Возвращаюсь в Цаган-Дабан
Невысокий хребет Цаган-Дабан раскинулся длиной более 100 км по просторам Бурятии и Забайкальского края. Тут не встретить островерхие пики с вечными снегами, не набросится медведь из зарослей стланика, нет ни одной категорийной вершины или опасного перевала. Поэтому всякие снобы и брюзги не появятся на этих сосново-лиственничных склонах.
Однако туристическую привлекательность хребет, несомненно, имеет. И знающие люди могут много чего найти. Так, походы выходного дня организуются на знаменитые Матвейкины камни, Лужковый камень, Надеинские пещеры. Я и сам посещал эти достопримечательности. К слову, туда стоит сходить. Огромные гладкие скальники возвышаются над лесом, откуда открывается широкая панорама на сибирские пейзажи.
Но можно чуть углубиться в старые горы. Тут встретим добытчиков ореха с их лагерями, чему несколько лет назад бы могли быть свидетелями при посещении угрюмой Синей горы – одной из высочайших вершин хребта. Ещё дальше вглубь высятся таинственные и аномальные Текаринские камни. Пять лет назад поздним октябрём мы сумели выбраться и туда. О той вылазке есть отдельная заметка. Об аномалиях Текаринских камней я слышал от стариков прихребтовых деревень и туристов. С одной из них мы в 2020 году столкнулись. Но не знали, что столкнёмся и ещё с одной…
Западные отроги Цаган-Дабана оканчиваются Меркитской крепостью. Это, пожалуй, самая знаменитая туристическая достопримечательность. Тысячи людей ежегодно посещают её. Отвесные скалы, по легенде, являлись последним оплотом обороны меркитского войска в те тёмные годы, когда Тэмуджин во главе монгольской армии прошёлся кровавой тьмой вдоль Селенги. Ныне же строится одноимённый туристический комплекс, и даже медленно ремонтируется уже давным-давно в хламину разбитая дорога. На склонах Меркитской крепости в мае расцветает сибирский абрикос, любоваться на который – один из стимулов выбраться сюда.
Там, где бурливый Хилок
Воды сольёт с Селенгою,
Старый иссушенный лог
Ширь оттесняет тайгою.
Взгляд ястребиный с высот
Степь проверяет на ощупь.
Дряхлые зубы пород
Над абрикосовой рощей.
Пыль отряхают года,
В прошлое створы открыты:
Здесь, на отрогах хребта,
Оборонялись меркиты...
Многое повидал Цаган-Дабан. И многие тайны он хранит. От надеинских пещер (горы Павлова) поперёк долины реки Куйтунки тянется хорошо угадываемый вал. Вот только природа его не ясна. То ли это сотни лет назад возводили для защиты от врага, то ли это советская власть перевернула целину в первой половине прошлого века. Но с высоты надеинских скал можно смотреть на юг и фантазировать, как с полудня, извещаемая за несколько суток столбом пыли, катилась кереитская тьма, а на валах держали оборону редкие защитники.
Ещё дальше на восток за деревней Старая Брянь Заиграевского района есть одноимённая пещера-грот. Она является памятником археологии с древними петроглифами, выполненными красной охрой, возраст которых оценивается в 3 тысячи лет. Пещера представляет собой грот длиной около 10 метров, расположенный на высоте 120-130 метров над долиной реки Брянки. Согласно легендам (куда же без них) в этой пещере меркиты прятали жену Чингисхана — Бортэ.
В этой пещере я ещё не был.
Но наша история (история путешествия) начинается более двух с половиной веков назад. Вторая половина 18 века. Третья партия старообрядцев пришла за Байкал. Люди расселились в основном на территории нынешнего Тарбагатайского района. Так было основано село Большой Куналей. А к 1795 году семейские составляли большинство населения села Куйтун. Как водится у семейских, население росло быстро, периодически часть населения откочёвывала на новые места. Хребет Цаган-Дабан, в котором и находятся указанные сёла, являлся охотничьими угодьями для семейских мужиков. Зимовья ставились во многих местах, а одно из них оказалось на южном склоне хребта. Там стояла заимка Рогова. И вот часть населения через горы перешла из Большого Куналея к заимке, где в первой трети 20 века и было основано новое село Калиновка. Аналогичная история и с основанием села Сутай.
