Интервью Ричи и Кэндис порталу Dutch Progressive Rock Pages, 2012 год

Menno: Будучи одним из самых выдающихся рок-гитаристов и гитарным богом, вы променяли свой Фендер на мандолину, по крайней мере на 80%. Что заставило вас принять такое решение?
РБ: Я не променял ее на мандолину. Может быть, вы имели в виду мандолу, это другой инструмент. Давайте скажем так: я просто добавил еще несколько струн к моему луку и стрелам. Я все еще играю на Страте и исполняю роковые соло во многих песнях. Я понял, что все время играя на электрогитаре, я перестал создавать что-то новое, мне становилось скучно. Игра на других инструментах меня освежает, так как я не очень искушен в умении играть на них, так что это постоянный процесс обучения.
Menno: Играли ли вы на акустической гитаре или на мандолине и лютне прежде чем создали Blackmore’s Night?
РБ: Не особо. Как я уже говорил, я не так уж серьезно играю на мандолине, и, конечно, я не играю на лютне. Я играю на других струнных инструментах, например, на мандолах. У них 4 двойных струны.
Menno: Вы выбираете инструмент, судя по композиции, звуку или по другим причинам? Есть ли у вас настоящие «антикварные» инструменты, и если да, используете ли вы их для записи?
РБ: Иногда я не уверен, использовать ли акустическую гитару, или электрическую, или электро-мандолу, или колесную лиру, или же сделать песню современнее и дать ей хард-роковое звучание. Иногда мы делаем все вместе и вырезаем то, что не подходит к песне. Нет, у меня нет ни одного настоящего антикварного инструмента.
Menno: С каких пор вы начали так сильно интересоваться менестрельской музыкой?
РБ: Начал в 1972-м, слушая Дэвида Монро и Early music consort of London. Они играли музыку Тильмана Сусато, музыканта XVI века, который жил и работал в Антверпене. Я столько лет выступал для толп в 20 тысяч человек с Deep Purple, что мне стало интереснее играть во внутреннем дворе замка, даже для 50-ти человек. Спустя некоторое время от этой идеи пришлось отказаться, но такова была наша первоначальная задумка: сделать проект, в котором мы будем играть на акустике для небольшой толпы во внутренних дворах замков. Меня до сих пор очаровывают старинные стены замков. Мы чувствуем, что для нашей музыки это идеальное место.
Menno: Что касается DVD, почему вы выбрали Йорк?
РБ: Мы не так часто играем в Англии, каждые 5 лет или около того, потому что меня там разыскивает полиция…(ухмыляется). Мы также выбрали Йорк из-за воспоминаний и богатой истории: Йорк был столицей Англии до Лондона; не так уж много людей знают это, потому что я это придумал…хм…Нет, не придумал! Во время своей остановки там, император Север провозгласил Йорк столицей британской провинции.

Menno: Вы ведете средневековый образ жизни?
РБ: Я на 100% одержим средневековым стилем жизни и музыкой, а также Ренессансом. XVI век — вот где я живу, вот где моя душа: тогда было много войн, много других бессмысленных вещей. Но просто находиться рядом с готичным замком – это нечто прекрасное, трогать стены…
КН: Мы скорее будем сидеть у костра, чем в спортивном парке. Так что мы заимствуем множество вещей, образы и моменты из этих средневековых и ренессансных времен. Мы не живем там все время, но там есть особые вещи и моменты, которые нам нравится использовать в нашей сегодняшней жизни, что делает нашу жизнь намного интереснее.
РБ: Мы любим соединять дух XVI века с кондиционерами.
Menno: Похоже, что музыка Blackmore’s Night в своем развитии становится все более акустической. Согласны ли вы с этим, и есть ли у вас этому объяснение?
РБ: Нет, этому нет объяснения, потому что мы меняемся день ото дня. Один день – акустика, другой – электро. Один день – фолк, другой – рок, а на следующий – поп. Сейчас мы также включаем в нашу музыку кое-какие русские гаммы.
