Брусничная гора
На просторах интернета многие туристы прощались с горами, лесами, природой до поздней весны, горько сожалея о мимолетно пролетевшем лете. Ну, на то они и туристы, чтобы ждать тёплых гор. 1 октября упал снег, погода внезапно испортилась, и налетел тот ветер, который первым приносит холода. А они уж будут до весны. Я смотрел на горы, их вершины усыпаны снегом. И вдруг мне вспомнилось ощущения первого снега, охватывавшие меня на Синей горе. Не этого, упавшего и к вечеру полностью растаявшего, а того, который будет лежать теперь до мая. Свежий, ещё лёгкий снег, уже пробирающийся под одежду холод, но отступающий перед уверенным костром.
И так потянуло в горы, так захотелось пройти по этому лёгкому пуху, разжечь костёр среди полуспящих деревьев, что решил назавтра идти.
Я позвонил Зорику.
– Пойдёшь?
– Пойду! – Зорик нисколько не сомневался и, как у него принято, даже не поинтересовался, куда я его зову.
А звал я его стартовать из самой дальней части Гурульбы. И вот на следующий день мы уже стоим там.
Утро выдалось аналогичное вчерашнему. Дул ветер, летел редкий снег, тяжёлые октябрьские тучи нависли над деревней. Вдоль дворов не встретили ни единого жителя. Проходящая по самой дальней улице дорога вела нас в нужном направлении. Я предупредил Зорика, что пройдём, минимум, не меньше тридцати километров, возможно, сорок, на что он лишь улыбнулся.
И вот, направившись на север вдоль реки Большая Речка, покинули унылую нахохлившуюся Гурульбу. По правую руку лежали кусты, по левую – небольшой, но затяжной подъём. Снег усиливался. Вода не замерзала; дойдя до брода, без проблем переправились на противоположный берег. В общем-то, каких-то особых препятствий не ожидалось. Лишь пройти три-четыре километра от верховий реки к вершине. Если не будет сплошного бурелома, то задача несложная. Итого, два-три часа на движение по дороге. К завершающему все рейсы автобусу из Гурульбы в Улан-Удэ должны были преспокойно выходить.
Дорога тянулась вдоль реки. Однажды выскочила любопытная белка и внимательно уставилась на нас. При приближении улизнула в чащу, но поняв, что мы за ней в чащу не хотим, снова показалась и зашевелила усами. После брода дорога взобралась на пригорок и повела вдоль колючей проволоки. В пяти километрах от деревни вышли на какую-то стоянку. Тут лежали дрова под плёнкой, висел самодельный умывальник, импровизированная скамейка; в стороне угадывалось кострище. Что это такое, мы не поняли. Я предположил, что это место привала фермеров.
Чем дальше шли, тем толще слой снега лежал на дороге. Упади он раньше и растай – месить бы нам сейчас октябрьскую грязь. Наконец мы вошли в лес. Не считая белки, до сих пор не встретили ни души. Но вот впереди кто-то мелькнул меж деревьев. Кто-то большой, явно крупнее человека. Таёжное воображение, конечно, сразу нарисовало медведя, но подойдя ближе, увидели табун лошадей. Они, словно не замечая нас, паслись меж сосен. Вниманием нас не обидел только вожак. Крупнее остальных, он – красавец! – нисколько не боясь, чуть ли не с вызовом смотрел на нас. И только когда мы отошли на достаточное расстояние, он опустил голову.
Чувствовалось, что мы заходим всё дальше от цивилизации. Почва под ногами из песочной превратилась в глину; попадались лужи, из-под снега торчали листья. Слева, поднимаясь в гору вместе с нами, журчал ручеёк – Малая Речка. Из-за утёса показалась первая россыпь камней. Ну, всё, мы в горах.
На карте были отмечены два зимовья. Мы ничего не нашли, кроме ровных полянок, где они могли стоять.
Зато нашли людей. Издалека увидели гусеничную технику и кунг. Вряд ли это чёрные лесорубы, те обычно прячутся. Осколок цивилизации стоял рядом с дорогой, на открытой поляне, не таясь. Из трубы кунга шёл дымок, а из будки рядом выскочила собака и подняла лай. Всё бы ничего, мы уже почти миновали этот участок, но дверь открылась, и вышел человек. Увидев хозяина, собака сразу оскалилась и кинулась на нас с хрипящим рычанием, остановившись лишь в паре метров. Хозяин с криками и матом набросился на собаку, схватив её и посадив на цепь.
– Вы лесники? – прищурившись, спросил он.
– Нет.
– Туристы? – почему-то эта версия часто появляется на втором месте у лесозаготовителей и кедровиков.
– Просто гуляем.
Больше вопросов не задавал, видимо, убедившись, что никакой опасности и интереса мы не представляем.
