Бильчир
Бильчир – высшая точка северного Хамар-Дабана. Он достаточно удалён от населённых пунктов, чтобы дорога до него не казалась лёгкой прогулкой. Если идти пешком от Калёнова, то нужно закладывать минимум два дня на путь туда-обратно. Дважды мы ходили на разведку в ту сторону – осенью 21-го и весной 22-го года.
https://vk.com/@pogoramilesam-bilchir-razvedka
https://vk.com/@pogoramilesam-bilchir-snova-razvedka
Но сколько не разведывайся, а пора уже и восходить на голец. Выбрав наиболее подходящее время, отправились в путешествие.
На Бильчир отправились я и Ваня. Наш план был такой: приехать на машине в Калёново, оставить её там, после чего пешим ходом отправиться в тайгу. Заходили мы в два дня. Дорога, отмеченная на старых картах, была единственным для нас ориентиром. С остальным придётся разбираться на месте. Предстоял длительный пеший переход.
Часто ли мы начинаем наши путешествия с поездки на транспорте непосредственно по лесу? Нет, редко, но тут нам повезло. Первые двадцать километров пути надлежало идти по дороге, а потом уж смотреть, что и как. Но уже по пути каким-то неимоверным образом Ваня нашёл человека, который нас отвезёт на всепроходимом УАЗе настолько далеко, насколько возможно. Что значительно сокращало время и щадило наши ноги.
Нашим спасителем оказался местный житель. Без лишних вопросов он нас погрузил в кузов. Перед путешествием шли дожди, поэтому всегда грязная дорога оказалась почти непроезжей с самого начала. Но УАЗ упорно месил грязь, временами едва не выкидывая нас из кузова. Грязь сменялась реками и ручейками. Река Гильбери разлилась достаточно широко. Я по пути примеривался, как будем переходить обратно. К слову, ни о каком Бильчире он и не слышал, карту совершенно не читал, но по моему описанию понял, куда нам надо.
Из висевших тяжёлых туч упали капли, гулко ударяя по железному кузову и глухо – по рюкзакам. Мы надеялись, что дождя не будет, но готовились ко всему. Укрылись чехлом рюкзака от дождя и едем дальше. Комаров, коих с самого начала было не мало, дождь не отпугнул. Они, казалось, и не замечали его. А поскольку транспорт по грязи и ухабам ехал медленно, они постоянно сопровождали нас.
Доехав до очередного перекрёстка, УАЗ остановился. Водитель объяснил, что от этой развилки два пути. Одно зимовье дальше по дороге, до него ещё несколько километров, а до второго зимовья надо подниматься направо вверх часа полтора. А дальше за ним есть Гаршалунский камень, до которого можно дойти, не увязнув в стланике. Я сверился с картой. На расстоянии 4 км от нас в северо-западном направлении расположена скала Гаршалун. Сомнений нет, это то самое место. И от скалы лежит седловина до Бильчира. Я спросил, а есть ли за Гаршалунским камнем гора ещё выше с постройкой на вершине. Оказалось, что есть километрах в трёх от камня стоит… маяк! Что за маяк и зачем он, мой собеседник не знал. Но я почти был уверен, что это триангуляционный пункт на Бильчире. До этого маяка тоже можно дойти. В ту сторону есть проход, ужасный стланик можно обойти. Принимаем простое решение – идём вправо вверх. На этом УАЗ нас оставил и умчал обратно.
Нам повезло снова. Мы узнали и о наличии зимовья, и о возможном кратчайшем пути на Бильчир. На вопрос, есть ли около зимовья вода, нам рассказали, что есть яма, в которой вода скапливается; её можно пить. Дорога шла вдоль речки, иногда по ней. Первый ориентир – полянка с названием Ресторан. Понятно, почему такое название – посредине стоял диван, всё просто и понятно. В колеях дороги выступала вода, в наиболее грязных местах лежал горбыль.