Старые семейские тропы за сто лет заросли. Однако жители Калиновки и Сутая помнят, где жили их предки и как шли через горы.
Пройти хребет Цаган-Дабан насквозь я мечтал давно, со времён своего знакомства с ним. Обязательно нужно посетить и высшую точку – безымянную вершину высотой 1434 метров (странно, что она не удостоилась своего названия). Но как-то руки не доходили. Наконец звёзды, вроде бы, сходились. И вот теперь маршрут постепенно вырисовался. С юга на север через самые высокие горы хребта с финишем в Куйтуне. Почему бы не пройти в обратном направлении?
Цаган-Дабанское путешествие началось 5 сентября 2025 года. Утренней порой я, Ваня и Сергей на «Паджеро Спорт» под управлением Вани (два Вани ехало) отправились из Улан-Удэ на юг. Небо все прошедшие дни благоприятствовало, минусовая температура, хоть и приближалась, но рубеж замерзания воды не переходила. Прогноз обещал в ближайшие дни вполне приемлемую погоду, лишь в воскресенье ожидался дождь. Но на тот момент, пусть и мокрые, мы уже выйдем в цивилизацию.
Однако в пятницу южные склоны Цаган-Дабана обложило тяжёлыми тучами, когда мы прибыли к исходной точке.
Перед нами постепенно по склонам поднималась сухая сибирская тайга. Словно провожая нас в лес, на опушке паслись коровы. А позади в Тугнуйскую долину скатывалась Калиновка. Как обычно, мы укладываем в рюкзаки оставшиеся вещи, готовимся отправляться в путь.
И вот мы готовы. Рюкзаки не такие тяжёлые, как обычно. Всё-таки нас ждёт всего две ночёвки. Скоро закончатся лесные дороги, придётся идти по траве и обычной лесной подстилке. Скорее всего, трава мокрая, поэтому не стал надевать ботинки. В них, конечно, удобнее и безопаснее, но если они промокнут, то дня два будут сохнуть. Приберёг на завтра – когда будет самое сложное. Пошёл в кроссовках, которые намокают мгновенно, но и сохнут гораздо быстрее. Попрощавшись с забросившим нас Ваней, отправились на север по лесной дороге.
Судя по всему, дорога эта не из часто используемых. Неглубокая колея, не разбитая в мягком грунте. На первых же шагах нас повстречали многочисленные грибные полянки. Маслят видимо-невидимо, а среди них попадаются рыжики. Да не изредка! Я сделал над собой усилие, чтобы не останавливаться для их сбора – некогда. Но Сергей всё же несколько собрал. Странно, но местных жителей грибы, видимо, не интересовали.
На этом лес не перестал нас удивлять. Просуществовав километр, закончилась дорога. Что-то уж слишком быстро. Далее она расходилась на несколько троп в разные стороны. Поскольку и ранее особых надежд на дороги не было, никто не растерялся. Дальше идём вдоль русла. Чем дальше, тем гуще становилась растительность и больше – замшелые камни.
В какой-то момент решили подняться на склон, но упёрлись в кустистую стену. Махнули рукой, спустились к руслу – тропа и там тянулась. Благо, долина была пологой и вполне проходимой. Вскоре вошли в березовую чащу. От белых стволов сразу стало светлее. Даже небо впереди прояснило.
Река, журчавшая справа, именовалась рекой Филиппова. Это типичная таёжная речка. Больше таёжная, чем горная. И она готовила для нас очередной сюрприз.
– О, батюшки святы! – воскликнул Сергей, идущий метрах в десяти передо мной.
– Что такое? – я замыкал шествие.
– Это же папоротник! Я думал, он растёт только вдоль Байкала.
Мы и правда вышли к папоротнику. Уже желтеющий, он комфортно себя чувствовал среди другой растительности. Откуда он взялся в этих сухих горах. Удивительно.