Menno: Вашу музыку описывают как электрический фолк, ренессанс, менестрельскую музыку…оглядываясь назад, какое описание лучше всего характеризует вашу музыку?
РБ: Все они вместе, на самом деле. Зависит от настроения. Лично я дома играю много чисто ренессансной и средневековой музыки, и, хотя многие из наших идей начинаются как чистый ренессанс, мы по ходу переделываем их в электро-фолк. У нас нет границ.
Menno: И в Rainbow (песни Расса Балларда) и в Blackmore’s Night вы записывали «каверы», также как и народные песни, подгоняя их под свой стиль. Как вы выбираете эти песни, и как вы их находите? Есть ли у вас библиотека с нотами?
РБ: Да, когда мы слышим хорошую песню, то мы ее переигрываем. Вполне возможно разучивать мелодии и не зная нот, просто на слух. Также я часто слушаю старинную музыку и неизвестные европейские группы. Во время туров мы стараемся знакомиться с песнями, которые не услышать в Америке.
Menno: Большинство артистов хотят сочинять и записывать только свои собственные творения. Почему вы используете песни, написанные другими авторами?
РБ: Большинство артистов хотят использовать собственные творения, потому что желают получать авторские права и деньги. Я считаю, что если нам попадаются прекрасные песни, которые подходят проекту — их стоит записывать. Раньше я играл в в группе, где не хотели играть песни других авторов, потому что тогда приходилось бы делиться с ними деньгами.
Menno: Все эти песни, которые вы используете, происходят из Великобритании, с материка или откуда-то еще?
РБ: Мы очень редко играем британскую музыку. Большая часть нашей музыки корнями из средней Европы, Фландрии, Венгрии, Чехии, Испании, Франции и Германии.

Menno: Прошло уже 15 лет с тех пор, как вы создали Blackmore’s Night, с этим проектом вы выступали по всему миру. Есть ли такие страны, в которых вам бы хотелось сыграть, но где вы еще не были?
РБ: Нет, мы всегда едем туда, куда хотим. Не туда, куда нас вслепую посылают менеджмент или агенты. Нам очень повезло, мы ездим туда, куда хотим, и играем там, где хотим. Я помню время с Deep Purple, когда мы перелетали с континента на континент, мне не очень нравилось так много гастролировать. Не люблю переезды. Особенно в нынешней ситуации, к пассажирам во время полетов ужасное отношение. Поэтому мы стараемся как можно больше сокращать наши поездки, особенно полеты на самолетах. Тридцать лет назад с перелетами не было никаких проблем, а сейчас это сплошная головная боль. А в Америке я соглашаюсь на концерт, только если мы можем доехать до места на машине. Внутренними рейсами я летать больше никогда не буду. Это стало практически невозможно.
Menno: Кэндис была бэк-вокалисткой Rainbow, именно так вы и понравились друг другу? Как Кэндис получила такое рабочее место?
КН: На самом деле, я работала на радиостанции в Нью-Йорке, когда Deep Purple приехали к нам в город и попросили наших ди-джеев устроить благотворительный футбольный матч. Я пошла поддержать свою команду, но команда Ричи выиграла. Так что после игры я решила поздравить его и попросила автограф. Он пригласил меня встретиться с ним позднее в баре, и мы проговорили всю ночь. Это было похоже на встречу старых друзей. У нас было столько общего. Это было в 1989-м. Отношения развивались как обычно. Дружба потом естественно переросла в романтические отношения. Он попросил меня отправиться с ним на гастроли в 1993 году с Deep Purple, а когда узнал, что я умею петь, стал просить меня спеть песни, которые он играл на гитаре на домашних вечеринках, так что когда ему понадобилась партия бэк-вокала в «Difficult To Cure», мне пришлось исполнять ее. Когда он снова собрал Rainbow в 1995, то знал, что я была домашней поэтессой, и когда у певца начались проблемы со стихами, которые не нравились группе, прежде чем нанять профессионального поэта, они проиграли мне подложки, и я придумала около 14 куплетов. Тогда они выбрали те куплеты, которые им нравятся, и песня была завершена. Так я стала соавтором 4 песен на альбоме Rainbow и начала заниматься бэк-вокалом. Это был естественный ход вещей, если бы за несколько лет до этого я оказалась бы в этой же позиции, я бы категорично сказала «нет». Я никогда и подумать не могла, что судьба так изменит мой путь, а сейчас я не могу представить, что я не последовала бы этому пути.

