Пересекая Цаган-Дабан
Осенняя ночь убаюкивала нас шумом листвы и мелким дождём. То прекращаясь, то начинаясь снова, он не давал расслабиться. За год с новой палаткой я уже забыл, что такое капание сверху, но всё же напрягался каждый раз, когда легкая барабанная дробь опускалась на внешний тент. Едва утренний свет коснулся век, я проснулся окончательно. Что-то неравномерно падало на палатку. Смирившись с необходимостью менять тёплый спальник на утреннюю сырость, я выполз наружу, упираясь ладонями о холодную мокрую землю.
Как и во всякое таёжное утро, вокруг природа давно проснулась и извещала о жизни разнообразными звуками. По верхушкам шумел ветер. От него на тенты падали бледные иглы кедра. Стоявшая рядом берёзка необычно желтела среди сонной зелени. Вот так и начинается осень. Небо затянуто облаками, лишь где-то в стороне высшей точки в просветах голубело небо.
По шевелениям внутри палаток и трелям «молний» я понял, что товарищи собираются выбираться наружу. Оказавшись на улице, заспано и вяло сообщили, что спали так себе (хотя не понятно, как мог не спать человек, прохрапевший всю ночь). Расходившись, мы поставили котелки на горелки, начали готовить завтрак. По одному развешивали на местные верёвки мокрые тенты, стряхивали их и как могли собирали рюкзаки.
Прохлада бодрила лучше любого кофе. Пьяный таёжный воздух раздувал лёгкие, словно воздушные шары. Гудели горелки, словно готовя нас к непростому переходу. После завтрака, как и десятки раз ранее, почистили посуду, собрали рюкзаки. Палатки до конца так и не высохли, но учитывая, что нам нужна ещё всего одна ночь, особое внимание данному вопросу можно не уделять.
Собравшись, вскидываем рюкзаки. Мокрая обувь постепенно принимает температуру ног, холодная одежда нагревается от тела. Тем не менее, настроение – огонь! Прощаясь с зимовьём, возвращаемся к седловине, которую прошли вчера.
Наипервейшая цель – высота 1434. Мы были совсем рядом с ней. Довольно быстро поднялись на седловину, после чего повернула под прямым углом направо. По лесной подстилке предстояло пройти не так уж много. Наше направление пересекали звериные тропы, мы даже пытались идти по ним, но они упрямо поворачивали в стороны. Лес был не просто сырой – мокрый, за ночь ничего не изменилось.
Давно я мечтал взойти на эту вершину, как только обнаружил её - высшую точку хребта. Удивляло, что не было на карте обозначений вышек и даже туров. Я всегда считал, что на высшей точке любого хребта должно стоять рукотворное сооружение. Чем дальше шли, тем круче поднимался склон. Перед вершиной вышли к зоне жесточайшего бурелома. Впереди шумел ветер. Оставалось совсем немного.
Особенности фотофиксации путешествия в том, что ежели идешь с физически подготовленными ребятами, нужно поддерживать их темп, а при остановках для запечатления пейзажа эти самые подготовленные почему-то тебя не ждут. Приходится чуть ли не бежать. В условиях бурелома это сделать трудно. Поэтому товарищи убежали вперёд, я один шёл к вершине. Ещё пару шагов и – мечты сбываются! Я стою на высшей точке Цаган-Дабана.
Вершина представляла собой ровную площадку с небольшим взгорком. Вокруг всё в павших деревьях. С севера из круто обрывающейся долины Куналейки налетали сильные порывы ветра. Понятно, почему нет вышки – её тут просто снесёт падением деревьев. Ваня и Серёга вышли на мой свист откуда-то из дебрей. Я им показал, где именно вершина, чтобы они тоже на ней постояли. По праву первопроходцев назвали гору Семейской.
