Морской хребет. День второй.
13 июля 2019 года.
Проснулись около 6 утра под невнятный шепот ветра. В палатке было достаточно тепло, а ночью даже жарко. Прохладная утренняя свежесть – столь привычная для Байкальского побережья – ощущалась, но никто не мёрз. Зато полной грудью вдыхали чудесные таёжные запахи, хвоя словно разливалась по лёгким и радовала.
Выбравшись на белый свет, обнаружили, что уже достаточно светло. Наш маленький палаточный городок казался со всех сторон зажатым деревьями. Первым делом достали коврики, спальники, одеяла и сумки, развесив их для просушки.
Спали, как оказалось, плохо, часто просыпались – то непривычно твёрдая поверхность, то мешающиеся в узком пространстве сумки, к тому же, полянка была немного неровной. Ночных звуков в этой дремучей глуши не слышалось. Но, тем не менее, я чувствовал себя отдохнувшим, бодрым и полным сил.
Меж двух поваленных сосен разложили припасы, открыли консервы, приступили к приёму пищи. Тушёнка, печенье, конфеты – весь наш нехитрый завтрак. Но необходимой энергией на первую половину дня снабжал.
- Вам что важнее: на голец взойти или до Гремячинска дойти? – спросил Эрдэм.
Действительно, достичь обеих этих целей, учитывая темп предыдущего дня, не представлялось возможным. Нужно корректировать маршрут.
- Конечно, голец! – почти синхронно ответили я и Ваня.
На том и порешили – идти на Давыдов голец, после чего возвращаться в Заречье.
Позавтракав, начали собираться. Скрутили коврики и спальники, собрали палатки, сложили все вещи в рюкзаки, что-то приконтровали поверх.
Впереди по направлению самого вероятного места нахождения гольца, шёл спуск и высился противоположный хребет, выше нынешнего. Решили спускаться, после чего подниматься на него.
Жамсо снова взял ружьё и на все наши предложения забрать этот лишний груз, отказывался.
Итак, утром 13 июля 2019 года, неведомо где, через бурелом, отправились вниз по склону безымянной горы.
С этой стороны бурелома было ещё больше, а поваленные деревья – толще. Приходилось петлять, давать крюки. С самого утра темп оказался очень небольшой. К тому же, опять отдыхаем, кто-то устаёт. Хоть и на спуске. Становится понятно, что на противоположный хребет вряд ли взойдём даже к обеду. А ведь ещё надо выяснить, где же всё-таки наша цель, в какой стороне, на каком расстоянии.
Вскоре впереди склон упирается в длинную каменную площадку. Появляется кустарник и трава. Очевидно, это камни, за многие годы занесённые хвоёй и прочим лесным мусором. Под ними журчит ручеёк, это мы отчётливо слышим. А напротив высится гряда гор, за которой, возможно, наш голец.
Тут решаем – что делать дальше? На карте видно, что все реки начинаются с Давыдова гольца, поэтому наш выбор – подниматься по этой ложбинке, по руслу подкаменной речки.
Бурелома меньше не становилось. Появились отдельно торчащие камни. Вокруг пахло уже не сплошной хвоёй, но разнотравьем. Складывалось ощущение, что мы в каком-то очень далёком лесу из сказок и былин. Поднимались медленно, с отдыхом.
Вода всё еще журчала, но тише. Очень надеялись с вершины этой горы понять, где мы и куда идти. А пока поднимаемся.
Внезапно растительность расступилась, и мы вышли на каменную тропу, не широкую, но уверенно ведущую вверх. А по сторонам появлялся стланик, на который мы и внимания-то не обращали.
А тем временем деревья по пути кончились, и взгляду предстала потрясающая картина. Огромная каменная река последи тайги, на несколько сот метров уходившая вверх! Прямо через хвойный лес каменная полоса.