Дальше отыскали обещанную тропу. Взбираясь направо по склону, она вела в нужном нам направлении. Тропа хорошо натоптана, местами пропилена. По пути попадались грибы и чем выше, тем больше ягод, черники. Местами прямо по тропе бежали маленькие ручейки, тут же терявшиеся в траве.
Среди зелёного мира слева мелькнули нетипичные яркие цвета – красный и синий. Пройдя туда, мы вышли к строению. По всей видимости, оно и являлось тем самым зимовьём. Поднимались к нему мы час.
Бревенчатая избушка была намного ниже человеческого роста, снаружи стоял стол, а крыша укрыта старыми плакатами. Внутри от стены до стены располагались нары, слева от входа печка-буржуйка, а прямо – небольшой столик. На этом всё убранство и заканчивалось. На нарах свалены старые шубы и какие-то тряпки, от которых пахло затхлостью. Рядом с печкой лежал мешок с продуктами, изрядно погрызенный мышами.
Ямы с водой мы так и не нашли, этот факт сейчас являлся определяющим в принятии дальнейших решений. Разделив сектора, отправились на поиск таковой. Ничего не нашли (спойлер – вода была совсем рядом, просто кто-то предпочёл есть чернику, вместо того, чтобы тщательнее обследовать территорию). Ждать утра не представлялось возможным по причине быстрого расхода воды к утру и в течение дня. Поэтому решили идти на Бильчир сейчас, с тремя литрами, которые у нас были. А потом уже спускаться к реке и вставать на ночь палаткой там. Однако прежде чем подниматься, перекусили.
Зимовьё находилось на высоте около 1200 метров, нас ждал набор высоты ещё в 400. Шли через бурелом и ягодник. Чем выше, тем крупнее черника. Следов медведя не замечали. Я пытался в уме прикинуть, во сколько же мы вернёмся. Всяко разно выходило, что при лучшем раскладе, вспоминая похожий лес, возвращаться нам уже в темноте. Вопрос стоял только в том, где нас она застанет.
Поднимались мы, поднимались, наконец, поднялись на гребень. Ориентируясь по карте, шли к скале Гаршалун. Дважды набрели на воду. Стоячую воду в сыром виде рискнули бы пить, только умирая от жажды.
Резким росчерком природа отделила две зоны, и из хвойной тайги мы вышли в предгольцовую зону со стлаником и курумами. Граница появилась как-то внезапно: только мы шли в тёмном лиственном лесу, как внезапно стланик очертил границу; стало светлее и каменистее. Наверху серел большой камень.
Скала Гаршалун предстала перед нами огромным каменным массивом, венчавшим гору на высоте более полукилометра над уровнем моря. Отсюда можно оглядеться по сторонам. Во все стороны высились горы, куда не кинь взгляд. От ярко-зелёной палитры до голубой.
А прямо на западе стоял голец, как короной увенчанный облаками. Чуть выше венца сквозь тучи пробивалось солнце, как путеводная звезда. Вот она наша цель – Бильчир. По пути на него нам пришлось бы спуститься на широкую седловину, покрытую преимущественно стлаником. Кажется, Бильчир находится далеко. Но выбора у нас нет, слишком далеко мы зашли.
Спустившись со скал на седловину, я почувствовал себя, как в джунглях. Сразу вокруг опустилась тишина, воздух аж звенел. Густая растительность скрывала хищных медведей, и единственное, что могло нас спасти от них – высокая скорость передвижения.
Помнится, на стоящий неподалёку Гильбери мы пролезали через густой стланик. Тут же идти оказалось на удивление просто. Словно кто-то специально проложил тропы. Темп задавал Ваня. Бурелома практически не встречали. Лиственный лес гармонично смешивался с хвойным. Несколько раз попадались следы человека – редкий мусор и пара кострищ.
Этот дивный мир являлся скорее не седловиной, а плато, с востока и запада стиснутый вершинами, а с севера и юга – обрывающийся в заросшие долины и болота. Шли без подъёмов и спусков, словно по равнине где-нибудь в Средней России. Тут своя флора, включающая в себя растительное разнообразие, описать всё не хватает знаний и памяти.