Следующей целью являлся Исаев Камень. Знакомый только по картам, но, безусловно, примечательный. Идти по гребню не представлялось возможным, поэтому мы спустились немного южнее и косогором пошли на восток. Неприятный сюрприз выполз из прошедших лет. Старый мусор былых стоянок валялся недалеко от вершины. При этом дороги все заросли, не было ни намёка на колею. Так и бывает, приедет человек в лес, намусорит и уезжает. Возможно, этих хулиганов уже и в живых нет.
Достаточно скоро впереди на самом гребне возникла громада замшелой скалы. Она высилась выше деревьев. Ниже по склону скала продолжалась. В каких-то щелях свистел утихший ветер. На полочках росли кусты. Здравствуй, Исаев Камень!
Исаев Камень не был единым образованием. Он состоял из нескольких «столбов» и глыб. Центровой высился над всеми остальными. Добраться сюда сложно, поэтому он не избалован излишним людским вниманием. Но мы решили немного почтить – залезли на доступные участки. Пока лез, думал, как же спускаться, всё скользко. Но это не стало препятствием. Возможно, долгие годы тут не ступала нога человека.
Далее наш путь лежал на гору с двойной вершиной, именуемой Киреевской Коврижкой. Двигаться к ней надлежало по дуге через седловину со сбросом высоты 200 метров и таким же набором.
Никаких троп не было. Перед нами простирался склон из зарослей и бурелома. Почва не ровная, высоко в горах часто встречаются ямки и камни. Старались не растягиваться. Вернее, я старался не отставать, постоянно обращаясь к карте и корректируя движение идущего первым Вани. А уж того болтало из стороны в сторону, словно он играл в «змейку».
Перед седловиной обнаружился малюсенький ручеёк. Обнаружился он путём наступания в него кого-то. Впрочем, он лишь охладил и без того мокрые ноги. Ручеёк был типичным для таких высот – именно с него и начинается река. Ещё ниже, на высоте 1213 метров, нашли старые-старые пни и едва угадываемые следы дороги, давно поросшие деревьями. Видимо, тут ездила советская власть, а с тех пор никому и не нужно.
От седловины под углом поднималась берёзовая роща. По ней шли и мы. Понятно, вода близко от поверхности. А ещё по границе торчали старые пни. Какое-то время нам надлежало идти вот так вдоль неё, а потом уже поворачивать на гребень. Я то и дело останавливался, чтобы рассмотреть остатки былой деятельности человека, после чего нагонял остальных.
Позади над хребтом, над теми местами, где мы прошли, висели кучево-дождевые облака с редкими голубыми просветами. На склоне горы Семейской тёмным пупырём над неровной линией леса высилась громада Исаева Камня. Впереди висела свинцовая пелена. Наш путь лежал на гребень. Ещё буквально сто метров надлежало пройти по его боковине, прежде чем выйти на линию гребня. А уж там, повернув на 90 градусов, в лоб прямо по хорде поднимаемся до вершины. Путь хорошо просматривался, и я пальцем указал, как нам нужно идти. В ответ увидел понятливое кивание. Казалось бы, что может пойти не так?..
Я вновь остановился, чтобы сверится с картой, а когда поднял голову, Ваня и Сергей скрылись из виду в зарослях молодняка. Я пошёл следом. Вскоре вышел на линию гребня, по нему чёткая звериная тропка уходила вверх в нужном нам направлении. Я повернул и пошёл по ней. Странно, но попутчики убежали вперёд и не ждали меня. Подумав, что они, как обычно, выпендриваются один перед одним в выносливости, я шагнул в заросли.
Сколько я ни шёл, никаких следов товарищей не находил. Несколько раз я останавливался и прислушивался. После этого свистел изо всех сил. В ответ ничего. Я кричал, шумел, но словно оставался один в тайге. Это очень странно, на них не похоже – вот так бросить и убежать. Я всё же поднимался по гребню, поскольку задача была обрисована чётко и конкретно – идти по гребню вверх. Оставалась надежда, что они видят меня впереди и просто уходят вверх.
Я не боялся заблудиться, перед отправлением в путешествие достаточно хорошо изучил хребет и наш маршрут движения; у меня компас, карта и навигатор. Но не было никакой уверенности, что остальная часть нашей группы не заблудится.
