народ к настоящей русской жизни, возглавляемой потомками тех, кто триста лет вёл страну по пути славы и правды»

(5) Из книги А.А. Федоровича, "Генерал В.О. Каппель" Вот что пишет в своем письме его сослуживец, ныне покойный, полковник Сверчков о молодом Каппеле: «В.О. Каппель был убежденным монархистом, преданным вере православной, Батюшке-Царю и своей родине Россиии....»

В.Каппель
В.Каппель

Александр Васильевич Колчак

С взглядами Александра Васильевича все несколько противоречиво, по его самым поздним заявлением он до февраля 1917 г. был монархистом. Колчак впервые извещал флот о событиях в Петрограде, сделано было это извещение Колчаком вовсе не в «революционном» тоне: командующий флотом не спешил присоединяться к революционному течению и заканчивал свой приказ вполне монархическим призывом: «Приказываю всем чинам Черноморского флота и вверенных мне сухопутных войск продолжать твёрдо и непоколебимо выполнять свой долг перед Государем Императором и Родиной». Историк А.В. Смолин отмечает, что требование Колчака продолжать исполнять «долг перед Государем Императором» является свидетельством верности адмирала присяге до отречения. Далее хотелось бы предоставить вам два фрагмента из допроса Колчака:

Колчак: Моя точка зрения была просто точкой зрения служащего офицера. Я относился к монархии, как к существующему факту, не критикуя и не вдаваясь в вопросы по существу об изменениях строя.Я был занят тем, чем занимался. Как военный, я считал обязанностью выполнять только присягу, которую я принял, и этим исчерпывалось все мое отношение.
Попов: Вы уклоняетесь от прямого ответа: были ли вы тогда монархистом или нет?
Колчак: Я не могу сказать, что монархия это — единственная форма, которую я признаю. Я считал себя монархистом и не мог считать себя республиканцем, потому что тогда такового не существовало в природе. До революции 1917 года я считал себя монархистом. (…)
Попов: Как вы относились к самому существу вопроса свержения монархии и какова была ваша точка зрения на этот вопрос?
Колчак: Для меня было яспо, что монархия не в состоянии довести эту войну до конца, и должна быть какая-то другая форма правления, которая может закончить эту войну.
Алексеевский: Не смотрели ли вы слишком профессионально на этот вопрос?
Колчак: Я не могу сказать, чтобы я винил монархию и самый строй, создавший такой порядок. Я откровенно не могу сказать, чтобы причиной была монархия, ибо я думаю, что и монархия могла вести войну. При том же положении дела, какое существовало, я видел, что какая-либо перемена должна быть, и переворот этот я главным образом приветствовал, как средство довести войну до счастливого конца.
Алексеевский: Но перед вами должен был встать вопрос о дальнейшем, - какая форма государственной власти должна существовать после того, как это будет доведено до конца?
Колчак: Да, я считал, что этот вопрос должен быть решен каким-то представительным учредительным органом, который должен установить форму правления, и что этому органу каждый из нас должен будет подчиниться и принять ту форму государственного правления, которую этот орган установит.
Попов: На какой орган, по вашему мнению, могли бы быть возложена эта задача?
Колчак: Я считаю, что это должна быть воля Учредительного Собрания или Земского Собора. Мне казалось, что это неизбежно должно быть, так как правительство должно было носить временный характер, как оно заявляло.
Попов: Какой образ правления представлялся вам лично для вас наиболее желательным?
Колчак: Я затрудняюсь сказать, потому что я тогда об этом не мог еще думать.

На самом деле в такой позиции Колчака нет ничего удивительного, с учетом того, что, как уже было замечено, военный слой держался вне политики.

А.Колчак
А.Колчак

Андрей Григорьевич Шкуро

Не имел каких-то конкретных политических убеждений в пользу республики или монархии, но, судя по тому, что февральскую революцию он встретил враждебно, нет сомнения в его лояльности монархии (6)

А.Шкуро
А.Шкуро

Заключение

Это что касается наиболее известных деятелей Белого движения, взгляды которых, как правило, многими периодически могут неверно трактоваться. С остальными же все вполне очевидно, вряд ли у кого-то могут возникнуть сомнения в том, что какой-нибудь генерал Дроздовский или атаман Семенов не были монархистами.