Разнообразие мягко, но уверенно закончилось, перед нами остался один стланик, уменьшившийся в размерах, прерываемый курумными залысинами старого гольца. Пошли наверх. Впрочем, чем выше поднимались, тем выше вытягивался хвойный кривой лес.
Триангуляционная вышка появилась не сразу. Пришлось подняться почти наверх. Это не пик, чтобы сразу определить, где вершина – нам пришлось ориентироваться по навигатору. Но в какой-то момент над двухметровыми кустами появилось деревянное сооружение.
Старая вышка ещё стояла. Ей лет 90, наверное, судя по виду. Наверх решили не лезть, уж очень ненадёжно выглядела вся конструкция. Местные жители знали вышку как «маяк»; видимо, никто из них и не задумывался, зачем она тут. Наверное, чтобы жечь костёр и звать на помощь, как в своё время Гондор звал рохирримов.
Мы находимся вы высшей точке северного Хамар-Дабана. Конечно, южнее горы гораздо выше, но по недоступности Бильчир не уступит им. Насколько можно было судить, подняться сюда можно было через пройденное нами плато. Иные стороны как противотанковыми ежами усеяны стланиковыми зарослями. Говорят, в ясную погоду отсюда можно увидеть и Байкал, и Улан-Удэ. Это единственное подобное место в мире. Но с погодой нам не очень повезло.
Обратный путь предложил нам гонки с темнотой; вызов принят. Оказалось, что плато застелили облака, и высокий Гаршалун пропал из виду. Старались выйти на свои следы, но в отсутствие трека чуть не начали спускаться по южному склону. Опять выручал компас.
Выравнивая крен, забрели в какие-то лиственные заросли. Тут журчал ручеёк, но и за десять метров до него была вода. Из-за нежелания изучать почву под ногами один из нас в эту воду наступил, после чего стал осмотрительнее. А сколько тут было комаров и всяких мошек! С самого начала путешествия они облепили нас. И чем выше мы поднимались, тем их больше.
Почему-то на обратном пути через плато стланик встречался чаще. Ваня шёл первым и петлял, как заяц, от обрыва к обрыву, поэтому мы шли по всей ширине седловины. В итоге вышли на какую-то медвежью тропу, которая навела нас в непроходимую стену – только на четвереньках и пролезать.
Важно было до наступления темноты выйти из этих зарослей, а значит, – перевалить через Гаршалун. Обойти не получилось – хвойная стена не пропускала даже свет, не говоря уж о двух немаленьких людях. Но в лучах заходящего солнца мы-таки вышли к скале. Позади уже крались сумерки.
Перед заходом небо очистилось, лучи уходящего солнца ярко освещали Гаршалунский камень на фоне насыщенно-голубого цвета. Эх, нам бы часа два назад такое освещение – лицезрели бы Байкал.
На западе солнце закатывалось за Бильчир. Лес словно парил, как 65 миллионов лет назад, мы почти слышали трубный вой внизу в долине. Золотой закат раскрашивал весь северный Хамар-Дабан, отгоняя последние тучи. Хотелось остаться тут и понаблюдать подольше, но нас ждали. Ждали разные животные в сумеречном лесу. Поэтому мы развернулись и спустились в вечер.
По ту сторону скалы сумерки наступили уже изо всех сил. Важный промежуточный этап нами преодолён – стланик остался позади. Впереди пара километров по гребню и спуск к зимовью. Вновь нашли медвежьи тропы, но они вели вдоль кромки леса в северную долину.
Весьма неожиданно наткнулись на тропу. Человеческую. Увидели даже относительно свежий отпечаток сапога. Кто же тут ходил, интересно. Тропа вела по гребню, немного уходя на северный склон. Но пока нам в том же направлении – мы не против. Прокладывали её давно, с тех пор поперёк уж навалило бурелома. Сумерки сгущались. Тут я выясняю, что один из нас не взял фонарь. Просто не посчитал нужным в непроглядную темень тайги брать столь бесполезный для передвижения аксессуар.
