Интервью Ричи журналу Classic Rock, 25 мая 2000 года

«Ричи Блэкмор бывает очень сложным человеком», однажды сказал маэстро Джон Лорд. Годы спустя Блэкмор по-прежнему живет по собственным законам, он отказался от хард-рока, который создал ему имя с Deep Purple и Rainbow, в пользу средневековой музыки Blackmore's Night. Classic Rock пообещали устроить интервью с Ричи и певицей Кэндис Найт во время британского тура, поэтому мы попросили читателей прислать нам для них вопросы. Сначала все шло хорошо.

Потом все пошло не так. За кулисами лондонского концерта, где мы должны были встретиться, нас словно преследовали гремлины. Пробки, украденный багаж, опасное затопление оборудования и строгие ограничения до 10:30 вечера – все это вместе грозило не только интервью, но и самому выступлению. Когда Блэкмору сообщили об ограничении по времени, он решил играть, пока ему не отключат электричество. И это тот же человек, который довел толпу на Уэмбли до бунта, отказавшись выйти на бис. Нас пригласили в отель после концерта, где возможно Ричи даст нам интервью, «если будет в настроении». Мы пытались вместо этого устроить интервью по телефону, но в итоге дело подошло к четвергу…

- До британского тура фанаты здесь не представляли, чего ожидать от концерта Blackmore's Night. Вы часто ломаете лютни?

РБ: Нет, потому что на лютнях мы не играем. Даже если бы играли, то не стали бы их ломать. Но если повезет, мы поломаем кое-какие другие инструменты.

- Вы слышали ремастеры альбомов второго состава Deep Purple с бонус-треками, и если да, то что вы о них думаете?

РБ: Я их не слышал, Deep Purple успели мне надоесть, когда я с ними играл. Но мне о них рассказывали, если вы имеете в виду те, где Роджер Гловер переделал соло других музыкантов. Насколько я знаю, он переделал пару моих. Это идиотизм, и сейчас с этим разбираются мои юристы. Никто не имеет право трогать эти вещи. Меня очень раздражает, что у кого-то хватило наглости менять соло музыкантов, не спрашивая их об этом. Если ему хочется поменять свои басовые соло, то это его дело, а мои работы пусть оставит в покое.

- Расскажите о вашем знакомстве с Кэндис и о ваших первых впечатлениях друг о друге.

РБ: Мы познакомились на футбольном матче. Кэндис работала на американской радиостанции, и мы долгое время были друзьями. Мы постоянно обсуждали музыку еще до того, как стали вместе жить. Она поразила меня тем, насколько она ангельский и светлый человек. Нам хорошо работать вместе, потому что у нее есть качества, которых мне не хватает. Например, я силен в импровизации, и иногда полагаюсь на других музыкантов, а она помнит все аранжировки.

КН: Я подошла к Ричи после футбольной игры взять автограф, а он послал трех помощников, чтобы они пригласили меня к нему в бар. Потом мы всю ночь проболтали в баре. Я была так поражена его красноречием, его мировоззрением, его загадочностью, что после закрытия бара в 4-5 часов утра поехала к нему в отель в Нью-Йорк. Я этого не планировала, и, несмотря на то, что мне было жарко, я сидела в застегнутой куртке, потому что была уверена, что в газетах завтра напишут: «Рок-звезда убил девушку в отеле», я была в ужасе от того, что мы остались наедине, но он был настоящим джентльменом. И со временем он меня завоевал.

- Насколько известно, в Purple и Rainbow вы сочиняли музыку в ходе импровизации. Blackmore's Night звучит более вдумчиво и структурировано. Если вы вернетесь к хард-року, то снова будете сочинять музыку в старом ключе?

РБ: Наверное нет, мне нравится так работать. Рок сочинять намного проще, просто импровизируешь с группой. Обычно риффы у меня выходят спонтанно. А в акустической музыке надо продумывать каждую ноту.

- Можем мы надеяться на концертное видео Blackmore's Night?

РБ: Я хочу подождать, пока у группы не появится более стабильный состав и звучание, прежде чем записывать наши концерты, и у нас все еще есть несколько недочетов, но мы постепенно к этому подходим. О каких недочетах я говорю? Ну, наверное, придется уволить Роджера Гловера.

- Постоянные смены составов ваших прошлых групп стали основой для рок-фольклора. Музыканты Blackmore's Night чувствуют себя в большей безопасности?