Menno: Кто предложил создать Blackmore’s Night, и как вы выбрали это название? Были ли у вас другие варианты?
РБ: В принципе это была моя идея.
КН: Когда мы только начали создавать музыку, то делали это больше для себя, чтобы убежать от мира рока и той корпоративной индустрии, в которую он превратился. Ричи жил в мире рока с 60-х, когда оригинальность и свобода выражения были в цене. Но прошло 40 лет, и главы лейблов начали контролировать каждый творческий шаг, рок потерял свежесть и чистую энергию. Так что мы оплакивали музыкальный мир и писали собственные песни на акустических инструментах, сидя у камина, наблюдая, как за окном падает снег, пока остальные участники Rainbow записывали в студии свои партии. Когда японский лейбл решил, что хочет выпустить наши песни на диске, мы предложили им название Violet Moon. Но они настояли, чтобы в названии группы было имя Ричи, иначе никто не узнает, что он играет в этой группе, так как музыкальный жанр сильно отличается от того, с чем его обычно ассоциируют. Так что нам пришлось объединить наши имена, чтобы люди узнали, что это его новый проект. Опять же, идея лейбла, а не наша. Но когда мы начали играть эти песни друзьям на домашних вечеринках, они сказали: «если вы выпустите эти песни на диске, я куплю его!». Мы подумали, что это может оказаться хорошей идеей — показать эти песни остальным слушателям, которым может понравиться наша музыка.
Menno: Кто отвечает за постановку шоу и за сетлист?
РБ: Обычно я, но я обговариваю это с Кэндис.
КН: Мы каждый вечер меняем сет лист в зависимости от зрителей и от акустики в зале. На некоторых концертах зрители хотят услышать больше быстрых песен, а иногда приходят вдумчивые зрители, так что мы можем акустически раскрыться. Но вообще у нас большое разнообразие песен. Наше шоу в среднем идет 2 с половиной – 3 часа, если мы сами получаем удовольствие.
Menno: Есть ли у вас в планах перемены в постановке сцены или наборе инструментов?
КН: У нас 3 новых участника, и одна из них владеет гобоем, что дает нам пространство в песнях, которого у нас раньше не было. Но кроме этого я тоже играю на многих духовых инструментах, бэк-вокалистка играет на гобое и дудках, у нас есть скрипачка, клавишник, бас-ритм гитарист, перкуссионист-барабанщик, а Ричи на сцене играет на акустической и электрической гитарах, мандоле и колесной лире, так что думаю, что в группе на данный момент полнейший набор инструментов.
Menno: Думаю, что Япония - все еще большой рынок для вас. Как цифровой век интернета затронул вас?
РБ: Я хожу к доктору, и он выписывает мне от этого лекарства.
КН: Япония – это большой рынок, но туда трудно добраться из-за расстояния. Прямо сейчас, несмотря на то, что Америка – это тоже большой рынок, Европа, скорее всего, самый большой рынок, потому что мы гастролируем там каждые год за последние 15 лет, и число поклонников постоянно растет. Кроме того, у европейских фанатов эта музыка в крови, в их происхождении, так что для них она почти что ностальгическая.

Menno: И в Purple, и в Rainbow, и в Blackmore’s Night всегда остро стоял вопрос о составах. Учитывая то, что у руля вы с Кэндис, справедливо ли будет сказать, что вы постоянно ищете новых музыкантов, чтобы они выполняли ваши запросы, или же вы действительно создаете настоящую группу, где каждый вкладывает что-то свое, разделяет ответственность и т.д.?
