В. М. Мокиенко — Загадки русской фразеологии. Часть 3
Сегодня, в Международный день родного языка, мы вновь публикуем главу из книги В. М. Мокиенко «Загадки русской фразеологии».
Первая часть: https://vk.com/@russianclassicalschool-v-m-mokienko-chast-1 .
Вторая часть: https://vk.com/@russianclassicalschool-v-m-mokienko-chast-dva .
Валерий Михайлович Мокиенко — филолог-славист, профессор Санкт-Петербургского университета. Основная сфера его научных интересов — проблемы взаимодействия языка и культуры, исторические корни славянской лексики и фразеологии. В. М. Мокиенко широко известен как популяризатор филологии, его выступления по телевидению (программа «Русская речь» вместе с проф. В. В. Колесовым) и радио («Радио России») вызывали большой резонанс. Многие его книги обращены к широкому читателю.«Загадки русской фразеологии» — это одна из таких книг. Она рассказывает о том, как возникли и развивались некоторые русские слова и выражения, как создавалась их образность и выразительность; в ней исследуются пословицы и поговорки на фоне сюжетных зарисовок из русской истории, культуры и быта.
Глава 1. Времена меняются, и слова меняются в них
Не гребень голову чешет, а время (пословица)
Времена, часы, годины. Дельное время и потешный час
Русский язык весьма цепко хранит память о том, что в древности «временные» слова имели одинаковый смысл. Об их былой синонимичности свидетельствуют такие пословицы и поговорки, как «До поры до времени»; «Делу время, потехе час» или «Пению время, молитве час».
Во второй и третьей пословицах час и время — равноправные обозначения времени, хотя сейчас «Делу время, потехе час» воспринимается нами «по- современному»: мол, большую часть времени следует отдавать труду, а меньшую — отдыху. Некоторая количественная несоразмерность времени и часа в русском языке, действительно, имелась. Но в этих пословицах они всё-таки выступают как синонимы, ибо смысл их в том, что каждому виду деятельности — своё время. Особенно явственно это видно в третьей пословице: если понимать время и час в современном значении и отдать предпочтение пению, а не молитвам, исказится назидательно-религиозный смысл этого высказывания.
Одна из мистерий «Рождество Христово» Б. М. Маркевича начинается так:
«Пению время и молитве час,
Христе рождённый, спаси всех нас».
У Н. С. Лескова в романе «Обойдённые» один из персонажей говорит: «Они за одним другого не забывают... У них пению время, а молитве час. У них божие идёт богови, а кесарево — кесареви. Они и живут, и думают, и любят...» Из контекста совершенно ясно, что время и час для песен и молитв, для жизни, размышлений и любви должны быть практически одинаковыми. Ещё бы, ведь на пение псалмов церковная служба отводит времени отнюдь не больше, чем на разные молитвы. Во всяком случае, церковники никогда бы не решились их противопоставлять как дело и потеху.
Пословица о пении и молитвах известна с XVII века и, как мы видели, попала в литературный язык. Однако, не будучи народной по содержанию, она всё-таки не прижилась в нём. Зато пословица «Делу время, потехе час» стала одной из самых популярных.
Она также имеет древнее происхождение. Многие языковеды даже связывают её появление с конкретным историческим периодом — правлением царя Алексея Михайловича (1629–1676). В 1656 году по его указу была составлена «Книга, глаголемая Урядник: новое уложение и устроение чина сокольничья пути», то есть свод правил соколиной охоты, которая была любимой потехой тех времён. Предисловие к «Уряднику» Алексей Михайлович заключил собственноручной припиской: «Прилог [то есть приложение] книжный, или свой: сия притча душевне и телесне; правды же и суда и милостивыя любве и ратного строя николиже позабывайте: делу время и потехе час». Последнее изречение «Прилога» якобы и стало народной пословицей.
То, что слова время и час в этой пословице были синонимами во времена правления Алексея Михайловича, приложение к «Уряднику» действительно доказывает весьма недвусмысленно. Об этом свидетельствует не только соединительный союз и, подчёркивающий их равноправность, но и аналогичное сопоставление часа и времени, встречающееся в том же документе, но уже в другой связи: «А мало поноровя, подсокольничiй молвитъ: начальные, время наряду и часъ красотѣ». Речь идёт о том, как «наряжать» охотничьего сокола, как делать его красивым. «Начальные», то есть помощники подсокольничего в этом «потешном» ритуале, так и поступают: «И начальные емлютъ со стола нарядъ: первый, Парфентiй, возьметъ клобучекъ, по бархату червчатому [то есть красному] шить серебром... вторый, Михей, возметъ колокольцы серебряные позолочены... И уготовя весь нарядъ на рукахъ, подошедъ къ сокольничему, начальные сокольники наряжаютъ кречета». Здесь, как видим, вообще никакого противоречия между временем и часом быть не может, ибо соколиная красота и наряд — одного тематического «гнезда».
Сомнительно лишь то, что именно русский царь оказался автором народной пословицы «Делу время, потехе час». Сомнительно потому, что в XVII веке уже бытовали, кроме неё, по крайней мере две другие: «Пению время и молитве час» и «Время наряду и час красоте». Ясно, что существовала уже народная поговорка, по которой создана и пословица о деле и потехе.
Кроме того, у славян немало близких по смыслу пословиц, подтверждающих народный, а не индивидуальный её источник: чешское Čas k dílu, čas k jídlu (буквально «Время для труда, время для еды»), Čas k práci, čas k zábavě («Время для труда, время для забавы»); болгарское Ден за труда, час за веселба («День на труд, час на веселье»), По-напред работата, после игра («Сначала — работа, потом — игра»); польское Wszystko ma swój czas («Всему свое время»). Последняя пословица известна многим языкам, что свидетельствует об универсальности той древней мудрости, которую она проповедует.
Можно, следовательно, предположить, что Алексей Михайлович лишь употребил в своей «Прилоге» уже известную в его время народную пословицу, чтобы придать ещё больший вес рекомендациям «Урядника».