Помимо этого следовало бы разобрать заблуждение насчет корниловцев, которые якобы являлись республиканцами из-за строчки своего марша «Мы былого не жалеем, Царь нам не кумир». Несмотря на эту строчку, республиканцами корниловцы были лишь отчасти, в пользу чего могут говорить воспоминания капитана Белой армии Виктора Ларионова:

Корниловцы — частью республиканцы. Для них «Царь — не кумир». Говорят, что цвета их погона, черный и красный, это цвета партии социалистов-революционеров — «Земля и Воля» (черный — земля, красный — воля). Но, вернее, надо расшифровывать эти цвета как четкий боевой лозунг: «Свобода или смерть!»(7).
Корниловцы
Корниловцы

К слову, строчка с «Царь – не кумир» была убрана из песни марша уже в эмиграции. Наибольшая концентрация бескомпромиссных монархистов была сконцентрирована в Киеве и Прибалтике, особенно среди сторонников «прогерманской» ориентации Белого Движения. Яркими фигурами здесь будут «первый клинок Российской империи» граф Келлер, Василий Бискупский и князь Бермондт-Аваловв. Пользуясь присутствием немцев в этих регионах, они возлагали надежды на то, что Германия свергнет большевистское правительство в Петрограде и восстановит монархию во главе с двоюродным братом Николая 2 — Кириллом Владимировичем. В дальнейшем, после Гражданской войны, В. Бискупский и много других белых офицеров и генералов, состоял в различных русско-немецких праворадикальных организациях, стремившихся свергнуть режимы Веймара и Советов для возвращения монархии, одной из таких организаций была Aufbau.(8)

Даже если посмотреть на центры военной части Белой эмиграции, которая напрямую вела своё правопреемство от белого Движения, то главным подобным центром будет Сербия. В годы немецкой оккупации в этих регионах были сформированы Русский корпус и полк СС «Варяг», лидеры которых до войны состояли в различных монархических эмигрантских организациях, в годы войны пропаганда была соответствующей. Другими словами — цвет военной Белой эмиграции до конца своих дней, даже спустя десятилетия после Гражданской войны, сохранял монархические идеалы.

Также нельзя не вспомнить исследование самого лучшего современного специалиста по истории Белого движения – С. Волкова, который лучше всего описал политические взгляды белогвардейцев:

«Белое движение было чрезвычайно широким по идейно-политическому спектру движением противников большевизма, объединив самые разные силы от последовательных монархистов до революционных в прошлом партий эсеров, народных социалистов и эсдеков-меньшевиков. Однако настроения и идеология массы рядовых участников движения и особенно его ударной силы — офицерства вовсе не были пропорциональны настроениям политиков. Как отмечал Деникин: «Собственно офицерство политикой и классовой борьбой интересовалось мало. В основной массе своей оно являлось элементом чисто служилым, типичным «интеллигентным пролетариатом». Но, связанное с прошлым русской истории крепкими военными традициями и представляя по природе своей элемент охранительный, оно легче поддавалось влиянию правых кругов и своего сохранившего авторитет также правого по преимуществу старшего командного состава. Немалую роль в этом сыграло и отношение к офицерству социалистических и либеральных кругов в наиболее трагические для офицеров дни — 1917 года и особенно корниловского выступления». Непредрешенчество в этих условиях было данью как традиционным представлениям о неучастии армии в политических спорах, так и конкретным обстоятельствам и настроениям в стране. Но большинство офицеров было настроено монархически, и в целом дух белых армий был умеренно-монархическим. Как отмечал Деникин, громадное большинство командного состава и офицерства было монархистами. В одном из своих писем ген. Алексеев определял совершенно искренне свое убеждение в этом отношении и довольно верно офицерские настроения: «...Руководящие деятели армии сознают, что нормальным ходом событий Россия должна подойти к восстановлению монархии, конечно, с теми поправками, кои необходимы для облегчения гигантской работы по управлению для одного лица. Как показал продолжительный опыт пережитых событий, никакая другая форма правления не может обеспечить целость, единство, величие государства, объединить в одно целое разные народы, населяющие его территорию. Так думают почти все офицерские элементы, входящие в состав Добровольческой армии, ревниво следящие за тем, чтобы руководители не уклонялись от этого основного принципа». Считалось (П.Н.Милюков), что среди собравшегося на юге офицерства не менее 80% были монархистами. Так что если поставить вопрос, что они несли России в смысле государственного строя, то ответ можно вполне дать словами Деникина: «Конституционную монархию, возможно, наподобие английской».»(9)

Источники

(1) Согласно ведущему историку Белого движения В. Цветкову

(2) Керсновский А.А. История Русской армии

(3) Переписка генерала П.Н. Краснова. 1939-1945 гг.

(4) Согласно одному из ведущих отечественных исследователей персоны Алексеева – историку К.Александрову

(5) Каппель и каппелевцы. 2-е изд., испр. и доп. М.: НП «Посев»

(6) А. Шкуро. «Записки Белого партизана»

(7) В. Ларионов. «Последние юнкера»

(8) M. Kellogg. «The Russian Roots of Nazism»

(9) С.Волков. «Трагедия русского офицерства»

1089 views·50 shares