Русский Философский Клуб «София". Отрывок из беседы с Натальей Ростовой
Светлана Варава: В русской философии есть традиция связывать Софию с женским началом. У Соловьева образ Софии сливается с образом «Вечной Женственности», уходя корнями в немецкую романтику. К этим же корням обращались и наши любомудры, и Тютчев, и поэты Серебряного века, воспевая Софию – «вечную Женственность, видя в женщине образ Софии – образ чистоты, красоты, света, рассеивающего тьму, спасающую от небытия, хаоса, пустоты!
Актуален ли для современных женщин этот «Софийный» образ? Насколько женщины нашего времени заинтересованы в идеале Софии, чтобы подниматься в этот высший регистр своего бытия?
Наталья Ростова: Когда мы говорим про современность, то сразу возникает вопрос: о какой современности мы говорим?
Если мы посмотрим чуть дальше России, то этот вопрос будет очень провокационным и непонятным: что значит женщина, что значит мужчина? Нет никаких женщин, нет никаких мужчин. Сколько людей, сколько и полов. Дети самоопределяются, старики самоопределяются.
Но поскольку мы русские, поскольку мы находимся в пространстве русской культуры, то этот вопрос будет по-другому звучать. Для меня это очень симптоматично в хорошем смысле, потому что вот этот разговор и то, как Вы поставили эту проблему – это как-то органично. Мы ничего не выдумываем. Для нас это органично: есть женщины, есть мужчины. Вот эти два начала - такие две половинки, две ипостаси Мира. Они есть. И для русской культуры эти различия вообще важны. Как и всякое различие. Этот вопрос гораздо более глубокий. И касается не только темы пола, предназначения женщины и мужчины. А вообще касается различий как таковых, потому что в Европе и на западе в целом исчезают эти различия.
А как известно, основополагающее различие в мире полагается Богом. Именно поэтому европейская культура борется против Бога. Чтобы убрать вот этот самый основной центр мира, который делит его на добро и зло, светлое и темное, мужское и женское, на дозволенное и недозволенное и т.д. И вопрос пола встраивается в эту общую логику: либо мы находимся в пространстве этих вот различий (в том числе половых), либо мы их все убираем. Вот это две модели мира. Мы в русском пространстве находимся, и я понимаю русскую культуру так, что она строится на этих фундаментальных различиях.
Что же касается Софии, то у меня скорее этот образ связан не со стихами, не с Блоком, не с Соловьёвым, а очень все просто. Женственность, женский Логос. Это и правда странно говорить так, потому что когда мы говорим слово Логос, то у него нет цвета и нет пола. Либо он есть, либо нет. И тогда эта приставка «женский» тут ведет к какой-то хитрости. Как и с современным искусством. То есть мы что-то хотим скрыть. И назвать что-то, и скрыть что -то. То есть, когда мы говорим "современное искусство», явно, что мы имеем в виду не искусство. Это определенный эфимизм. Поэтому для меня Женский Логос это тоже эфимизм, и нет никакого Женского Логоса. И скорее, если уже спускаться на уровень пола, то логос - это мужская стихия, а женщина - это семья, женщина - это дом. Это скорее, не прекрасная дама для меня, а вот та женщина, которая накормит, напоит, в горящую избу войдёт. Мне так кажется, это такая исконная органика жизни, исконное понимание своего места в этом мире.
Светлана Варава: Да, я понимаю, но если все-таки посмотреть на женщину как на трансцендентную силу, которую наши русские философы видели в конкретных женщинах или в этом идеальном образе. Если вспомнить «Вечную Женственность» Гете, которая тянет ввысь!
То есть женщина в своём Софийном образе, в своем высшем регистре способна поднимать на другие пласты бытия, она как бы вытягивает, тянет за собой. Когда она соединят в себе эту высшую Мудрость, сакральное Знание, обладая нравственной чистотой, красотой, когда эта красота может сиять, когда она может просветить, поднять до высокого творческого состояния. То есть это некая трансцендентная сила, которая влечёт и которая может поднять. Здесь она уже может спасать, преображать.
Наталья Ростова: Подхвачу выражение "трансцендентная сила». Вот чем мужчина и женщина отличаются? Мне кажется, что то, что мужчине даётся таким большим трудом, женщине какие-то вещи просто даны изначально и исконно. Поэтому мы можем назвать в высшем максимуме эту данность Софийностью и мудростью. И если мужчина какими-то обходными путями идёт к синтезам или к трансценденции, то женщине дано это с авансом. Какие-то вещи для неё оказываются более понятными, сподручными. И когда мы говорим, что женственность принесёт какой-то смысл и свет в этот мир, то именно в силу вот этого аванса.