Вскоре началось выполаживание. Вдалеке мелькнули постройки, и я вышел к старому лагерю. Рядом никого. Значит, этих двоих тут точно не было, иначе подождали бы в таком месте. Я свистел и взорвал «бомбочку», чем потревожил весь лес вокруг. Остаётся только ждать, потому что никакой возможности связаться с двумя беглецами нет. Я решил осмотреться. Каркас из сосны укрывали различные баннеры и тенты, внутри «буржуйка» и нары с матрасами. На столике грязная посуда. Тут давно никого не было. Я сбросил рюкзак, сел на него и начал ждать.
Сначала лишь ветер шумел по верхушкам деревьев. Я начал замерзать. Периодически свистел, и скоро вдалеке послышался ответный свист. А спустя ещё какое-то время двое туристов вышли по моим же следам. Ваня с виноватыми глазами начал изо всех сил оправдываться; оправдания сводились к тому, что я сам виноват. Сергей понуро смотрел в землю, не решаясь от стыда поднять глаза. Из потока ваниных оправданий я понял, что они вдвоём вместо того, чтобы идти на гребень, как я указал, придумали гениальный план перевалить за него и подняться по другому склону (я так и не понял, для чего). Я, по ваниной задумке, должен был прочесть их мысли и последовать за ними, поскольку в зарослях они быстро убежали вперёд, пока я считывал карту и проверял местоположение. Но я вместо телепатии пошёл по заранее согласованному маршруту (удивительно, не правда ли), а они ждали меня за гребнем, их не смутило, что я не появлялся довольно долго, пока не услышали взрыв.
Мы обсудили, как будем себя вести в дальнейшем, закрепили, что нельзя терять друг друга из вида, согласовали, где встречаемся, если подобные расхождения повторятся. После этого пошли дальше. От стоянки начиналась дорога. И тянулась в нужном нам направлении. Как хорошо! Скорость увеличилась, настроение улучшилось.
Пропетляв по гребню, дорога спустилась налево. Я задумался, а не пойти ли по гребню, но в это время перед собой увидели зимовьё и бортовой УАЗ. Вот так. Посмотрели по сторонам, никого не нашли; видимо, водитель в лесу ищет шишки. Зимовьё имело нары с матрасом под крышей, печку, обложенную камнями и небольшой столик. Но самое главное – возле зимовья начинался ручеёк.
Последнее обстоятельство нам понравилось и побудило остановиться на приём пищи. Горелка загудела, мы сели за стол, укрытый навесом. В это время пошёл дождь. Вообще он постоянно то начинался, то прекращался. А теперь ещё и ветер обдувал. Вообще холодно.
Пока обедали, к УАЗу подошёл внезапно появившийся молодой парень, как ни в чём не бывало, поздоровался и замолчал. Мы попытались его разговорить, выяснили, что это его зимовьё, с отцом приехали по шишку сегодня. После чего завёл машину и поехал вверх по дороге.
Поев и собравшись, мы пошли следом. Дорога вела аккурат между двух вершин Киреевской Коврижки. Там мы встретили отца. Седовласый крепкий мужчина лет шестидесяти с добрыми глазами оказался более словоохотливым. Рассказал нам, что они из Большого Куналея, а дорога приведёт к Брянской заимке, где и закончится. После чего спросил, откуда мы, куда идём. Распрощавшись, пошли дальше.
Расположенная в полукилометре Брянская заимка оказалась старым низким строением. Хоть дорогу к нему и преграждали упавшие деревья, однако оно не выглядело заброшенным. Внутри нары с матрасами, печка. Люди тут были, давно освоили места для своего промысла. Тут и действительно закончилась дорога. Вниз по склону уходила тропинка.
Дальше пошли через пропилы, которые привели к огромным площадям буреломов на седловине между Киреевской коврижкой и второй по высоте вершиной Цаган-Дабана – горой Омулёвой.
