Об исцелении слепого
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Братья и сестры! Сегодня мы слышали евангельское повествование об исцелении Господом нашим Иисусом Христом нищего, слепого от рождения. Этот человек многие годы просил милостыню у ворот Иерусалимского храма. Как всякий погибающий от холода в зимнюю стужу, видя горящий костер, тянется к нему, чтобы не окоченеть, чтобы не замерзнуть совсем, так и иерусалимский нищий, никому не нужный в этом холодном, бездушном мире, даже родителям своим, — нашел себе единственное прибежище — храм Божий, где люди все же сохранили тепло и сострадание.
Утопающий хватается за доску — первую попавшуюся ему под руку, чтобы его не поглотило море, прижимает ее к груди изо всех сил, впивается в нее пальцами. Так и этот нищий спасение свое нашел при храме, где Господь питал, утешал его небесной радостью.
Мимо него проходило каждый день множество народу: богомольцы, прибывшие в Иерусалим из Палестины и из далеких языческих стран, книжники и фарисеи, гордые своей ученостью и праведностью, простые люди. Они несли в храм дары, молитвы, скорби и нужды, несли свою греховную тяжелую ношу, чтобы оставить ее здесь и домой возвратиться прощеными. Но никто не обращал внимания на несчастного слепца, сидевшего у ворот. Каждый был погружен в свои заботы. Одни спешили принести жертвы, другие — поскорее отправиться в обратный путь. Их взгляд скользил мимо. Для большинства слепец был как камень, который служил незрячему сиденьем, — столь же безразличен. Ведь и мы, видя нищего, часто успокаиваем себя тем, что найдется другой, кто подаст ему милостыню, что в мире слишком много нищих и всех их прокормить и наделить потребным невозможно, что некоторым еще тяжелее, например, прокаженным или лежащим без движения, что слепой нищий еще может как-то добывать себе средства на пропитание.
Некоторые смотрели на нищего не только без участия, но даже с негодованием, полагая, что своим присутствием слепец нарушает благолепие храма, как грязное пятно на прекрасной картине. И лишь немногие останавливались, чтобы подать слепому милостыню, и то часто кидали монету так, как кидают кость шелудивому бездомному псу.
Нищий был слепым от рождения. Красота храма была скрыта от его незрячих, подернувшихся пеленой глаз. Он только слышал звуки песнопений и народные восклицания, когда серебрянные трубы священников возвещали, что наступает праздник. И мог надеяться, что будет сыт в этот день.
У ювелиров есть так называемый пробный камень. По звону металла, ударяемого об этот камень, ювелиры определяют, какой это металл: золото или медь, узнают качество металла, его ценность. И этот нищий был таким пробным камнем для человеческих сердец, сердец тех, кто проходил мимо храма. Что было в них? Любовь или безразличие, добро или зло, равнодушие или сострадание? Нищий уже по шагам мог определить, кто проходит мимо него. Человек хладный убыстрял шаги или обходил слепца стороной. Желавшие подать милостыню, напротив, замедляли шаг, и по самой милостыне он уже знал, с каким чувством подает человек. Если с пренебрежением, бездушно, то монета казалась холодной, как лед или невымолвленное слово укора, а если с сочувствием, то она была тепла, как бы согрета сердцем того, кто подал ее.
Но вот из храма вышел Господь с Апостолами. Ученики вопросили Христа: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? (Ин. 9, 2). Вопрос этот кажется странным. Как может человек согрешить прежде рождения? Одни толковники объясняли это наличием у иудеев убеждения, что Бог с детства может карать людей за грехи, которые они совершат впоследствии, по сказанному в Священном Писании: Я возлюбил Иакова, а Исава возненавидел (Мал. 1, 3-4). Господь еще до рождения Иакова возлюбил его, а брата его, Исава, возненавидел, зная их будущие дела. Другие толковники предполагают, что причина в ином. В то время в Палестине, особенно в Галилее, откуда происходило большинство Апостолов, жило много греков-эллинов, язычников, среди которых бытовало поверие о переселении душ. Будто душа злодея должна была перейти в тело тяжкого больного или уродливо-безобразного, несчастного человека. И вот якобы Апостолы задают этот вопрос Господу, — подтвердит ли Он подобное мнение.