Я предложил в этом живописнейшем месте развлечься – фотографироваться, благо, у нас было ружьё, из-за чего фотографии могли выйти отличные. Жамсо и Ваня поддержали мою идею, а Эрдэм ушёл вверх.
Отсюда открывались прекрасные виды на склоны гор Морского хребта. Их окутывала лёгкая дымка. В отличие от вчерашнего дня, небо затянуто тучами. Эта первозданная неизведанная красота завораживала, хотелось стоять и смотреть.
Но мы пошли дальше. Подниматься по шатким острым камням оказалось намного легче, чем по лесу, наш темп перешёл в ожидаемый.
Как образовалась эта каменная река, геолог её знает! Скорее всего, миллионы лет назад бежала лава, потом застыла. Но вскоре камни закончились. Оглянувшись напоследок, вошли в зелёную стену.
Это был стланик – низко стелющееся по земле хвойное дерево с кривыми ветвями, запутываясь и максимально преграждая нам путь. С первых же минут в нём мы почувствовали всю прелесть. В начале новой локации сидел Эрдэм, ждал нас. Дождавшись, сказал, что впереди всё такая же растительность и конца ей не видно.
А вот тут-то идти становилось по-настоящему тяжело. Совершенно непролазные дебри, под различными углами торчащие из земли кривые ветки переплетались и вставали самой настоящей стеной. Рюкзаки постоянно цеплялись, отбрасывало назад, часто шли прямо по веткам. В общем, темп упал значительно, шли с минимальной скоростью. Всё время нагибались, порой ползли на животе; пробирались через природные хитросплетения, согнувшись в три погибели и изогнувшись в разные стороны. Через каждые несколько десятков метров требовался отдых.
Попадались отдельные полянки без этих зарослей, длиной 3-4 метра, но это исключения. Стало даже темнее.
Я шёл первым – выбирал путь, тропил, хотя особо и не получалось. Ветки царапали рюкзаки, форму. А Жамсо как-то умудрялся нести ещё и ружьё.
А чем дальше шли, тем гуще и запутаннее становился стланик. Но сколько мы не мучались в этих дебрях, ни один не терял расположения духа, бодры и веселы были, как всегда.
Впереди обнаружилась светлая полянка, я прибавил шаг, надеясь выйти к ней, как к избавлению от наказания, но… Вышел к медвежьей берлоге.
- Стоп!
Шедший вторым Ваня остановился:
- Что там?
- Берлога.
- Берлога?!
Я показал пальцем.
- Обходим. И тихо.
Хотя, будь где-то по близости медведь, он нас услышал бы всё равно.
Ваня предупредил Жамсо и Эрдэма, мы обошли её слева.
Шли дальше. Кругом сплошняком рос стланик. По мере подъёма, всё запутываясь. Впереди разглядели верхушки деревьев – появилась надежда, что наконец вершина, уже пора бы до неё дойти. Часто пили воду.
Постепенно наклон уменьшался, вскоре пошли по ровной поверхности. Но как таковой вершины не было. И стланик никуда не делся, со всех сторон сжимая нас.
Я забрался на одну из ветвей (или стволов?) с целью разглядеть что-либо, кроме деревьев. Безуспешно. Опять какой-то тупиковый путь. Тут сели отдохнуть, подумать, сориентироваться.
- Куда дальше? – витал в воздухе вопрос.
Мы готовы были дальше идти, знать бы куда. Сверились с направлением по компасу и карте. Идём, вроде, верно.
Ваня забрался за соседнее дерево, но увидел только ещё более высокое дерево метрах в ста впереди. После чего предложил забраться на него и осмотреться. Сто метров по стланику – это минут десять пути. В лучшем случае.
Оставив Эрдэма и Жамсо, скинув рюкзаки, мы пошли к намеченному дереву. Пробирались всё по тому же пространству, но без постоянно цепляющихся рюкзаком шли гораздо быстрее. По пути обнаруживались открытые полянки. И по пути же у меня второй раз разрядился телефон.