Буреломы были сродни встретившимся на вершине горы Семейской. Да и происхождение похожее. Падь Бошлаков ключ и долину реки Сутай соединяли такие мощные порывы через седловину, что завалили лес полностью. Пришлось аккуратно перебираться через стволы, зачастую в несколько этажей. Дорог тут никаких не было. Человек тоже вряд ли ходил.
Завалы внезапно закончились. Начался приятный лес без бурелома. Впереди показалось очередное зимовьё и стоявшая рядом с ним «Нива». Мы решили подойти, однако навстречу вылетела лайка и с рычанием бросилась в нашу сторону. Рьяно защищая имущество своего хозяина, бросаться на нас она не решалась. Видно, что боялась. Решив не дразнить собаку, мы пошли мимо. Она за нами не бежала, лишь лаяла в след. Уже отойдя метров на 200, увидели и хозяина, испуганно шедшего в сторону лагеря. Нас он не замечал.
Мы двигались прямиком к вершине горы Омулёвой. По пути попадались редкие следы промысловой деятельности. Едва проложенная дорога закончилась у крутого короткого подъёма, словно подпираемого лесным столом. А дальше тропинка выводила на финишную прямую.
Пока шли на подъём, почувствовали запах дыма. Впереди замелькал огонёк. Кто-то разжёг костёр и ушёл. Впрочем, костёр сложен так, что горело изнутри – умело, на долгосрочную перспективу. Так делать, конечно же нельзя. Автора произведения не видно. Может быть, заметив нас, спрятался. Рядом сооружён маленький столик с запечённой луковицей и бутылкой воды. Недалеко стоял мешок с мусором. По всей видимости, хозяин должен вернуться.
До вершины оставалось совсем немного. Видимо, попутчики устали, поскольку я, постоянно сверяясь с картой, шёл первым. Нужно зайти на вершину. Под ноги откуда-то снизу легла дорога. Еле заметная, не знаю, когда по ней ездили в последний раз. А потом справа я увидел упавшую триангуляционную вышку. Огромный гигант, подобный многим видимым нами прежде, лежал в стороне от дороги. Мы свернули в вершине. Вот теперь мы на Омулёвой.
Над нами голубело небо. Неужели распогодится? Неужели мы высохнем? Далее лежал путь на север. Нужно было обойти по дуге падь Черемшанка, после чего выйти к Текаринским Камням. Я надеялся, что выйдем на дорогу. Спускались через бурелом, тут явно никогда не ездил транспорт. Где-то в тайге справа гудела машина и лаяла собака. Сколько же народу в этих горах!
А дальше начались лагеря. Сначала увидели первую стоянку, от которой тянулась тропинка вниз. Позже нанесло соляркой, мы вышли ко второму, вдоль ограждения которого тянулась разбитая дорога. Мы было пошли по ней, но она уводила совсем вправо, туда не надо. Снова пошли по тайге и бурелому. Встретили ещё пару строений с дорогами, но всякий раз они вели не туда.
А потом началось. В принципе, мы уже почти спустились к седловине, шли прямиком через тайгу. Я решил сверится с компасом и картой, чтобы понять, пора ли поворачивать. Но навигатор отказывался работать. Я ждал. Через какое-то время он показал отметку совершенно в ином месте. Компас тоже крутился во все стороны, не желая стабилизироваться. Ну, дела. Неужели правда в глубине хребта такая аномалия, о которой я слышал несколько лет назад? Мы выходили к лесным дорогам, не отмеченным на карте и какое-то время шли по ним. Я всё надеялся, что навигатор оклемается.
Ничего не менялась. Сколько мы ни шли, навигатор не подавал признаков работоспособности. Я лишь примерно понимал, где мы находимся. Необходимо выбираться из глуши к Текаринским Камням. Но где они? Ничего не видно, лишь стена древ со всех сторон. Мы зигзагом блуждали по лесу, лишь угадывая направление. И тогда я перестал надеяться на компас и навигатор. Где-то из глубин памяти поднимались давно забытые навыки ориентирования в лесу. Чувства обострились, и я начинал понимать тайгу, ощущал её. Не смогу описать, что случилось со мной, но я словно слился с лесом, рыскал по нему и искал направления. В совокупности всё помогло сориентироваться. Я знал теперь, где мы и куда идти.
