Человек?

Прекрасен союз человека и природы! В нем возрождается наше бытие, некая сущность человека. Слова, мышление и откровение – то, что на данный момент возвышает человека над природой и придает ему уникальность в собственных глазах. Путь возвышения над природой опасен, ведь это путь к истреблению и хищническому разорению. Регуляция – путь, который предложили нам русские космисты. И этот путь вновь основан на уникальности человека. Но если ее нет? Если некогда человек случайным образом овладел речью, орудиями труда и стал совершать преобразовательные действия? Философия со времен Сократа обратилась к проблеме человека, и все философствование – попытка посмотреть на человека разным образом, и в итоге мы пришли к тому, что человека для нас нет. В глубине ответа на вопрос о человеке и мире кроется основание нашего мировоззрения в настоящую эпоху. Мы мыслили тысячелетия, и пришли к полному непониманию феномена человека. И это большой прогресс. Глубинная экология отождествляет онтологические характеристики человека и муравья, христианство возвеличивает человека до властителя природы, буддизм оставляет лишь ему путь спасения, заключенный в ничто. Здесь христианский путь спасения выглядит даже предпочтительнее, ведь он говорит о положительном исходе – новой форме бытия, и человек к новой форме приводит и природный мир. Буддизм предлагает отказаться от иллюзии мира и человека и признать небытие. Но спасение от чего? От увеличивающегося разрыва человека и сущности его породившей. От ухода от Истины в Ложь, от жизни к смерти. Неслучайно в русской мысли возникли идеи антиэнтропийного смысла жизни человека – идеи столь же амбициозные, сколь реалистичные.Особое значение в русской мысли обретает Дело, с большой буквы. Дело как способ бытия, человеческая динамика бытия. «Мы знаем лишь то, что сами создали» - слова, приписываемые Аристотелю, и которые любил повторять Николай Федоров. Дело как онтологическая категория вводит человека в Бытие в преобразовательно-творческом понимании. Любое незнание возникает от того, что познаваемое создано не нами, и замыслено не нами, и спроектировано, и осуществлено не нами. И оттого есть разрыв субъект-объектных отношений, от которого страдает гносеология. Гносеоургия стремится снять противоречие субъекта и объекта созиданием познаваемого – не деструкцией или деконструкцией – не разрушением, но созиданием. Не аналитическим разделением, а синтетическим собиранием.И проблема человека в таком формате звучит по-новому. Как часто можно слышать упрек детям: «Хватит страдать и займись делом!». Такой же переход к совершеннолетию предлагает и гносеоургия – не мыслить только о проблеме человека, но созидать его.

Д. В.