От полянки с техникой плоскость окружающего мира задралась чуть круче. И по свежепроложенной дороге мы пошли дальше. Вряд ли её протянули раньше трёх-четырёх лет. По обочинам лежали вывороченные камни, пропиленные стволы деревьев и перевёрнутые корни. Я посмотрел на карту. Вот те на, мы сбились с пути и шли вдоль левого притока Малой Речки, правее маршрута. Странно, никаких развилок я не видел, Зорик то же подтвердил. Для возвращения на нитку дороги следовало либо возвращаться и искать развилку, либо идти через гору налево. Выбрали второй вариант.
И вот наконец-то впервые мы вступили в свежевыпавший снег. Тут его по щиколотку, даже трава торчала, но всё же я почувствовал холод через кожу берцев. Нас ждал небольшой набор высоты, с редким буреломом и всевозможными деревьями – лиственницами, соснами, тополями. Вот этот легко заснеженный лес и тянул меня вчера. Спуск оказался более крутым и продолжительным, а это значит, потеряли ранее набранную высоту.
В долину реки спускались по диагонали, стремясь разглядеть дорогу, но безуспешно, хотя отчётливо просматривался противоположный склон в нескольких десятках метров. И только выйдя в нижнюю точку, увидели примятую в траве колею, по которой пошли на север. Как же давно тут никто не ездил! Дорога иногда пропадала между кочек, порой прямо по ней бежала вода, местами поперёк повалились деревья. Кое-где приходилось и по кочкам идти, и по лесу, и через кусты. В конце концов, старая дорога исчезла. Как ни искали, не нашли. Я снова сверился с навигатором. Дорога не отмечена на карте. Мы и так прошли дальше ожидаемого на несколько сот метров. Что ж, теперь нужно было подниматься к самой вершине больше двух километров, если по прямой. Так и задумывалось, в общем-то.
С момента оставления нами дороги по ту сторону горы ноги постепенно промокали. Нельзя отследить тот момент, когда они из прохладных превратились в промокшие. Как и тот момент, когда видимая трава полностью исчезла. Подъём был обычным, градусов 30-40, местами задирался до 45. Бурелом, в счастью, встречался редко, поэтому предстояло просто подняться. Как идти – косогором к вершине или до гребня? Зорик предложил первый вариант, но горы словно подталкивали нас траверсом к гребню – склон пересекали распадки и какие-то ручьи. Поборовшись с природой, всё-таки пошли круто вверх. Каким бы несложным не был подъём, нам всё-таки пришлось продышаться.
Долго ли, коротко ли, но мы добрались до острия хребта. Ну, как «острия» – подъём очень плавно завершился и также плавно начал спускаться. Выруби все деревья и вычисти окрестности, и на это «остриё» могут приземляться самолёты. Карта показывала, что до самой вершины мы не опустимся ниже 1200 метров.
Тут, наверху, снег валил гуще. Нас окружала настоящая зимняя сказка. Такие пейзажи бывают только после снегопадов, а этот удивительно белый пушистый снег – только осенью. На каждой даже самой тоненькой веточке лежал снег. Стряхнуть его могли только мы – ветра не было.
Несмотря на наш получасовой крюк, по времени, мы вроде бы, укладывались. Если и дальше будет такой лес, то комфортно успеем на автобус, не придётся даже бежать. Хоть бы не встретился лютый бурелом!
Я шёл первым, куда идти – понятно, в пологий подъём. Если раньше я постоянно сверялся с навигатором, чтобы не убрести в какой-нибудь тупик, то сейчас в этом не было необходимости.
Разбрасывая практически неощутимый снег, понял, что подъём-то по гребню закончился. Посмотрел-таки на карту – мы стояли в восьмидесяти метрах от отметки триангопункта. Зорик заявил, что мы достигли цели, вряд ли со стародавних времён осталось деревянное строение. Вполне обоснованно, учитывая, как пожары любят окрестные леса, однако я предложил пройти ещё немного и поискать хотя бы остатки.
Если не знать, что тут есть триангопункт, но ни за что и не найдёшь его, однако, идя по компасу, мы вышли чётко к нему. Увидели-то в последний момент – среди заснеженных деревьев нескладно торчало сооружение.
Старый триангуляционный пункт совсем высох, каким-то чудом не сгорел и не упал от старости. Ни троп, ни дорог обнаружить не смогли, даже намёков на них. Скорее всего, тут бывали люди с момента установки до момента нашего посещения. Старый триангуляционный пункт, казалось, прочно сросся с окружающей природой, став одним целым с ней. Можно сказать, ассимилировался в этих диких местах.
– Ну, всё, мы на месте!
Место под привал пришлось разгребать и облагораживать. Принесли поваленный ствол, раскидали снег, надрали бересту и наломали сухие веточки. Но костёр всё никак не хотел разводиться, видимо, отсырело. Даже береста вспыхивала и гасла, не прогорев полностью. Поскольку мы всё время шли в подъём и с грузом, мокрыми были не только ноги. А сейчас, при малоподвижном образе жизни, оба начали быстро остывать. Я старался шевелить пальцами ног, дабы не обморозить. Долго разжигали огонь, наконец, разожгли. Сначала маленький, вредный, угрожавший потухнуть, если мы положим что-то толще сухой хвои. Мы, конечно, не Маги огня из «Территории», но справиться смогли.