Позже я анализировал свои внезапно проснувшиеся навыки. Объяснения им не находил. Видимо, в сложных ситуациях пробуждается какая-то способность, а из глубин памяти извлекается нужная информация. Такое со мной бывало и раньше. Но последний раз давно – ещё во время срочной службы в армии. Позже поведаю эту историю.
Посреди тайги вышли на болото. Ещё одна аномалия. Или нет? Таких болот я не встречал. Никто из него не поднимался, шея неведомого чудовища не возносила голову, поэтому продолжили путь.
Склон проходили траверсом. И вот вышли к долине реки Черемшанка. И тут заработали и компас, и навигатор – можно отключать внезапно проснувшееся звериной чутьё. Пройдя по грудь в траве через грязное неширокое русло, вышли к разрушенному старому столику и скамейке. В этой берёзовой роще нечего добывать, поэтому очевидно предназначение сего – место отдыха. Следы дороги уводили вниз, в падь. Разрушенный столик всколыхнул воспоминания из далёкого детства, когда я – ещё маленький – отдыхал со старшим поколением в такой же милой рощице. Грустные и приятные воспоминания. Как и мои близкие старшего поколения, создатели этого места уже умерли. Я был уверен в этом.
От русла нас ждал финальный подъём к скальникам – последний на сегодня серьёзный набор высоты. Силы заканчивались, но заканчивалось и световое время, поэтому на перекусить и отдохнуть отводилось совсем немного времени. По берёзовому склону мы, как вездеходы, шли напрямик. Радовало, что впереди светило солнце.
Ко всему прочему, у нас заканчивалась вода. Несмотря на то, что день ветренный, холодный и сырой, приходилось пить на привалах. Странный этот хребет после Киреевской Коврижки, ни единого ручейка, зато много грязи на дорогах и луж. Ладно, дойдём до места, там напьёмся. Как-то резко началось выполаживание, на самой границе подъёма стояли огромные камни.
Наконец-то вышли наверх. С этого места повернули строго на запад. До Текаринских Камней оставалось два километра. Тайга не для слабых, изматывала порядочно. Солнце опускалось всё ниже. Нужно задуматься о ночлеге. Главный критерий, как и всегда – вода. Подойдёт любой ручеёк, лишь бы вода проточная. По гребневой горе шли, минуя камни, берёзовую поросль, кусты. Лес не хотел нас пропускать, путал ноги, но мы упрямо пёрли, пока не прошли всю рощу и не вышли к десятому, наверное, за сегодня лагерю.
На последний взгорок перед Текаринскими камнями поднимались через жуткий бурелом. Мы даже не смогли в лоб пройти его, пришлось обходить. Тут когда-то давно бушевал пожар, сейчас пепелище поросло шиповником, мешавшим идти.
Наконец, поднялись и в кои-то веки смогли осмотреть хребет. Тайга отступила вниз, по другую сторону от круто уходящей долины Черемшанки высилась гора Омулёвая, а правее – Киреевская Коврижка. Отсюда открывалась вся прелесть хребта, тайги. Пройденные горы синели на юге, а на западе, где солнце закатывалось за горизонт, темнела огромная скала.
Мы еле переставляли ноги. Казалось, что, если ничего не изменится, просто упадём тут. Карта рисовала перед нами дорогу. Я почти ощущал её, по крайней мере, надеялся, что она будет. Пусть материализуется из моих мыслей! И вот лес становится ниже, реже. Перед нами возвышается монументальная глыба. Очередная скала? Да. Обычная? Нет. Мы наконец-то дошли до отчётной точки. Без пяти семь вечера достигли Текаринских Камней. Я соединил свои цаган-дабанские маршруты.