РБ: Вовсе нет. Старую собаку не обучишь новым фокусам. Моя музыка очень важна для меня, и если я считаю, что кто-то в группе слабоват, то я их меняю, или меняюсь сам. Иногда из-за этого возникают проблемы, но люди, которые платят, чтобы нас посмотреть и послушать, всегда важнее, чем люди, которые расстроятся, если мы их поменяем. Никто не хочет никого увольнять, всегда приятнее работать со знакомыми лицами, но иногда надо двигаться, быть жестким ради благой цели, если что-то идет не так.

- Недавний концерт Джона Лорда с Лондонским Симфоническим Оркестром прошел очень успешно. Вы не думали устроить что-то подобное с вашей музыкой?

РБ: Нет. То, чем я занимаюсь сейчас, для меня очень успешно. Я почти ничего не знаю о том, что делал Джон Лорд.

- «Catch The Rainbow» прекрасно звучала бы с аккомпанементом электронной скрипки Ванессы Мэй или Бена Минка. Не хотите поработать с такими артистами?

РБ: И да, и нет. Я уверен, что эту песню мог бы здорово сыграть Егуди Менухин, будь он жив, но не все возможно. Это баллада, у Rainbow много баллад, которые подходят для этой группы, может быть, мы доберемся и до нее. Я знаю Ванессу Мэй, но мне не хочется с ней работать, у нас в Нью-Йорке есть своя Ванесса Мэй, которая играет на наших альбомах, просто она с нами не гастролирует.

- Вы все еще играете на виолончели?

РБ: Нет. Когда я стал заниматься музыкой Blackmore's Night, то начал больше играть на гитаре. Раньше мне не нравилось то, что я играл, и я начинал браться за другие инструменты. Однако сейчас я частенько играю на колесной лире, но получается не очень.

- Как вы придумали рифф «Smoke On The Water»? Не стал ли он вашим бременем?

РБ: Он просто пришел мне в голову. Меня всегда вдохновляла группа The Graham Bond Organisation, у них были инструментальные вещи в духе «Wade In The Water», игравшиеся параллельными квартами. Это хорошая песня, но я не позволяю ей стать бременем, так как почти не исполняю ее на концертах. Так что когда я ее играю, она кажется мне свежей. И рифф, и вокал звучат великолепно, у песни хорошая мелодия, но у Purple были вещи намного лучше, которые оказались никому не нужны, и я часто не понимаю, почему все выбрали «Smoke On The Water». То же самое у моего кумира, Яна Андерсона, которого все постоянно просят играть мою самую нелюбимую его песню «Aqualung».

- Недавно Free выпустили бокс-сет, в буклете сказано, что вы пытались пригласить в группу Пола Роджерса. Если Free решат воссоединиться и пригласят вас в качестве вокалиста, вы согласитесь?

РБ: Да, мы хотели взять Пола в Deep Purple, но он услышал про все наши ссоры и решил, что ему этого не вынести. К сожалению, нам так и не удалось поработать, очень жаль, я считаю его лучшим рок-певцом в мире. Что касается Free, не думаю что они вообще меня о таком попросят, плюс это не мой стиль. Им нужен хороший основательный ритм-гитарист, который не гоняет быстрые пассажи туда-сюда по грифу, это очень старомодной стиль. Им нужен кто-то с сильной правой рукой, типа Пола Гилберта, хотя даже может оказаться, что он для них слишком техничен. Я бы подумал.

- Что случилось с большой иллюминированной радугой, которую вы возили с собой в турах Rainbow?

РБ: Она на складе в Нью-Йорке. Мы пытаемся найти покупателя, мне кажется, она даже не сгодится на металлолом. Стану ли я снова ее использовать? Нет, точно не эту. Она всегда ломалась. Лампочки постоянно вырубались, и она выглядела позорно.

- Если у вас будут дети, будете ли вы поощрять у них интерес к безумному миру рок-н-ролла?

РБ: Я бы предоставил все решать им самим, но мы бы постарались им помочь. Меня больше пугает агрессия в обществе в целом, чем все, что творится в безумном мире рок-н-ролла. Внешний мир намного безумнее.

- Недавно Ронни Джеймс Дио поделился интересной историей о спиритических сеансах во время записи «Long Live Rock 'N' Roll». И правда было так страшно, и верите ли вы до сих пор в привидений?

