«Ведут ко мне коня...»

Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою он всадника несёт,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промерзлый дол и трескается лед.

Осень, 1833

Образы лошади, всадника, скачки мы находим буквально в каждой поэме А.С. Пушкина и во многих стихах.

Александр Сергеевич был выдающимся наездником. Конечно, в ту эпоху все дворяне хорошо держались в седле, и вообще невозможно представить жизнь начала ХIХ века без лошадей – единственного средства передвижения. Но высшее мастерство выездки требовало и особой ловкости, и длительных упражнений.

И.И. Пущин вспоминал: «Мы в Лицее стали ходить два раза в неделю в гусарский манеж, где, на лошадях запасного эскадрона, учились у полковника Кнабенау…».

В михайловской ссылке поэт каждый день посвящал не один час конным прогулкам. Об этом говорят и его письма, и воспоминания дворни, друзей, родных. «Целый день верхом» – пишет Александр Сергеевич брату Льву в конце 1824-го года. В апреле 1825-го ему же: – «Пришли книгу об верховой езде – хочу жеребцов выезжать: вольное подражание Альфиери и Байрону».

М.И. Осипова, тригорская барышня, рассказывала: «Каждый день, часу в третьем пополудни, Пушкин являлся к нам из своего Михайловского. Приезжал он обыкновенно верхом. Иногда на прекрасном аргамаке, а то, бывало, приволочится и на крестьянской лошаденке...».

«На вороном аргамаке, заморской шляпою покрытый,
Вольтер, и Гете, и Расин являлся Пушкин знаменитый» – экспрессивно говорит об этом друг Александра Сергеевича, замечательный поэт Н.М. Языков.

Отметим, что аргамак – это норовистая порода лошадей восточных кровей. Как правило, ими называли туркменских ахалтекинцев: тонконогих, легких, стремительных, требовавших от наездника большого мастерства.

А как часто поэт рисовал лошадей на полях черновиков! Даже автопортрет в виде головы лошади находим мы на рабочей странице стихотворения 1825-го года «Андрей Шенье». В 1829 году Александр Сергеевич рисует себя на коне, с пикой, несущимся на турецких неприятелей.

1 мая 1829 года Пушкин без разрешения Николая I и шефа жандармов А.Х. Бенкендорфа умчался в действующую армию на Кавказ, где шла война с турками. Об этом написано его «Путешествие в Арзрум»: – «Турки бежали; казаки стегали нагайками пушки, брошенные на дороге... Первые в преследовании были наши татарские полки, коих лошади отличались быстротой и силой. Лошадь моя, закусив удила, от них не отставала; «В этот день я проехал 75 верст... Я заснул как убитый».

Генерал Н.И. Ушаков вспоминал: «...неприятель атаковал внезапно переднюю цепь нашу... Поэт, в первый раз услышав около себя столь близкие звуки войны... в поэтическом порыве тотчас выскочил из ставки, сел на лошадь и мгновенно очутился на аванпостах. Опытный майор Семичев едва настигнул его и вывел насильно из передовой цепи казаков в ту минуту, когда Пушкин, одушевленный отвагой, схватив пику после одного из убитых казаков, устремился противу неприятельских всадников... донцы наши были чрезвычайно изумлены, увидев перед собою незнакомого героя в круглой шляпе и бурке».

Скачки или размеренные прогулки верхом, как и длительные пешие походы, были необходимы кипучей натуре поэта. И не только в качестве упражнения, но и как возможность сосредоточиться, полностью погрузиться в стихотворный ритм, образы, сюжетные коллизии. Многие строфы и сцены появлялись или оттачивались в таких путешествиях.

Как быстро в поле, вкруг открытом,
Подкован вновь, мой конь бежит!
Как звонко под его копытом
Земля промерзлая звучит!
Полезен русскому здоровью
Наш укрепительный мороз:
Ланиты, ярче вешних роз,
Играют холодом и кровью.

1828

Автор: Анастасия Вадимовна Дадыко, научный сотрудник музея-усадьбы «Михайловское»