Первый раз мы остановились, чтобы перетянуть расслабившиеся шнурки. По лесным тропам лучше ходить, конечно, в сапогах или ботинках с твёрдой подошвой. Постоянно встречаются камни, корни, ветви и прочие шишки, которые чувствуются стопой. Но сейчас, в принципе, и в кроссовках нормально. Идётся не тяжело, подъём не крутой.
Неожиданно на пути попался прижим. Ну, ничего себе! Пологая долинка реки, нет крутых склонов – и вот тебе отвесная скала. Еле заметная тропа, по которой шли до сих пор, повернула к воде и перекинулась на противоположный берег. Следом перекинулись и мы. На другом берегу наша тропинка влилась в более чёткую, пришедшую сверху. Наверное, из соседней долины. Тут люди ходили чаще. Даже через буреломы местами делались пропилы.
Протянувшись ещё немного, тропа вновь упёрлась в реку. Ровно в том месте, где она принимала слегка на восток. Тут наши дороги с рекой Филиппова расходились. Теперь нам пришлось уходить чуть ли не под прямым углом от русла. Первая наша цель – безымянная вершина 1392. Хотя мы и находились в верховьях реки, а просто так не перешагнёшь, пришлось искать подходящие камни.
За переправой тропа закончилась. Теперь нам предстояло идти по пересечённой местности, принимая то, что готовит лес. Впрочем, никаких сложностей не заготовлено. Редкий бурелом, иногда попадались звериные тропы, проложенные во все стороны. Но по большей части приходилось перешагивать через павшие деревья, ветви. Особо крупные стволы обходили. Со времён прощания с Филиппова необходимо было по прямой пройти полтора километра и подняться на сто метров. Подъём был плавным, не изматывающим, но никаких полутора километров, конечно, не хватило - у тайги другая математика.
Со времени последнего брода ноги начали промокать. Да ещё и пару раз начинался мелкий дождь. Однако он не столько мочил одежду, сколько траву. А от неё промокали кроссовки. Тучи уходили, а недалеко от вершины поднялся ветер. А ещё недалеко от вершины вышли на проложенную дорогу, которая тянулась, по всей видимости, к вершине горы Камешек.
Ожидаемо вершина венчалась небольшой горкой. Над ней расходились тучи. Направо можно видеть изогнутую линию хребта. Завтра пойдём там. Как же далеко казалось! Через ветви прогладывалась триангуляционная вышка. По пути к ней пришлось преодолеть финальную засеку со следами давней-давней деятельности человека.
Вышка дышала на ладан последним своим дыханием. Подойти к ней ещё можно, но вот забраться наверх – нет, иначе всё рухнет. Чуть левее стоял скальник, отмеченный на советской карте. А за ним то, что я никак не ожидал увидеть на такой высоте – зимовьё. И сразу испарилось ощущение первопроходимости. Ладно, с ним позже разберёмся, сначала вершина.
Следом за мной поднялись Сергей – от скальника и Ваня – от зимовья. Какой-то информации о вышке не нашли. Лишь по центру под ней из цемента выглядывала металлическая шайба. Буквы виднелись отчётливо, но всё равно не прочитали. Казалось, строение только нас и ждало, чтобы рухнуть всей своей оставшейся дряблой конструкцией. Поэтому мы поспешили вниз.
Зимовьё выглядело крепким и добротным. Кто-то вложил душу. Как водится – открыта дверь, чтобы не заглохло. Сколько же по тайге таких зимовьев, которые гниют и плесневеют изнутри из-за отсутствия притока свежего воздуха. Перед дверью укрытый навесом из какого-то рекламного плаката сооружён стол со скамьями. Между столом и стеной лежат напиленные дрова. Навес провис под тяжестью воды, но не протекал. Близ строения находились кострище, скамьи, ещё стол, полка с первостепенными таёжными продуктами – сахаром, солью, чаем.