Наконец дошли до дерева. Им оказался небольшой кедр с сухими ветвями к низу. Ваня полез по кедру, я страховал снизу.
Забравшись, Ваня стал изучать местность.
- Видишь голец?
- Нет.
- Как «нет»?!
- Ничего нет вокруг.
Вот это новости… Я начал соображать и смотреть по карте, куда же мы забрели, если даже не видно такой огромной горы.
- В той стороне Байкал! – показывал Ваня на восток.
- Ваня! Там не может быть Байкала, он с другой стороны!
- Да нет, Байкал там.
Я срочно стал соображать, как такое могло быть, проверил и перепроверил компас, но он уверенно показывал на север; как ни крути, постоянно возвращался с привычное положение. Что-то не складывалось. И я не мог понять, что именно. Почему всё так, и как так вышло.
- А не, вижу! – раздался голос над головой.
- Голец?
- Да, нифига он огромный! – Ваня указывал на восток. Ну, хорошо, прояснилось, - Тут дымка, туман, он только сейчас появился.
Таким образом, Ваня стал первым (и единственным) из нас, кто увидел Давыдов голец.
- Далеко?
- Километров шесть по прямой, наверное, – Он указал на запад, - А там тоже гора, чуть повыше нас.
Я глянул на карту и примерно понял, где мы. На высоте около 1200 метров над уровнем моря. Вершина западнее – отметка 1340.
Ваня аккуратно слез.
- Ну, и что будем делать?
Солнце над тучами уже прошло зенит. Очевидно, что по стланику нашим темпом и к вечеру не дойдём до гольца. А тем временем воды становилось всё меньше. Вариант только один.
- Возвращаемся в Заречье.
Впервые за все походы мы не достигли цели. Приобретая огромнейший опыт, извлекая ценнейшие уроки путешествия по бурелому, стланику и с невыясненной выносливостью, поворачиваем назад.
Ваня кивнул, и мы пошли к друзьям.
Выяснилось, что мы отклонились на несколько градусов и чуть не прошли мимо них. Но всё же встретились, описали ситуацию и сразу же пошли обратно. Могли идти либо к подкаменной реке, которая в любом случае вытекала где-то на поверхность и впадала в Байкал, либо левее по гребню и напрямик к Байкалу. Первый путь надёжнее, второй – короче. Выбрали первый.
Обратный путь на спуск через стланик являлся сущим издевательством. Вниз через эти дебри идти оказалось намного сложнее. Шли, путались в ветвях, падали, цеплялись; я дважды порвал рюкзак. Совершенно не представлялось возможным найти наиболее свободный и удобный маршрут. Повсеместно упирались в настоящую стену. Перешагивали, проползали, даже перепрыгивали. Казалось, стланик не хотел нас выпускать из своих сетей.
Конца-края не предвиделось. Вдали виднелись только горы, к которым должны были выйти, между которыми, скорее всего, протекала река. Эти горы ниже нашего положения, а должны оказаться гораздо выше, посему нам спускаться ещё очень долго. И по всей видимости, очень медленно. Незащищённые голени раздирали ветви, руки все в смоле. Принимали то правее, то левее, никаких более-менее свободных пространств не встречалось. Стланик нас мучил, издевался. Даже место постановки ноги приходилось выбирать; иногда падали. И когда уже почти отчаялись выбраться из лесного лабиринта, впереди мелькнул просвет, ужасный стланик расступился, и взору предстали уже знакомые каменные россыпи.
Эти камни мы встретили, как старых друзей, с радостью. Скинули с себя рюкзаки, разгрузки и разделись по пояс, разложили мокрую одежду для просушки. Пили воду и отдыхали, искренне радуясь избавлению от стланика, решили немного перекусить. Жамсо откуда-то из потаённых глубин рюкзака достал мандарины, оказавшиеся сейчас настолько необходимыми организму.
По окончанию привала хозяин мандарин, поднимая ружьё, спросил:
- Ваня, не хочешь ружьё забрать?
