Понимание особенностей исторического пути России и ее метафизической сущности

Ленинградский писатель, переводчик и философ Борис Борисович Вахтин посвятил усиленную интеллектуальную и духовную работу пониманию особенностей исторического пути России, понимания ее метафизической сущности.
Так, рассматривая предреволюционный период он пишет: «Казалось, перед революцией удесятерилось ожидание, предчувствие, предвидение золотого века, рая на земле… В красках Врубеля, в музыкальных экстазах Скрябина, в словесных водопадах Бердяева, в научных концепциях Вернадского, в сотнях и тысячах талантов, словно бы внезапно раскрывшихся во всех сферах жизни и деятельности нации, находим мы черты этого необычайного… понимания судеб мира и пророчества о путях его спасения». Очень красиво, действительно, владеющий словом писатель.
В то же время он отмечает парадоксальное сочетание пророческой интуиции, исходящей из глубокой одухотворенности, и гибельное будущее, которое ждало Россию в пореволюционное время и после него: «Всю историческую дорогу, нарастая, террор, тайная полиция, Сибирь, каторга для думающих, варварская цензура, море неграмотных, наконец верх государственной преступности – архипелаг ГУЛаг... и тут же, в этой же стране, на этой же земле, пропитанной кровью чуть ли не до антиподов, расцвела и не прекращается огромная, интенсивнейшая духовная деятельность».
Откуда это сочетание активного духовного поиска и строжайшей политической власти? Глубина раскола между ними обретает философский характер. Искание сверхбытия и искание власти на земле. Казалось бы, свобода политическая и свобода духовная подписывают одна другую. В то же время, Россия являет иной пример. Пример могущества государственного аппарата и одновременно расцвет интеллектуальный, появление «пророков, прорицателей, учителей жизни… за последние, скажем, 150 лет. Пушкин, Гоголь, Достоевский, Хомяков, Толстой, Блок, Вл. Соловьев, Бакунин, Герцен, Кропоткин, Ульянов, Федоров, Леонтьев, Бердяев, Флоренский, Скрябин, Пастернак, Солженицын, Сахаров, Шафаревич, С. Соловьев, Ключевский...».
Здесь, как и во многих других случаях, (ведь рассматриваемый нами случай универсален – не одна Россия страдает от дуализма духовного и властного пути) объявляется проблема человека.
«Относись к человеку всегда как к цели, и никогда как к средству» - завещает великий ум Иммануила Кант. Если разобраться, цель действия – это ценность. Таким образом, исторический моральный закон, выраженный в сентенции Канта – призыв к осознанию абсолютной ценности человека. И с течением истории, научными открытиями, философскими эвриками, феномен человека приобретает вселенское измерение, ведь именно человек во всем многообразии мира становится высшей ценностью для носителя морали – человека.
Обратимся вновь к Вахтину, его взгляды на мораль особенны. Он признает ее наличие – это безусловно, но мораль у него обретает измерение, и действия человека (т.е., результат моральных установок), по мнению Вахтина, показывают, что это измерение имеет нижний порог и высший, которые преодолеть человек не может.
И в чем же видит Вахтин преодоление своего морально-замкнутого положения? В преодолении «третьего отношения» - отношения «природа-человек», в котором человек занимает страдательное положение, природа же – повелительное. И главное выражение подчиненного положения человека в природе Вахтин видит в смерти – от нее и исходит моральная несвобода человека: «Физическая смерть — вот что ставит под сомнение свободу человеческой воли. Человек может творить добро, может делать зло… но рано или поздно … он будет убит неизвестно за что и почему...»
Власть у Вахтина оказывается шире, чем власть одного человека или политической системы. Власть парадоксальным образом становится не источником, а результатом волевой несвободы. При этом же будущее всецело зависит от человеческой свободы, «от нашей воли, от нашего выбора – гарантии успеха нет, предопределения тоже нет».

Д. В.