Внутри зимовья стояла печь-«буржуйка», обложенная для сохранности тепла кирпичами, запас сухих дров и нары. На нарах лежали матрасы, скомканные одеяла, подушки. Под нарами – шубы, тапочки, поролон и прочие непонятной идентификации вещи. Тут можно зимовать, даже одно маленькое окошко имеется. Ну, и конечно же пакеты с продуктами, висящие на гвоздях. За время своих путешествий я научился отличать промысловые зимовья от туристических. Это – из первых.
Воды мы не нашли, но запасы у нас имелись. Тут же, за столом, укрываясь навесом от ветра и периодических капель дождя, вскипятили на газу чай и перекусили. В этом зимовье можно было бы переночевать. Жаль, что рядом нет источника!
Ладно, первая часть нашего путешествия выполнена – мы зашли на гребень. Теперь пойдём по нему на восток в сторону горы Камешек. Возможно, найденная ранее дорога обойдёт все ветровалы и заросли. Преодолев буреломную засеку ещё раз, двинулись в сторону дороги по памяти. Довольно быстро вышли к старой дороге, уже не используемой. Она скорее угадывалась отсутствием на ней деревьев и проседающим грунтом в тех местах, где когда-то была колея.
Пошёл дождь. Грибной, даже ещё мельче, почти водяная пыль. Несколько часов такого дождя промочат насквозь. Но и надевать дождевики не хотелось. Надеялись на водонепроницаемость рюкзаков и ветер, успешно обдувающий нас. Искомая дорога не заставила себя ждать. Довольно скоро старая влилась в неё. К нашему удовольствию, она потянулась по гребню.
Не напрасно она проложена. Несколько раз по пути попадались строения – от плохоньких зимовий до шалашей или просто каркасов. Все они были старыми и полуразрушенными. Их исследование показывало, сколько же материала сюда завозили для устройства лагерей. Это была архитектура кедровиков-орешников.
Удивила третья стоянка. Тут стоял каркас с упавшими полотнами. А ещё огромная деревянная катушка, выполнявшая, видимо, роль стола. Рядом с ней – буржуйка и навес из плотно подогнанных досок на столбах. Может быть, в этом месте ставят многоместную палатку? Кто знает. Тут же лежали инструменты и мусор.
Далее по дороге попадались менее обустроенные лагеря. Но также и шалаши, лабазы и прочие. Даже старый синий вагончик неестественно выделялся в тайге. Около него торчало из земли древнее кострище и вросшие в землю кроссовки. Однажды на развилке дорога отвернула на право; я посмотрел по карте – она тянулась в сторону Сутая.
Наша троица бодро двигалась по гребню. Определённого места ночёвки не было. Главное, чтобы рядом была вода. Первым штурмом Морского хребта шесть лет назад меня отбило от любых сухих лагерей. Насколько сможем пройти, настолько и пройдём. В четырёхстах метрах от вершины горы Камешек дорога дрогнула и скатилась по склону влево. Вот те на! Сбрасывать высоту в наши планы не входило, терять сотни метров – только в случае необходимости. Я решил переть напролом по гребню, но Ваня и Сергей предложили мне всё-таки продолжить движение по накатанному.
Оказалось, что дорога, начавшаяся было спускаться в долину реки Жадан, одумалась, повернула вправо и снова поползла вверх – на седловину между горой Камешек и высшей точкой хребта – безымянной вершиной 1434. Именно высочайшая вершина являлась самой важной локацией нашего путешествия. Были варианты, чтобы зайти на неё в первый же день, но на месте решили, что совершим восхождение завтра утром. А пока ищем место для лагеря. Предположительно – за седловиной в верховьях реки Исаева. Поднявшись на седловину, увидели очередное зимовьё. Прежде – добротное, но сейчас заплесневелое и поросшее грибами. Ровная площадка предлагала поставить палатку именно тут, но воды не было, поэтому пришлось идти дальше.
Нужно было ставить палатки как можно ближе к седловине, поскольку именно с неё завтра начнётся наше восхождение на 1434 и движение по хребту. Пройдя минут десять, увидели очередное сооружение – сруб под новое зимовьё и какую-то полуземлянку-полудом. Карта пунктиром в этом месте рисовала самое начали реки Исаева. Что же, если хоть какую-то проточную воду найдём, заночуем в этом месте.
