Очень немного о свободе

Свобода – сложнейшее и интереснейшее понятие философии. Она интересует и волнует почти каждого, кто занимался процессом глубокого осмысления бытия. И как эта тема интересна, также она и сакральна, ведь к ней стоит подходить с осторожностью: неловкое аналитическое движение может привести к ложным выводам, которые исказят понимание. Здесь неуместны широкие размахи скальпеля объективного анализа – с осознанием свободы, вероятно, следует работать осторожно.
Со всей очевидностью можно утверждать, что свобода реализуется минимум в двух пониманиях – внешнем и внутреннем. Внешняя – та, что определяется историческими и социо-культурными факторами, от них зависима, и от того уже находится под сомнением. И внутренняя – свобода вечная, свобода веры. Конечно, внутреннюю свободу в большей степени уважают и принимают философски ищущие личности – она, дескать, истинная, глубинно присущая человеку свобода духа, свобода творчества. Внешняя же свобода – свобода временная, историческая, от всего зависимая, ни через что не передаваемая.
Трудно спорить с ценностью вечного духовного бытия человека. Безусловно, в самые тяжелые моменты бытия человек находил в себе силы противиться ему. Вспомним Петра Абеляра, с последним вздохом надежды на краю света взывавшего ко Всевышнему и, слава Богу, еще не один десяток таких примеров, рассеянных по землям и эпохам. В героизме и проявляется свобода духа, в силах встать опротив негодного бытия в искании свободы – в этом человек, творимый непрерывно.
И раз он творится непрерывно, бытие вокруг него также творится непрерывно. И тут, если возвратиться к свободе в ее внешнем понимании, на ум приходят гениальные слова Мераба Мамардашвили, который утверждал, что демократия – общественное состояние с наибольшей свободой личности – это понятие отрицательное, снимающее все, что не относится к свободе. Сходным образом действовало апофатическое богословие, отделявшее все, что можно сказать о Боге как не присущее ему, отрицательное богословие. Таким образом, демократия – это понимание того, чего нет. И то, что остается – и есть свобода.
—
Д.В.