РБ: В этой группе у нас нет пассажиров. У нас нет музыкантов с известным именем, которые не делают никакого вклада в музыку.
Menno: Почему именно так? Можно ли просто сказать, что вам нравится все контролировать?
РБ: А вы бы предпочли писать для своего редактора, или же полностью контролировать собственный журнал?
Menno: У вас есть два очень маленьких ребенка: насколько сложно совмещать жизнь гастролирующих артистов с воспитанием детей в более-менее стабильной домашней обстановке?
РБ: Это сложно, но возможно, в итоге - это того стоит.
КН: Наши дети всегда с нами, куда бы мы ни отправились. Мы не берем отпуск, мы гастролируем и отыгрываем шоу, затем у нас много выходных, чтобы перезарядить батарейки до следующего концерта, так что нашим детям нравится это приключение, им нравится путешествовать по замкам и смотреть концерты. Они невероятно опытны и самостоятельны в таком малом возрасте.
Menno: У вас вообще есть семейная или общественная жизнь, или музыка все еще - центр вашего существования?
РБ: Все вместе.
Menno: Ричи, вы, должно быть, хорошо чувствуете себя в свои 60 с лишним (со всем уважением), я пока не вижу никаких планов по уходу на пенсию: каково это? Вы все еще наслаждаетесь тем, что делаете?
РБ: Мне кажется, все, кто занимается музыкой, наслаждаются, играя ее. Мы будем играть столько, сколько можем, так же как и все, кто по-настоящему занимается музыкой. Музыканты продолжают играть, пока это позволяет здоровье. У меня бывают приступы артрита и кистевого туннельного синдрома, болит спина, но играть музыку все еще того стоит.
Menno: У Кэндис вышел очень хороший альбом. Ричи отмечен в числе помощников, но не в качестве музыканта: преднамеренный выбор?
КН: Да, потому что он там не играл. Он даже не знал, что я записываю альбом и не знал ничего о песнях, пока все не было закончено. Если бы он участвовал в создании альбома, то получилось бы то же самое, что и альбом Blackmore’s Night.
Menno: Кэндис, будете ли вы гастролировать в поддержку альбома? Есть ли уже какие-то планы?
КН: Я никогда не планировала гастролировать с этим материалом. Иногда Ричи исполняет одну или две песни с моего диска, если фанаты просят сыграть ее, когда мы гастролируем с Blackmore’s Night. Однажды он играл «Black Roses» во время концерта в ответ на просьбу фаната. Но сейчас я только даю интервью об этом альбоме, гастроли не планируются. На самом деле, просто приятно было услышать, что песни доведены до конца, я не хотела идти своим музыкальным путем. Я очень счастлива, что BN – мой главный музыкальный приоритет.

Menno: Вы писали эти песни в течение многих лет; когда вы решили, что им нужно «выйти в свет»?
КН: Когда я поняла, что прошло уже 15 лет с тех пор, как я начала сочинять и надеяться, что эти песни войдут в альбом BN, чего не происходило, потому что Ричи очень плодовитый музыкант. Иногда мои песни попадали на некоторые альбомы BN, например «Now and Then» или «Ivory Tower», но у меня было столько песен, которые собирали пыль, когда я подумала о них, мне стало грустно от того, что они стоят на полке. Они сочинены от сердца, так что они очень чисты и ценны для меня, для меня многое значит слышать их записанными с полным потенциалом.
Menno: Что насчет планов о сольной карьере для вас обоих?
РБ: Может быть, когда мне будет 90.
КН: Я слишком сильно люблю то, чем я занимаюсь с нашей группой, чтобы прямо сейчас заниматься какой-то другой музыкой в качестве приоритета.
Menno: Большое спасибо за то, что уделили время на ответы!
КН и РБ: И вам спасибо!