Но учение о перевоплощении — языческое, чуждое христианству, так же чуждо оно было и религии Ветхого Завета. Величайший из толкователей Священного Писания святитель Иоанн Златоуст объясняет эти слова так: «Это был возглас который невольно вырвался из уст Апостолов. Так мы иногда, видя болезнь маленького ребенка, восклицаем: “Чем виноват этот младенец, что он так жестоко страдает?”».
Иные же утверждают, что Апостолы адресовались к Господу, дабы обратить Его внимание на несчастного, зная чудодейственную силу Учителя. Спаситель же ответил: Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии. Мне должно делать дела Пославшего Меня (Ин. 9, 3-4). Господь плюнул на землю, сделал брение и помазал глаза слепого. Некто из святых Отцов говорит об этом: «Как Адам сотворен из земли, так и Господь исцелил глаза слепому, также взяв прах из земли». Но что за тем? Слепец ожидал исцеления, а Господь говорит слепцу: Пойди, умойся в купальне Силоам, что значит: посланный (Ин. 9, 7). Эти слова могли бы смутить многих. Слепой мог бы подумать: «Если Иисус действительно чудотворец, почему Он не даровал мне исцеление сразу? Если Он милостивец, зачем Он велел мне идти к Силоамской купели, на другой конец Иерусалима, ведь идти через весь город слепому так трудно!».
Слепой мог сказать: «Я купался в Силоамской купели, однако не прозрел. Сколько слепцов умывают там свои лица, но не слышно, чтобы отверзлись очи их. Силоамская вода, которую пьют люди и которой поят скот, — действеннее, нежели слово великого чудотворца?». Но ничего этого он не сказал. Он тотчас встал, как воин, получивший от командующего приказ, и спешно отправился в Силоам.
Трудно идти слепому по улицам восточного города! По главной дороге беспрерывно движутся караваны верблюдов, мчатся повозки, снуют толпы людей, и слепому перейти дорогу так же трудно, как перейти бурную реку вброд. Восточный город зачастую напоминает лабиринт — так бывают извилисты его улицы. А иногда улицы нависают одна над другой террасами или поднимаются вверх как бы ступенями. Город для слепого становится похож на гористую местность, пересекаемую оврагами и руслами рек. Бедный слепец, спеша, ударяется о стены домов, падает, снова встает и снова падает. Но он захвачен одной мыслью: скорее исполнить повеление Господа. Такова была вера его.
Этот путь слепого через город — во многом образ нашей жизни. И нам часто кажется, будто вокруг — темная, непроницаемая мгла, дороги не разглядеть и двигаться можно лишь наощупь. Каждый шаг дается с трудом, порой охватывает отчаяние: идти дальше нет никаких сил! Но мы должны помнить: идти нам велел Господь. Идти и не останавливаться.
Дошел, добрел, доковылял слепец до Силоамского источника, умылся — и глаза его прозрели, и он увидел мир в цветах и красках, увидел небо, пронизанное лучами солнца, как золотистой пряжей. Увидел величественные стены и башни, увидел и упал на землю, прославляя Бога. Жители Иерусалима хорошо знали слепца, и потому неудивительно, что исцеление сразу же привлекло всеобщее внимание и вызвало изумление. Начались споры: одни говорили, что это тот самый слепец, другие — что лишь человек, похожий на него. Слепец же уверял, что его исцелил Господь.
Прозревшего привели к фарисеям, вероятно старейшинам какой-либо синагоги. Они пытались убедить его, что Иисус Назарянин не мог совершить чудо, что Он — человек, противящийся Закону Моисея. Однако бывший слепец показал себя бесстрашным проповедником истины; он отвечал: Мы знаем, что грешников Бог не слушает; но кто чтит Бога и творит волю Его, того слушает. Если бы Он не был от Бога, не мог бы творить ничего (ср.: Ин. 9, 31, 33). Фарисеи с негодованием изгнали прозревшего. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Вначале они допрашивают его как бы достойного доверия, но когда слепой говорит не то, что они хотели бы слышать, то они начинают бранить его и издеваться над ним и изгоняют как лжеца». Господь встретил прозревшего у храма и спросил его: Ты веруешь ли в Сына Божия? Открылись и другие очи исцеленного — очи сердечные, и он воскликнул от всей души: Верую, Господи! (Ин. 9, 35-38) — и поклонился Христу. Теперь он уже видел другое небо, духовное, в собственном сердце.
