Подумайте, ребятушки! К дню рождения народного псковского педагога

Имя Николая Николаевича Колиберского известно почти каждому псковичу старшего поколения. Он не был ни ученым, ни политиком, ни чиновником.

Он был просто учителем. Но как часто можно было слышать: «Он учился у самого Колиберского!»

В чем же феномен этой личности? Конечно, не в том, что учился в псковской мужской гимназии вместе с братьями Зильберами (один станет микробиологом с мировым именем, другой возьмет псевдоним Вениамин Каверин), с будущим пушкинистом Юрием Тыняновым. Что репетитором у него был семиклассник Владимир Брадис, которого ждала слава великого математика. Что за одной партой с ним сидел Леон Поземский, организатор комсомола на Псковщине.

Хватили лиха

Коля Колиберский родился в семье священника, и этот факт рождения ему придется утаивать долгие годы, как и то, что в 20-е семья Колиберских останется по разные стороны границы. Отец с дочерьми – в Латвии, Николай – в Пскове.

В архивах сохранился любопытный документ-донос на учителя, датированный 1939 годом. Мол, имеются слухи, что у него за границей родственники, а он утаивает сей факт и вообще скрывает свою преступную сущность.

«Отец очень боялся за нас, - вспоминает Татьяна Недосекина, дочь Николая Николаевича, - поэтому и замалчивалось в семье, что дед священник и родня за рубежом. Они там оказались после того, как была проведена граница между СССР и Латвией. Мама три раза провожала его с вещами, и три раза он возвращался».

Кстати, протоиерей Николай Колиберский в начале войны приехал в Псков в составе русской православной миссии. А до этого только благодаря ему чудом удалось спасти икону Тихвинской Божией Матери.

Николай Александрович так надеялся обнять сына. Но поезд уже мчал Колиберского-младшего вместе с семьей в эвакуацию в Мордовию. А до протоиерея дошел слух, что эшелон, где ехал сын, разбомбили…

В Мордовии Колиберским пришлось хватить лиха. Умер от голода младший сын. По словам Татьяны, ей посчастливилось выжить только потому, что ходила в детский сад.

Николай Николаевич просто безумно любил детей. Всех. Своих и чужих. И не просто любил. Был добрым, но не добреньким. И дети у него всегда бывали правы. А он был их кумиром. Бывшие ученики, ныне давно седовласые, говорят, что с ним было необыкновенно легко и просто, что сочинения он принимал до 12 часов ночи. Те, кто не успевал сдать его после урока, получали шанс до полуночи. Только надо было прибежать к дому учителя и кинуть тетрадку в почтовый ящик.

За демократизм директор школы назвал его Николаем Либераловичем, что это у него, мол, ученики на уроках многое себе позволяют. «А у вас, Николай Аракчеевич, дети на уроках пошелохнуться бояться», - получал тот в ответ.

Голубчики

Высокий худой мужчина с пушистыми усами, в блестящих галошах на красной подкладке, весной – в шляпе, зимой в папахе-пирожке, по дороге в школу, будь то первоклашка или коллега, на приветствие отвечал, приподнимая шляпу: «Здравствуйте, голубчик!»

В портфеле у него лежали две щетки - для одежды и обуви, он приводил себя в порядок перед уроками. Ибо считал, что учитель должен выглядеть опрятно.

Все в нем было естественно: галантность, учтивость, терпимость к человеческим слабостям, интеллигентность и демократизм. Вел себя так, чтобы ни поступком, ни словом не создать неудобства для человека. Но двойки в классный журнал ему приходилось ставить, однако это было мучительно. Весь класс наблюдал, как старался он вытянуть из ученика знания, как подбадривал, как, занеся перо, чтобы поставить плохую отметку, откладывал его в сторону. Снова смотрел на ученика, наконец: «Прости, голубчик, но вынужден поставить двойку, не огорчайся, завтра выучишь, выучишь и ответишь». Такой метод оказывался действеннее любых назиданий. А как интересны были его уроки! Он был не просто учителем русского языка и литературы, а учителем словесности. Много десятилетий он служил – именно так он определял свою профессию – учителем русского языка и литературы вначале в 8-й средней школе, бывшей женской Мариинской гимназии, а затем, до конца дней своих, в 1-й школе, которую когда-то сам и окончил.

Научить учителя

«Обучение и воспитание - необыкновенно сложный и тонкий труд, требующий не только глубоких познаний (знания – дело наживное), но и особых личностных качеств учителя – доброты, порядочности, терпения, великодушия и самоотверженности, твердости в убеждениях, чувства ответственности перед обществом. Дайте мне умного и доброго человека, и я из него сделаю хорошего учителя», - уверял Колиберский.

Во время педпрактики за старым учителем закрепили четверокурсника филфака Валеру Павлова (это потом он станет директором драмтеатра и председателем общественной палаты). «Тогда просто не было осознания, с кем я общаюсь, но преподал мне такие уроки, что я запомнил их на всю жизнь. Проверяю сочинения: «Не ленитесь уж, голубчик, красненькими чернилками рецензию написать к каждой работе, чтоб ребенок старался, а родителям интересно будет».

«Меня тянуло к этому человеку. Я чувствовал его доброе расположение к себе, он был мне интересен. В нем не было ни тени менторства, чванства, он обладал энциклопедическими знаниями, огромным профессиональным и житейским опытом. Каждая его морщинка, каждый жест, глаза доброго Деда Мороза как бы говорили: «Куда ты, чудак, там опасно, а вот послушай, что я тебе скажу…»

А какие он проводил экскурсии по городу со своими воспитанниками: «Ну пойдемте, ребятушки! И ребятушки шли и завороженно слушали. О каждом городском здании мог рассказывать подробно и увлеченно.

Вырастали ученики, становились большими людьми. Со многими он дружил. С Маргаритой Лукачевой, легендарным директором Псковской областной больницы, у него была сильная духовная привязанность. Называл ее не иначе как «королева Марго». Именно она ухаживала за ним в его последние дни в ноябре 1981 года и собрала у кровати тяжелобольного учителя учеников.

К сожалению, память великого псковского гуманиста никак не увековечена в родном городе. И вклад его в воспитание нескольких поколений псковичей просто не оценен…

Лариса Малкова

Источник: Еженедельник "Аргументы и Факты" № 6 08/02/2017