Здесь не кончается война, не начинается весна

В 80-е годы Советский Союз изобиловал музыкантами-подпольщиками, исполнявшими запрещённый рок на квартирниках или на редких концертах в залах. Среди них были всем известные Цой, Науменко, а также Александр Башлачёв, о котором шла речь в предыдущей статье.

Но это всё осталось в Ленинграде. Теперь мы переместимся за Урал и посмотрим, как обстояли дела у сибирского андеграунда с его ярчайшими представителями — Егором Летовым и Янкой Дягилевой, с которой мы и начнём.

Янка Дягилева

Яна Станиславовна Дягилева родилась в Новосибирске 4 сентября 1966 года. Росла девочка болезненной, страдала от дефекта, связанного с чуть вывернутыми стопами. Кроме того, ещё в детстве ей пришлось столкнуться со смертью, когда не стало её дедушки с бабушкой. Так что ранние годы у неё выдались насыщенными. Важно понимать, что жизнь в Новосибирске совсем иная. В суровом климате и в окружении гопников появился «сибирский панк», к которому принадлежала и Янка.

“Hе догонишь – не поймаешь, не догнал – не воpовали,

Без тpуда не выбьешь зyбы, не пpодашь, не на*бёшь…

Этy песню не задyшишь, не yбьёшь,

Этy песню не задyшишь, не yбьёшь.

Дом гоpит – козёл не видит,

Дом гоpит – козёл не знает,

Что козлом на свет pодился

За козла и отвечать.

Гоpи-гоpи ясно, чтобы не погасло,

Гоpи-гоpи ясно, чтобы не погасло!

<...>”

В школе Янка уже уже писала стихи. Тогда же она научилась играть на гитаре. Окончив 10-й класс, Янка поступила в институт инженеров водного транспорта. Училась без энтузиазма. Свой первый концертный опыт она получила, выступая вместе с ансамблем политической песни «Амиго». Тогда же Янка познакомилась с Ириной Летяевой, занимавшейся организацией квартирников в Новосибирске.

У неё бывали Гребенщиков, Науменко и другие музыканты. В 1985 Янка познакомилась с Александром Башлачёвым именно у нее. Поначалу СашБаш не нашёл общего языка с сибиряками — об этом он написал песню «Случай в Сибири» — , но тут к нему подошла Янка и предложила нарисовать лисичку.

Башлачёв оказал сильное влияние на творчество Янки. Через два года он ещё раз посетил Новосибирск, тогда Александр подарил ей свой браслет с колокольчиками, который всегда надевал во время выступлений, и посоветовал серьёзно заняться поэзией. После этой встречи Янка значительно поменяла свой образ жизни — вместо тусовок выбрала труд, бросила институт и всецело предалась творчеству.

Позже она познакомилась с Егором Летовым. Именно благодаря Летову о Янке узнали люди: он вывел её на сцену и стал записывать её песни. Скрываясь от КГБ, они проехали автостопом по всей стране и сильно сблизились.

Сотрудничество Янки и Летова заключалось в участии Янки в записях песен «ГО» и записи Летова альбомов с акустикой Янки. Позже она играла электронную музыку с группой «Великие октябри» . Им удавалось зарядить энергией зал, но качество звука было плохим. Часто барабанщик даже не попадал в ритм.

Когда Летов получил популярность, он стал вмешиваться в творчество Янки, диктуя ей, что и как петь или играть. Он самостоятельно вносил корректировки в ее песни или альбомы, потому что считал свое мнение единственно верным.

Его собственный комментарий к поправкам в альбоме Янки:

Возможно, в результате возникло не совсем ей свойственное (а может быть, и совсем несвойственное), зато получилось нечто ОБЩЕЕ, грозное и печальное, что в моём понимании — выше, глубже, дальше и несказанно чудесней изначального замысла.

Один из товарищей Летова, Чёрный Лукич, по этому поводу говорил:

... его только пусти в группу — хоть кем, хоть барабанщиком, хоть флейтистом – это в итоге получится «Гражданская оборона».

На этой почве у Янки с Летовым возникали ссоры и разногласия. Кроме музыки предметом споров становились их мировоззрения: Летов писал песни не от добра, а в состоянии, когда был готов убить, поэтому презирал человеколюбие Янки. Дягилева всегда уступала любимому, но тот продолжал давить, и в конечном счёте отношения лопнули.

Выступая сольно, Янка снискала всеобщее признание. Она могла держать залы одними своими голосом и гитарой. Янка пела людям о том, в чём они сами себе боялись признаться [песня «Я стервенею»]. Сильно тяготела к мотивам народной песни, собирала фольклор. Тем не менее, всего записано у Янки было только 29 песен. Из-за депрессии она почти перестала творить.

По собственным словам Янки, у неё была ангедония — состояние, когда нет счастья, но нет и депрессии. Началось всё после смерти матери в 1986. Новым ударом стала встреча Янки и Летова в Ленинграде с разбитым жизнью, уставшим и физически неспособным больше играть Башлачёвым. Ещё сильнее потрясла новость о самоубийстве Башлачёва, чему Янка посвятила свою песню «Про чёртиков». Янка уже тогда думала о том, что Александр «протоптал ей дорожку».

Новые удары были связаны с концертами-мемориалами Башлачёва и непрекращающимися ссорами с Летовым. Она всегда его защищала, поэтому ей пришлось порвать со всеми друзьями — это стало причиной её одиночества.

Под конец жизни Янка чаще играла акустику. Песни поражали своей мрачностью и безысходностью. Она почти полностью разорвала отношения с «Гражданской обороной». Последний её концерт вместе с «Великими октябрями» кончился тем, что она в отчаянии разбила гитару об пол. Выступая сольно, Янка могла в любой момент оборвать песню и закончить концерт.

Она жила по принципу, если хочет — делает, иначе — нет. В отношении интервью она говорила, что те, кому надо, и так узнают, «кто она и зачем», поэтому строго следила за тем, чтобы о ней не было ни строчки в газетах.

С усилением депрессии, Янка стала больше замыкаться в себе. Несколько недель держала обет молчания. Последним ударом была смерть сына мачехи, который умер из-за халатности врачей.

А 9 мая Янка ушла в лес и не вернулась. Тело её нашлось только 17-го, когда один рыбак заметил в воде труп. По одной из версий Янка утопилась. Вероятно не простое совпадение, что последняя её песня называется «Придёт вода». Но также есть версия, что ей сначала проломили голову, после чего уже сбросили в воду.

Среди собравшихся на похоронах Янки был и Егор Летов. Гости неоднозначно описали всё происходящее. Одни говорили, что Летов «превратил их [похороны] в саморекламу, всё сводил к своей философии». Будто было много алкоголя, наркотиков и буйства. Но другие гости рассказывали, что ничего подобного не происходило. Неясная история. Но точно известно, что после поминок напившийся Летов ворвался в дом Янки и бесцеремонно забрал все её бумаги, игнорируя присутствие отца, который не вмешивался из-за страха к пьяному агрессивному поэту.

Автор: Тимофей Петренко

Редактор: Евгения Ишуткина

Дизайнер: Эвелина Бруггер