РБ: Только идиоты не верят в привидений, но страшно не было. Спиритические сеансы зависят от тебя самого. Все зависит от химии между людьми и от того, чего ты ждешь. Когда этим занимаются подходящие люди, то и результат получается невероятный, но когда за столом сидят не те, то будет реакция как во второсортных голливудских фильмах, будут биться вещи, а люди начнут кричать. Нужно оставаться нейтральным, и не додумывать что тот, с кем ты общаешься, именно тот, кого тебе хотелось увидеть. Когда мы записывали «Long Live Rock 'N' Roll» во Франции, мы поняли, что днем у нас все получалось, а ночью все начинало выходить из строя. Что-то было нечисто. Пришлось поменять рутину и работать как можно быстрее до захода солнца. Когда мы записывались на шестую дорожку, результат почему-то попадал на тринадцатую. 24-дорожечная машина запускалась сама по себе. Все такое.

- На сцене вы постоянно жестикулируете во время импровизации. Занимаетесь ли вы этим и во время концертов Blackmore's Night?

РБ: Ага, но мы не так часто импровизируем, кроме некоторых песен, в которых особенно много гитары. Жесты те же самые, есть вот такой жест, словно я перерезаю горло тем, кто не следит за мной.

- Кого вам понравилось увольнять больше всего?

РБ: Не помню, чтобы мне нравилось кого-то увольнять, я делал это вынужденно, чтобы спасти музыку. Всегда была причина, я никогда никого не увольнял, если считал, что музыка классная.

- Вы о ком-то жалели?

- Нет, я понимаю о чем речь, но решения всегда принимались из лучших побуждений.

- Почему вы всегда носите черное?

- Наверное, потому что на гастролях не удается слишком часто стирать одежду. Мне всегда нравилось носить черное. Мне кажется, это цвет искренности и глубины. Вероятно, это что-то из области психологии.

- Вы когда-нибудь пели на пластинках?

РБ: Нет. Мне не нравится, как я пою, хотя сейчас стал петь получше. Мне всегда тяжело что-то делать публично, я ужасно стесняюсь. Мне нравится прятаться за гитарой.

- Не жалеете, что так поздно создали Blackmore's Night?

РБ: Отчасти. Мне очень приятно играть такую сложную музыку, я чувствую себя на своем месте. Я провел несколько лет, занимаясь какой-то ерундой, не знал, что хотел играть. Так бывает в любом искусстве. Невозможно сразу найти свой путь. Было много концертов, когда мне нравилось играть на гитаре, но иногда я был не в настроении – и это приводило к хаосу. Иногда в отеле или где-то еще я был в настроении поиграть, но не на сцене.

- Кого, кроме Кэндис, вы можете назвать лучшими друзьями из мира музыки?

РБ: У меня мало друзей. Я отношусь к ним с подозрением, потому что они все время хотят получить что-то за дружбу. Мои друзья из музыкального бизнеса малоизвестны, с ними я играю ренессансную музыку, волынщики и так далее.

- Что вы думаете о вашем образе в СМИ? Верно ли вас изображают?

РБ: Очень верно. Вообще мне нравилось наблюдать за тем, как музыкальные газеты разрывали на части почти все группы, такое продолжается в Англии последние 20 лет. Английская пресса очень методично и очень саркастично распинает музыкантов, это бывает очень весело – пока не случится с тобой. Но со временем к нападкам привыкаешь. Давал ли я для них повод? Да, мне хорошо, когда меня изображают в негативном виде. Если они хотят что-то написать, то я не хочу выглядеть как хороший парень с соседней улицы. Меня всегда вдохновлял Кристофер Ли и мрачные стороны жизни. Мне неприятно, когда меня воспринимают милым и нормальным парнем. Мы понимаем, что английская пресса строго осудит наш тур, но мы очень рады реакции фанатов. Несмотря на суровость прессы, мы всем очень довольны, так что, наверное, вернемся сюда в сентябре. Я не мог поверить, как тихо себя вели люди на концертах, это здорово. Вообще у нас на всякий случай отработано две программы – одна более роковая для шумной толпы, а другая более балладная и ренессансная для тихих слушателей. Приятно, когда люди слушают, а не просто орут и кричат.

- Насколько я знаю, вы никогда не были в Ирландии, это странно, ведь у музыки Blackmore's Night есть кельтские черты. Я уверен, что вам бы там понравилось, почему вы никогда туда не приезжали?

