Каневская битва

Июль 1662-го выжигал степь, а вместе с нею и нервы обоих лагерей. Правобережный гетман Юрий Хмельницкий — уже не спутник Москвы, а ставленник Варшавы — привёл под Переяславль почти двадцать тысяч человек и подкрепил их двумя тысячами крымских всадников.

Город держал переяславский полковник Яким Сомко. От башен гремели пушки, а ночные вылазки заставляли осаждённых верить, что стены устоят. Весть о сопротивлении долетела до Белгорода, и князь Григорий Ромодановский рванул к Днепру со всеми доступными полками.

Штурм так и не состоялся. Убедившись, что взять крепость сходу не выйдет, Хмельницкий свернул лагерь и откатился к Каневу. На прибрежном плато он расставил двадцать две пушки и разбил шатры для четырнадцати тысяч собственных казаков, четырёх тысяч польских союзников и наёмников. Ромодановский нагнал противника уже у Днепра.

Под его знамёнами стояли царские стрельцы, рейтары «нового строя» с западными офицерами и трёхтысячный полк Василия Золотаренко. Всего около двадцати восьми тысяч штыков и сабель. Это серьёзное преимущество, которым князь рассчитывал воспользоваться без промедления.

Князь не стал медлить. Лагерь сняли походным порядком и двинулись к Днепру, стараясь навязать противнику бой до прибытия крымских подразделений. Авангардом шли переяславцыСомко. Их задача заключалась в том, чтобы связать силы Хмельницкого до подхода основной массы армии.

Ранним утром 16 июля переяславцы атаковали стан гетмана и выдержали двухчасовой бой с польско-казацкой конницей. Затем подошёл Ромодановский. Конный удар рейтар и копейщиков прорвал валы, а следом в лагерь ворвались пешие московские стрелки и казаки Золотаренко.

На глазах Хмельницкого артиллерийские расчёты были смяты, знамёна повалены, обоз захвачен. Попытка организовать отступление окончилась хаосом. Часть воинов бросилась к переправам, тысячи оказались прижаты к реке и утонули, пытаясь вплавь достичь правого берега.

По донесениям Ромодановского противник недосчитался около восьми тысяч человек убитыми, пленными и погибшими в воде. Захвачены сто семнадцать знамен, все двадцать два орудия и весь обоз. С царской стороны погибло не более трёх сотен. Так завершилось крупнейшее полевое сражение всей войны 1654 – 1667 годов.

После Андрусовского перемирия тема столкновения с казаками Правобережья оказалась неудобной. В официальной риторике закреплялся образ вечного братства. В университетские курсы Канев не попал, ссылки на событие встречались лишь в ведомственных отчётах XVII века.

Со временем поле боя оказалось под водой Каневского водохранилища. Исчезли земляные укрепления и населённые пункты, связанные с битвой. В XIX веке началось массовое издание источников по войнам с Речью Посполитой. Тогда Канев почти не упоминался.

Только в наши дни Каневская победа стала вырываться из архивной пыли. Настоящим толчком стала книга историка Игоря Бабулина, вышедшая в 2015 г. Просидев над русскими, польскими и казацкими росписями, он сложил разрозненные кусочки как мозаику и доказал, что по количеству бойцов и захваченных трофеев Канев не уступал ни одной другой битве Восточной Европы XVII века.

Сегодня на месте лагеря Юрия Хмельницкого плещется Днепр, а на возвышенностях неподалёку нет ни креста, ни обелиска. Остались только архивные листы, да редкие статьи специалистов. Между тем Каневская битва наглядно показывает, как легко важный эпизод исчезает из общественного сознания, если противоречит политической конъюнктуре.

А как вы считаете, нужно ли увековечить память о Каневской победе и вернуть её в школьные учебники?