Ваня верил, что не может не быть воды, поэтому занялся дровами. Сергей пошёл в кусты сразу за старым зимовьём, а я отправился по тропинке вниз. Само по себе найденное зимовьё не привлекало, но его наличие означало, что рядом какой-то источник. Предположение подкреплялась и найденными внутри десятилитровыми канистрами под воду. Я прошёл больше ста метров по извилистой тропке, когда увидел движение ручейка среди зарослей. Он был совсем маленький, в самом глубоком месте только кружкой и зачерпнуть. Начинался метров за десять и через десять уходил в почву.
Вернувшись в лагерь, я обрадовал товарищей новостью о воде. Облегчённо выдохнув, Ваня начал с большим энтузиазмом рубить дрова, а я и Серёга под моросящий дождь взяли канистры и отправились по воду. Из мелкого ручейка набирать пришлось достаточно долго. Нужно следить, чтобы кружкой не задеть дно, иначе ил всколыхнётся, придётся ждать, когда осядет. Минут 15 набирали, наконец, набрав 20 литров, вернулись. Ваня уже нарубил дрова и затопил «буржуйку» в старом зимовье.
Когда печь растопилась в полную силу, стало ясно, что на ней приготовить ничего не получится. Поэтому разожгли костёр на улице в старом оборудованном кострище. Пришлось, конечно, повозиться с сырыми дровами, но нам не впервой. Вечерело и холодало. Дождик будто взял паузу и не тревожил. Внутри зимовья собирались только спасать вещи от непогоды и ужинать. Спать в старом, грязном, гнилом зимовье не хотелось. Поставили палатки и растянули спальники.
Напиленные дрова были мокрыми и сохли медленно, нам же нужно топливо. Лучшие дрова – сухие нижние ветви старых живых деревьев. Но поблизости таковых не было – видимо, хозяева зимовья тоже знали эту хитрость. Пришлось углубляться в лес, переходить дорогу. На границе видимости лагеря нужные дрова я всё-таки насобирал.
Тем временем Ваня вовсю варил суп. Ввиду непродолжительности путешествия, решили себя побаловать: взяли мясо, капусту, картошку, лук. И сейчас в котелке варились щи. Сумерки сгустились окончательно, мы втроём сидели вокруг костра и смотрели в огонь, периодически проверяя на готовность. То один, то второй вставали с места и отворачивались, когда лапы дыма затекали в глаза. Что ж – это неизбежность любого костра.
Буржуйка сделала своё дело. Раннеосенняя прохлада бодрила, поэтому приятное тепло старого зимовья радовало. Плюс Ваня взял портативный светильник, вообще уютно стало несмотря на то, что в нескольких местах капало с потолка. Готовые щи внесли внутрь, открыли крышку, и сразу божественный аромат подавил все остальные запахи. Ужин удался на славу
Поев, ещё какое-то время наслаждались этой удивительной ночью в тайге. Сентябрьский воздух уже отличался от ушедшего лета, всё было по-другому. Упрямая свежесть заставляла двигаться быстрее. Разложив вокруг печки мокрую обувь и припрятав в рюкзаки продукты, покинули зимовьё.
Наши надежные укрытия, прошедшие штормовые условия центрального Хамар-Дабана, – палатки – приглашали в страну сновидений. Ныне поставили их на мягкой почве. Сомневался я, что удастся полноценно поспать в первую ночь. К тому же рядом расположился дизель-генератор Иван. Тем не менее, скинув в тамбуре сырую одежду, я с удовольствием забрался в сухой спальник.
Сегодня мы забрались в глубины Цаган-Дабана. В целом, прошли неплохо. Завтра нас ждёт долгий и трудный путь через горы 1434, Киреевскую Коврижку, Омулёвую. А дойдя до Текаринских камней, будем решать, где же останавливаться на ночёвку. На милость гор не надеемся, ждём и бурелом, и болота, и дождь, и ветер. Как оказалось позже – ждали не напрасно…