РБ: Вообще я был в Ирландии с Хьюстоном Уэльсом и группой Marksmen в 1964 году. И я месяц гастролировал там с The Outlaws. Но мы играем не кельтскую музыку, а тевтонскую, европейскую. Это совсем другое. Я даже не стану объяснять, почему я так давно не играл в Ирландии, в мире полно таких мест.

- Кого вы считаете самым важным гитаристом современности?

РБ: Джими Хендрикса или Джеффа Бека. Меня в свое время вдохновляли Хэнк Марвин, Тони Харви из Nero And The Gladiators и Джим Салливан. Когда я услышал «Shapes Of Things», для меня это был поворотный момент в роке. Затем появились Эрик и Cream, они открыли двери для всех хэви-гитаристов. А потом я больше стал интересоваться скрипками, чем гитарами.

- Известно, что вы часто подсовывали музыкантам и журналистам трансвеститов. Бывало ли такое, что кто-то слишком поздно понимал свою ошибку?

РБ: Я не понимаю о чем речь. Я никогда никому не подсовывал трансвеститов. Готов ли я поклясться моим белым Стратокастером? Абсолютно.

- Насколько далеко приходилось путешествовать вашему самому большому фанату, чтобы вас увидеть?

РБ: Однажды мы поймали в кустах у моего дома девушку, ее прогнал мой пес. Я всегда поражаюсь такой страсти. Это невероятно, у нас есть фанаты, которые только и думают о том, как бы отправиться в путешествие, чтобы увидеть наши концерты. Я сам бы никогда не поехал дальше 20 миль, чтобы кого-то увидеть.

- Когда нам ждать нового альбома Blackmore's Night?

РБ: Все песни уже написаны, но сейчас мы хотим сконцентрироваться на гастролях. Я не хочу идти в студию раньше декабря. Мне сложнее всего решить нанимать ли нам для него так называемого продюсера, или же записать совсем просто. Посмотрим.

- Мы знаем, что вы футболист. За какой клуб болеете?

РБ: Сейчас за Нюрнберг, я люблю немецкий футбол. Я не поклонник английского футбола, мне нравится наблюдать, как с мячом работают обученные игроки. Это многих разозлит. Больше всего мне нравится Марк Хьюз, у Пола Гаскойна тоже бывают интересные моменты с мячом. Если выбирать, то я назову Челси, у них много зарубежных игроков и много таланта.

- Что вы думаете об альбомах Deep Purple «Purpendicular» и «Abandon»?

- Честно говоря, я их еще не слышал. Уверен, мне не поверят, но отчасти мне совсем не интересно слушать то, что они делают сейчас. Их песни никогда не включают на радио или в клубах, но если включат, то я послушаю. Уверен, что Стив Морс отлично справляется с работой, он гениальный гитарист.

- Недавно были переизданы старые альбомы Rainbow, но, к сожалению, без бонусов. Есть ли возможность, что будут выпущены студийные аут-тейки, записи с репетиций и т.д.?

РБ: Наверное, такие записи есть, но тут возникает конфликт интересов. Менеджер Rainbow стал менеджером Deep Purple, и тут замешано много политики – даже сейчас, верьте или нет. Не думаю, что они захотят выпускать что-то в мою пользу. Проблемы со старым менеджером Purple послужили причиной моего ухода из группы, дело было не только в Яне Гиллане, вокалисте и моем давнем враге.

- Если Deep Purple решать дать несколько финальных концертов, примете ли вы в них участие?

РБ: Возможно я бы согласился дать с ними пару концертов, они до сих пор нравятся мне как люди, и это было бы хорошо для ностальгии. Конечно, в студию с ними я никогда не пойду – и они со мной тоже – но было бы весело сыграть для фанатов, которые хотят послушать все эти старые песни. Но если я на такое и соглашусь, все должно будет произойти спонтанно. Там не должно будет быть их менеджера, но, как я уже говорил, это проблема посложнее, чем многие думают.

- Никогда не думали написать автобиографию?

- Конечно, у меня много хороших историй про разных людей, и мне уже несколько раз предлагали что-то такое написать, но я подожду до тех пор, пока мне совсем нечем будет заняться. Когда я ночью сижу за столом с пивом, то вспоминаю много забавных баек, но я не хочу их рассказывать – пытаюсь сохранять загадочность нетронутой.