Тропа уводила сильно влево, поэтому мы повернули в сторону зимовья и пошли напрямую. Включили единственный фонарь, который хорошо высвечивал бурелом и прочие неприятности. Ям и спрятавшихся камней оказалось достаточно, свет помогал не попасться в ловушки. Несмотря на обилие следов медведя, его самого не слышно. Думаю, он был в этих местах и слышал нас, но проверять, кто же это так хрустит сучьями и грохочет, не стал.
Дальше становилось темнее. Скорость ожидаемо упала, но мы верно приближались к зимовью. Теперь уж могли бы и полночи идти, благо, знали, куда идти. Кроме наших шагов в лесу не было никаких звуков – ни ветра, ни птиц. Нас и дождь не испугал бы, не привыкать мокрыми идти по лесу. Когда выключали свет, нас окружала кромешная тьма, не видно вытянутой руки.
Навигатор показывал, что мы совсем рядом с отметкой табора, как Ваня в траве обнаружил ручеёк. Он находился в ста метрах от зимовья; видимо, днём черника встала непреодолимой стеной на пути поиска воды, поэтому один из нас усиленно с ней боролся путём поедания, а ручеёк не нашёл. На самом деле, хорошо, что не нашёл. Это явилось стимулом не откладывать Бильчир на завтра, а это значит, что на следующий день спокойно и не спеша можно было выбираться из хребта. Пополнив запасы воды, вышли к зимовью.
С водой и газом приготовили себе поздний ужин. Стол снаружи ломился от еды. Середина августа чувствовалась, уже достаточно прохладно; комары и прочие кусающиеся насекомые спрятались, никто не досаждал. А на небе появились звёзды. Пока шли по лесу, их не видели, а сейчас кто-то зажёг.
После ужина пришло время готовиться ко сну. Я первый раз за сегодня зашёл в зимовьё. Оно было низкое, маленькое, большую часть пространства занимали нары с наваленным старым тряпьём, которое сейчас благоухало затхлостью. Рядом со входом стояла железная печка. Наверное, эта печка и зимой могла бы легко отапливать такое помещение, но многочисленные щели явно не способствовали зимовке. Но на сегодня зимовья хватит. Спокойной ночи!
Спалось на удивление хорошо. Ваня уснул, как только принял горизонтальное положение. Мыши по нам не бегали, скреблись где-то под лежанкой. В 9 утра проснулись окончательно. Я прислушался – дождя не было, но из-за двери тянуло сыростью. Я толкнул дверь, и свежее таёжное утро ворвалось затхлое зимовьё.
Снаружи мир нас встретил сыростью и туманом. Мне это напомнило осиновские пробуждения. Тяжёлые капли висели на ветвях и листьях. Напрочь мокрая трава не привлекала прогуляться. Комары ещё не появились, сидели где-то в щелях и злились на неприветливый мир.
После завтрака решили собрать немного черники. Если вчера она нас отвлекала, замедляла скорость движения, то сегодня куда-то попряталась. Чем дальше от зимовья, тем больше её было. А в буреломе – целые заросли. Местами видно, что её поел медведь. Всю ягоду не соберёшь, поэтому через час мы оставили это занятие, вернулись к зимовью и экипировались в обратный путь.
Воды, кажется, стало больше, грязи – уж точно. Поэтому обувь достаточно быстро промокла. По мере того, как спускались в долину реки, появлялись насекомые и неприятно лезли в лицо. Встретились знакомые ручейки, даже мусор.
Обратный путь составил 18 километров. Тут и форсировали реки, и обходили их по курумам. А когда перешли через Гильбери, можно было говорить, что уже в знакомых местах. Путь не сложен, дорога за день даже подсохла.
Высшую точку северного Хамар-Дабана мы посетили. И две предыдущие разведки оказались не напрасны, очень помогли. Возвращаясь, я предполагал, что это последнее путешествие летнего периода этого года. Тогда я ещё не знал, что самое крутое впереди.