- Так ты чего раньше не отдавал, я же спрашивал?
- Я хотел себя проверить, - улыбнулся Жамсо, который нёс на себе дополнительные 5 кг через самый сложный участок пути.
С юмором предположили, что на самом деле имел ввиду интеллигентный Жамсо, каково отношение к ружью, которое давило сутки на плечи.
Отдохнув, продолжили спускаться по камням. Тучи ушли, небо голубело. Шли осторожно – камни качались и иногда выскакивали из-под ног.
Спустившись к подземному журчанию, обнаружили дальше части растущие и спутанные кусты, поэтому повернули влево и пошли по косогору.
Тут уже росли самые разнообразные кусты и травы – папоротник, смородина, неизвестные нам растения. Снова вошли в бурелом. То обходили огромные стволы, то шли прямо по ним, очень часто отдыхали.
Стволы оказались очень ненадёжными, гнилыми, то и дело проваливались и оступались, ветки ломались. Шли по косогору, постоянно поворачивая налево.
На одном из привалов подошёл Жамсо и сказал, что слышал рык медведя. Дважды. Наверное, это хозяин берлоги, а нас, шумящих, громко разговаривающих и не боящихся его запаха, опасается. На стали испытывать судьбу и чуть прибавили шаг.
Впереди виднелась гора, казавшаяся мысом Байкала. Достаточно долго и очень медленно продвигались. Эрдэм несколько раз предлагал спускаться вниз, но внизу виднелись заросли. И всё же спустились. Ещё издали услышали характерный звук горной речки, а после – увидели.
Между двух горных гряд по камням журчала чистая холодная речка. Прямо по руслу, по все видимости, проложена дорога для техники, то там, то тут виднелись старые засохшие следы. Прокладывали и ездили тут давно – через речку успели нападать деревья.
Теперь шли вниз. То, что мы наверху приняли за мыс, оказалось простой горкой, которая спускалась прямо к реке. Шли вдоль речки, то с одной, то с другой стороны. Вырисовалась и полноценная дорога, пошли по ней и из-за деревьев и поворота вышли…
Вышли к поляне с зимовьём, в котором прятались от вертолёта сутки назад.
- Е-моё…
Это означало, что до Заречья идти больше двух часов при самом быстром темпе, а уже вечерело, наступил девятый час. Пошли по знакомой дороге.
Договорились так: мы с Жамсо не отдыхаем, идём быстрым шагом к деревне, разбиваем лагерь и варим чай, который сейчас очень нужен, а Ваня и Эрдэм не спеша идут позади. Воды на двоих имелось около 200 грамм.
Байкал увидели уже в сумерках, шли быстрым шагом, прекрасно понимая, что только от нашего темпа зависит то, как скоро мы обустроимся.
Около дома геофизиков СО РАН стоял УАЗ. На побережье Байкала растянулись палатки. По пути мы собирали дрова для костра, от быстрого темпа лямки рюкзаков давили сильнее.
Уже затемно мы пришли на знакомый участок побережья напротив Заречья. Первым делом развели костёр, поставили воду, разгрузили сумки. Когда через час подошли Эрдэм и Ваня, чай уже закипал. Призывая из глубин организма последние силы, сбегали втроём за дровами. Тут вспомнили, что почти не ели с самого утра, лишь перекусывая изредка.
А потом пили самый вкусный в мире чай с сахаром из байкальской воды.
Разогрели на костре тушёнку; горячая оказалась гораздо вкуснее холодной.
Разбили лагерь, установили средь кустов палатки, прибрали вещи. Ещё раз вскипятили чай.
Перед сном Эрдэм сказал:
- На душе спокойно, потому что нет неопределённости, что там ждёт завтра.
Около трёх часов ночи легли спать. Назавтра предстоял отдых и возвращение в цивилизацию.
Наше чудесное путешествие в горах Морского хребта завершилось.