О ламаизме

Классический буддизм проходит мимо метафизической проблематики, оставляя в стороне такие онтологические для религии понятия, как Бог, человеческая душа, причина и цель мироздания. Буддизм учит о том, как освободиться от страдания и оказаться посторонним зрителем мировой трагедии, уничтожив в себе желание бытия. Буддийская свобода — это свобода от мира, свобода от самого себя и свобода от самой свободы. Здесь сознание путем отрицания и отвлечения погружается в пустоту. Это состояние отдаленно напоминает «упрощение и интеллектуальный экстаз» неоплатоников, их трансцендентальное безмыслие, но в более решительном и атеистическом варианте. Гностик — неоплатоник стремится исчезнуть в безкачественном абсолюте. А для буддиста самого абсолюта как монады не существует. Пустота — это не духовное понятие, а определенное пространство без содержания, в которое включается и с которым сливается буддист. Здесь не может быть места Божеству, так как Божество мыслится как объект внешнего и внутреннего характера. А в нирване объекта не существует. Трансцендентные вопросы буддизма рассматривает ламаизм. Это метафизический философский буддизм. Если буддизм пустоту сливал с эмпирикой нирваны, то ламаизм углубил понятие о пустоте и сделал ее первоосновой всех вещей. Здесь ламаизм пришел к драматическим выводам. Видимый мир — это только колеблющаяся пленка на поверхности океана пустоты. Мир возник из безкачественной, безначальной, безпредикативной, безсубстанциональной пустоты только лишь для того, чтобы пустота могла бы противопоставить себя тому, что мы называем нечто и через это нечто осознать себя как пустоту. Природная пустота, то есть пустота в самой себе, как данность, через просвещенное ламаизмом сознание человека должна превратиться в волевую пустоту. При этом космос не рассматривается как антипустота. Иначе монизм буддизма превратился бы в непреодолимый дуализм. Космос — одновременно бытие и небытие, поскольку его элементы — дхармы, настолько кратковременны, что граничат в невременном, настолько малы, что выпадают из измерения пространства. Поэтому дхармы — это то, что одновременно есть и нет. Некоторые ламаисты, сторонники модернизма, проводят аналогию между своим учением и брахманизмом. Пустота и трансцендентальное «ничто» — это подобие «ночи Брамы», а космос и эмпирическое «нечто» — подобие «дня Брамы». Но это поверхностные и искусственные параллели. Сами же ламаисты учат о пустоте, как об откровении, полученном от Будды, для которого нужно было новое воплощение Будды — настолько учение о пустоте считается важным и основополагающим. Неужели досточтимый Будда стал бы воплощаться снова для того, чтобы повторить философскую концепцию, уже известную в брахманизме? Брахман — абсолют в своих модусах и бесконечных трансформациях; он, разрушая мир и уходя в себя (в «ночь брамы» и в состоянии парабрамы) уносит с собой идею о «пракрити» — материальности, поэтому не превратится в абсолютную пустоту. Брахман подчинен законам и периодам своего внутреннего ритма, где «день» похож на удар пульса, а «ночь» — на промежуток между ударами. А пустота ламаистов не творит по необходимости мира, в ней отсутствует принцип самодетерминации. И в то же время ламаизму не удалось создать строго монистичной теории. В дхармах время дробится до потери времени, а пространство сужается до потери пространства. Ламаизм также глубоко пессимистичен, как буддизм. Здесь бытие и небытие меняются местами друг с другом. В аксиологическом значении мир мыслится не только как пленка, но как грибки плесени, выросшие в субстрате пустоты. Здесь, как и в буддизме, свобода отождествляется с небытием. Боги-демоны ламаизма — это страшные чудовища. В них ламаист отрицает все формы существа, низшие и высшие, и самого человека. Философия ламаизма — это философия смерти, а свобода ламаиста — это свобода от «иллюзии бытия».

Больше, чем от материи, ламаизм хочет освободиться от Бога. Главный ламаистский жрец Далай-лама, выступая перед жителями Калмыкии в ее столице Элисте, посчитал нужным торжественно заявить, что «Бога нет». Ламаистская секта «Шамбала» присылала из Тибета посланцев к советской власти с письмом, где приветствовался разгром христианских храмов и монастырей. Другая секта «агарти» поддерживала фашизм в Германии. Тибетские ламы служили инструкторами в карательных отрядах «СС», обучая палачей искусству пыток. Некоторые обряды ламаизма представляют собой каннибализм и некрофагию, например, пожирание сердца храброго воина его врагами или погребение знатного мертвеца в желудках лам (при этом труп должен быть съеденным сырым). Но если мы отвлечемся от этих вызывающих отвращение ритуалов и обратимся к метафизике ламаизма, то она окажется не менее ужасной: материя — это небытие и иллюзия. Абсолютного Духа — Божества не существует, реальна лишь одна бездонная пустота. Поэтому культ ламаизма — это танцующие под звуки барабана маски чудовищ с оскаленными клыками — это апофеоз самой смерти. Здесь свобода мыслится как превращение иллюзорного «не что» в реальное «ничто».