Дым шёл во все стороны, куда бы мы от него не прятались. Отсутствие мало-мальски внятного ветра сейчас нам не на руку. Продрогшие и озябшие, оставили попытки выбрать оптимальные места для сидения и опустились на сидушки. Дым почему-то сразу пошёл на меня, а не на Зорика. Но это меньшее из зол, первым делом я снял обувь, носки, отжал их и приблизил ноги к огню. Оптимальную дистанцию найти не удавалось; Расстояние между зоной испепеления ступни и её замерзания было меньше сантиметра. Но всё же чувствительность возвращалась.
От планов сварить чай на костре пришлось отказаться, поскольку это было чревато ещё большей вознёй, замерзанием и потерей времени. Пришлось ограничиться кипятком в моём неубиваемом, неохлаждаемом термосе. Скорее от еды, нежели от огня, согрелись.
Обратно решили идти тем же путём, благо, он знаком и не труден. Потушив костёр – на что он недовольно зашипел, – двинулись обратно. Всё время нашего путешествия сыпал снег, не переставая. Мы шли обратно по следам, достаточно быстро и не останавливаясь. Но чем дальше, тем хуже они просматривались. Иногда их совсем засыпало, в этих моментах искали ветви без снега, который ранее стряхнули, или просто шли наиболее оптимальным путём – следы отыскивались. Поглядывая на время, я оптимистично предполагал, что можем выйти к деревне даже на час раньше, чем планировали. Конечно, для этого должно было совпасть несколько факторов – не собьёмся с цепочки следов, дорога не превратилась в грязь, медведь не нападёт, в конце-то концов.
Следы мы потеряли. Окончательно. А навигатор показывал, что прошли дальше той точки, где завершили восхождение на гребень несколько часов назад. Что ж, пришло время спускаться. И тут нас ждал неприятный сюрприз. Если пару-тройку сот метров севернее поднимались без дополнительный усилий, то тут этим похвастать не могли, ибо зашли в бурелом. И чем активнее мы пытались из него выбраться, тем хуже он становился. Оказалось, мы спускаемся аккурат к верховьям какого-то ручейка. В тёмных проталинах блестела вода, местами даже проваливались. Выйти из бурелома почему-то не получались ни в одну сторону, словно заколдовали нас. Поэтому шли по ручейку, продираясь через кусты (а ниже по руслу уткнулись в заросли) и обходя толстенные стволы. Можно предположить, что с нами хотел подружиться местный леший, стремился задержать нас в своём царстве, но мы-то оказались не очень дружелюбными. Наконец, увидели противоположный склон и вышли к Малой Речке и пройденному ранее направлению.
Я прикинул время. Теперь нам надо идти в максимально возможном темпе, чтобы успеть к предпоследнему автобусу. Ну, или средним, возможно, вальяжным, чтобы подойти к последнему. Не совещавшись, быстро пошли вдоль ручья. Отсутствие нормальной тропы несколько осложняло задачу поддержания скорости, кроме того, воды стало больше, видимо, таял снег, не впитываясь.
Непонятная старая тропа вскоре превратилась в усыпанную листьями широкую дорогу, по которой, впрочем, тоже давно никто не ездил. Да и так подумать – куда ехать-то. Карта утверждала, что это именно та, которая и отмечена. Завернув налево, она упёрлась в ту, по которой мы шли ранее. С этой свежей дороги, если не знаешь, эту старую и не заметишь. Поэтому и пробежали мимо. Но зато теперь могли чуть ли не бежать.
Но не побежали. И не могли, в самом-то деле, поскольку дорогу нормально так развезло от снега, а грязь прилипала к подошве. Я с непривычки, подскользнувшись, упал. Зорик счастливо рассмеялся, но тут же тоже упал и смеяться перестал. Сделав выводы, каждый свои (я – насчёт того, что надо идти аккуратнее и желательно по центру), пошли дальше.
Мы миновали лесорубов. Собака снова рычала на нас, но хозяин очень убедительно матерился, поэтому она убежала под кунг и лаяла оттуда. По мере движения дорога становилась всё суше, а при выходе из леса даже проглянулось солнце, появилось голубое небо.
Мы могли не успеть к последнему автобусу, поэтому часть пути пришлось пробежать. Тут, внизу, снег весь растаял, словно его и не было. О былом капризе природы напоминалы лишь ледяные корки на нашей задубевшей одежде. За поворотом появилась связь. А за 15 минут до автобуса мы вышли к первым домам Гурульбы.
Мы таки успели к предпоследнему автобусу, даже ждали минут десять. Дождались ПАЗик, поэтому снова замёрзли, пока ехали. Я потом весь вечер отогревался.
Итого за день мы прошли 33 километра. Удивительно мало, я прогнозировал не менее 35-и.
На самом деле наименование «Брусничная гора» вершине 1288 дал Зорик. Настоящая Брусничная гора расположена ещё дальше на север, у пройденной же нами имя отсутствует. Так почему бы ей тоже не быть Брусничной. Никто ведь не против.