...Нередко в наших умах поселяется сомнение в бытии Божием. Люди спрашивают: а есть ли доказательства существования Бога? Богословы говорят, что есть несколько таких доказательств или свидетельств. Есть историческое доказательство: во все времена, у всех народов были свои храмы и алтари. Человек всегда имел религиозное чувство, люди всегда возносили молитвы к Божеству. Нет такого племени, как бы далеко оно ни было заброшено: на Крайний Север или на безымянный остров посреди южных морей, — на языке которого не звучали бы слова «Бог», «душа», «бессмертие». А истина всегда общая. Значит, сама идея Бога присуща человеческой душе, сродна с ней.
Существует теологическое доказательство: целесообразность всего существующего. Все в мире, начиная от мельчайшей частицы, атома, и кончая галактиками, подчинено точным законам. А где есть закон — присутствует и Высший разум.
Есть космологическое доказательство: все имеет свою причину. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Если бы ты увидел корабль, который идет под парусами, идет точно к своей цели, и тебе бы вдруг сказали, что этот корабль сам собой возник и построился из моря, что он не управляем никем, ты бы рассмеялся в ответ. А наша Земля — это корабль, который плывет по Вселенной, управляемый не человеческой, но Божественной рукой».
Еще до пришествия в мир Спасителя языческий философ Цицерон говорил о неопровержимости бытия Божия: если взять буквы алфавита и рассыпать их, то, сколько бы потом мы их ни передвигали и ни раскладывали, из них не составится поэма Гомера. А сам мир — дивная поэма. Могла ли она составиться случайно?
Есть и нравственное доказательство бытия Божия.
Это — советь, побуждающая человека делать что-то в ущерб своим земным интересам, поступаться ими, иногда даже не щадить жизни своей. Поэтому, братия и сестры, победа над грехом и дарит человеку такую неизъяснимую внутреннюю радость. Это как бы дыхание Ангела Хранителя в нашем сердце — свидетельство покойной, не смущаемой ничем совести.
Существует эстетическое доказательство: мир не только устроен по точным законам, он еще и прекрасен: в нем мы наблюдаем гармонию и красоту. Мир напоминает нам о потерянном рае: в мире земном заключены образы и символы вечного мира!
Мы — христиане, верующие люди, но и мы можем быть слепыми. Ослепляет человека гордость. В Откровении Иоанна Богослова Дух Святый обличал епископа Лаодикийской Церкви в гордости такими словами: А не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (Откр. 3, 17). Так гордость отчуждает людей от Бога, и они, думая быть богатыми, — нищи, наги и слепы.
Слепы также и те, кто видит в религии лиши одни обряды. Обряды имеют великое значение. Это — символический язык Церкви. Это — каналы, по которым сообщается с нами Божественная благодать и энергия, но это еще далеко не все. Обряды сами по себе не могут преобразить нашу жизнь, спасти нас. Для этого нужно изменить свое отношение к людям, стать другим человеком, сделаться, как учит Писание, новой тварью (ср.: 2 Кор. 5, 17). Заблуждаются, слепотствуют и те, кто, принимая Евангелие лишь с нравственной его стороны, однако не желают посещать церкви. Эти люди сами себя видят критерием истины, сами хотят своим слабым умом, без духовного руководства, познать истину. Потому тот, кто не в Церкви, тот заключен в узкий, порочный круг своих чувственных представлений, неверных представлений об истине.
Ослепляет нас и злоба. Пока в душе нашей жива вражда к кому бы то ни было, мы слепы. Злоба — могильный камень на человеческом сердце. Сколько бы мы не оправдывали себя, сколько бы ни чернили тех, кто причиняет нам обиды, все равно на душе неспокойно. Сердце наше обуреваемо волнами горячего, соленого моря, на сердце нашем лежит страшная тяжесть, а взор наш застилает мгла. Когда же человек простит обидчиков, — от всей души и навсегда простит врагов своих, тогда почувствует, как камень упал с его сердца и спала пелена с его очей. Тогда сердце чувствует себя воскресшим мертвецом, который восстал из мрака могилы, поднялся и снова увидел свет.
Братия и сестры! Слепой просил милостыни около Иерусалимского храма. Милости Господней исполнена вся Земля, Господь — везде. Но ближе всего к душе человека Он в церкви Божией.