Что теперь? Основной вариант сводился к тому, чтобы по достижению Текаринских Камней пройти сквозь них и выйти через бурелом и тайгу к Матвейкиным. По пути набрать воды из верховий Ледянки во все имеющиеся ёмкости (а таковых было литров на 12, наверное). Но вышли к отчётной точке поздно и обессиленными, поэтому переходим к запасному варианту – спускаемся по тропинке (она тут была, хотя и еле заметная) к реке, где и ставим лагерь. Судя по карте, два с половиной километра. Пройдём минут за 40. Чуть ниже стоял лагерь с красивыми скамейками и столом. От него началась дорога.
Транспорт тут очень редкий. Дорога проходила словно через коридор. Чем ниже, тем отчётливее. Как не было ручейков на полянке со скамьями, так никаких признаков воды мы не встречали и ниже. Но идти вниз легко и приятно, не встречая даже грязи и камней.
По мере продвижения дорога расширялась. В том месте, где ожидался приток Ледянки, обнаружилось лишь сухое русло. Дорога, отмеченная на карте, не совпадала с реальной. Я постоянно смотрел в навигатор – он работал исправно. Судя по нему, мы под углом приближались к реке. Я никак не мог понять, где же та дорога, по которой 5 лет назад мы ездили в этих местах.
А дорога становилась всё грязнее. И вот мы вышли к огромной луже, которую благополучно обошли. Оказалось, эта лужа находилась точно в русле Ледянки и небольшим грязным водопадом сбегала через обочину. Хоть убей, не помнил этих мест. А других быть не могло – противоположный склон круто уходил вверх. Вот и ответ – никакой Ледянки не существует, а значит, нужно идти дальше вниз. Выбора у нас нет. Стемнело, мы зажгли фонари. Поверхность разной степени разбитости, покрыта дождевой водой. План изменился – теперь спускаемся вниз до реки Скородумки и где-нибудь в её долине ставим палатки.
Мы шли просто на морально-волевых, но от усталости не падали. Наконец-то дорога повернула налево и спуск закончился. Решили, когда увидим отворот направо, пойти туда до реки, а уж на месте сориентируемся, что там с палатками. Сначала ничего не находили, но всё же среди кромешной тьмы обнаружили небольшую полянку. Решили было тут располагаться, а за водой сходить налегке, но от полянки в сторону реки вела едва заметная дорога. Пошли по ней, впрочем, недолго - закончилась. Дальше шли по траве. Пройдя половину пути, нашли ровную и уютную полянку, решили остановиться здесь. Сергей остался с рюкзаками, а я и Ваня с пустыми бутылками пошли в сторону реки. Наконец-то мы нашли чистую проточную воду! Напившись, набрали тару и вернулись. И вот теперь с чистой совестью ставим лагерь. Вот теперь с чистой совестью разводим костёр.
Ваня повесил фонарь на небольшую сосенку, и полянка как раз во всю свою ширину озарилась светом. До чего же приятная картина! Даже усталость не портит впечатление. Собрав ещё больше дров, притащив из глубин леса старые брёвна и чурки, организовали место ужина. Несмотря на то, что кругом царила тьма, не было ощущения, что за пределами светового круга роится нечисть и тянет свои щупальцы злая тьма. Нет, тьма была родной, уютной и спокойной.
Чуть погодя сварился ужин. Наш классический походный суп из тушёнки, лапши и картошки. Как всегда после выматывающего дня, мы поглощали его, словно божественный нектар. Осень набросала приправой те особые специи, которые бывают только в её первые сырые дни.
Сегодня прошли больше, чем планировали, пришлось корректировать путешествие. Завтра ждёт совсем несложный путь. Поэтому позволим себе поспать подольше. Ночью возможен дождь, значит, убираем вещи в тамбур. Холод начинает пробираться под одежду. А в палатках ждут сухие спальники.
Не всегда путешествие идёт так, как планируем. Но всегда, уставшие, мы получаем удовольствие. На мягкой почве, словно на перине, я уснул.