О принципиальной позиции в науке

Роль, цели и задачи ученого (или потенциального ученого) в разное время разные теоретики формулировали по-разному. Наиболее общедоступным смыслом научного процесса является прирост нового знания, инновации, в которые включаются как новые факты и события, так и взгляды, подходы, концепции, концепты.
Соответствуя такой системе, потенциальный ученый создает свою инновацию и с нею вступает в мир науки, который представляет из себя огромную структуру до известной степени сообщающихся элементов, обнаруживающих все измерения земного бытия – социальной, экономическое, политическое, духовное. В этом случае наличие инновации выступает и как маркер принадлежности к сообществу и как кнопка социального лифта, который способен изменить статус состоявшегося ученого и привлечь его к организации науки (конечно, так было до эры «эффективных менеджеров», но и сегодня этот принцип сохраняется).
И в этом случае, очевидно, начинает работать врожденный инстинкт самосохранения, состоявшийся ученый стремится сохранить высокий статус, который ассоциируется для него со всей жизнью – витальными, социальными и всеми другими потребностями. И вот в этом случае наступает особенно неприятный процесс защиты своей инновации от посягательств и критики. Инновация, какой бы она ни была – гениальной или посредственной, последним или промежуточным словом – абсолютизируется для ученого и воспринимается им как со-признак и со-причина его привычного бытия и не может быть низвергнута, ибо тогда падет научный статут самого ученого.
Стоит ли критиковать кого-то за подобные стремления? Нет, «все люди – человеки». Но может ли научное знание, обреченное быть под защитой уязвимого чувства спесивого сознания, быть истинно научным? Конечно, нет. Такое знание обречено закостеневать, превращаться в догму и в лучшем случае, быть отброшенным историей за ненадобностью. Настоящее научное знание, как и человек, как и общество, неминуемо должны прийти к открытости и диалогу, подверженности изменениям, и даже к низвержению. И если кто-то сможет признать такой взгляд на науку верным, то что он сможет сказать о знании философском?
—
Д.В.