Народное хозяйство СССР 1920-х годов глазами Конъюнктурного института
Экономическое планирование требует ясного понимания взаимосвязей между отраслями народного хозяйства. В 1920-е годы советское государство создало учреждения, которые обрабатывали статистику и исследовали структуру советской экономики. В частности, этим занимался Коньюнктурный институт на базе Тимирязевской академии. О его методах анализа хозяйственной статистики и отраслевых взаимосвязей экономики СССР 1920-х годов рассказывает Ю.П. Бокарев в книге «Социалистическая промышленность и мелкое крестьянское хозяйство в СССР в 20-е годы».
Термин «конъюнктура» происходит от латинского выражения «conjunctio rerum omnium» — связь всех вещей. Ф. Лассаль употреблял понятие конъюнктуры для обозначения единой, тесной и неразрывной связи всех экономических явлений Такое представление было стержневым элементом всех проводившихся в 20-е годы обследований конъюнктуры. Позже оно сохранилось лишь за обследованиями изменений рыночных ситуаций, движения цен.
В нашей стране конъюнктурные обследования получили организационное оформление в 1920 г., когда при Тимирязевской сельскохозяйственной академии был образован Конъюнктурный институт, подчиненный впоследствии Наркомфину. В 1923 г. был создан Конъюнктурный Совет при Госплане. Исследования конъюнктуры приняли широкий размах в середине 20-х годов; когда Конъюнктурный институт с 1928 г. был передан из ведения Наркомфина ЦСУ, проявились тенденции к свертыванию обследовательской работы. В начале 30-х годов вся деятельность научных центров, изучавших экономическую конъюнктуру, свелась к систематизации и обработке ведомственных и районных материалов отчетности о ходе выполнения народнохозяйственного плана.
В основе всей деятельности представителей конъюнктурной школы лежали представления о том, что постоянная смена условий является характерной чертой экономической жизни. Производство увеличивается и уменьшается, рынки расширяются и сжимаются, растут и падают цены. Однако изменение экономических условий никогда не бывает случайным. За кажущимся хаотическим движением скрываются глубокие закономерности. Раскрыть эти закономерности и на их основе предсказать будущее являлось основной задачей исследователей конъюнктуры.
Особое внимание они обращали на взаимоотношения между промышленностью и сельским хозяйством. В сезонности сельскохозяйственного производства усматривался источник сезонных колебаний работы промышленности, изменением спроса сельского населения объясняли оживление или спад торговых оборотов. Предпринимались также попытки найти связь между многолетними экономическими циклами и колебаниями урожайности. Такого рода исследования могли проводиться лишь на основе огромного эмпирического материала, причем к этому материалу представители конъюнктурной школы предъявляли особые требования.
Статистические данные должны были описывать не состояние экономики, а процесс ее развития, и чем детальней воспроизводилось изменение показателей во времени, тем успешнее могло осуществляться исследование. В 20-е годы предприятия отчитывались перед государством по итогам деятельности за квартал или за год. Именно благодаря существованию конъюнктурной школы мы располагаем подекадными и помесячными данными о развитии промышленного производства, сельскохозяйственных заготовках, транспортных перевозках, оборотах оптовой и розничной, внутренней и внешней торговли, изменении занятости и остатке безработных, движении цен, денежном обращении, деятельности банков, состоянии государственных и местных финансов. В результате, от изучения временных срезов удалось перейти к анализу процессов.
Большое значение имеет для нас также разработанная в рамках исследований конъюнктуры методика изучения динамических рядов. Именно представители конъюнктурной школы впервые ввели в практику социально-экономического исследования математико-статистические методы анализа источников, разработали приемы разложения динамического ряда на тренд, сезонные колебания, нерегулярные колебания и случайную компоненту, которые ныне являются классическими в математической статистике.
В годы репрессий конъюнктурная школа была разгромлена, а целый ряд ее видных представителей (Н. Д. Кондратьев, М. В. Игнатьев, В. Г. Громан, С. А. Первушин) пали жертвой политических процессов. Лишь немногим исследователям, таким как А. Л. Вайнштейн, Н. С. Четвериков, А. Г. Рашин, удалось пережить эту эпоху.
С момента своего образования в 1920 г. Конъюнктурный институт приступил к сбору, систематизации и обработке статистических данных, характеризующих помесячное развитие народного хозяйства страны. Для этого институт организовал собственную корреспондентскую сеть, вступил в контакты с заготовительными промышленными, торговыми, банковскими и профсоюзными учреждениями, требуя от них отчетности. Результаты этой работы обобщались институтом в форме таблицы показателей состояния народного хозяйства, публиковавшейся в ежемесячном журнале «Экономический бюллетень Конъюнктурного института».
Состав и принципы обработки и систематизации статистических данных неоднократно изменялись. Первоначально таблица включала в себя всего 19 показателей, характеризовавших натуральные размеры производства ряда промышленных продуктов, таких, как уголь, чугун, пряжа и ткани, уровень цен и количество денег в народном обращении, обороты центральных органов государственной торговли, занятость и безработицу, государственные доходы, размеры железнодорожных перевозок. Собственно говоря, эти показатели характеризовали не все народное хозяйство, а лишь отдельные его стороны, но других достоверных помесячных данных в начале 20-х годов сотрудники Конъюнктурного института получить не могли.
На протяжении 1922—1924 гг. Конъюнктурный институт расширял круг исходных данных, включая все новые и новые показатели. Появились сведения о хлебных заготовках, оборотах биржевой торговли, банковских операциях, экспорте и импорте, уровне заработной платы и производительности труда на государственных промышленных предприятиях. Существенно пополнился список промышленных изделий, о производстве которых стали поступать помесячные сведения. В 1925 г. данных стало уже так много, что возникла необходимость отбора важнейших из них для систематизации отобранных показателей. После целого ряда попыток удалось отобрать 171 показатель, сгруппированный по следующим разделам: I. Государственные финансы; II. Индексы цен; III. Денежное обращение и кредит; IV. Торговля; V. Транспорт и связь; VI. Государственная промышленность; VII. Труд.
Раздел «Государственные финансы» включал в себя 21 показатель, характеризовавший поступление прямых и косвенных налогов, неналоговых доходов и состояние государственного долга. Сведения о государственных расходах не приводились, так как помесячные данные по ним отсутствовали. Источником сведений по государственным финансам была отчетность Наркомфина, причем до февраля 1926 г. Конъюнктурный институт использовал данные оперативной отчетности, а позже — кассовой отчетности.
Содержащиеся в этом разделе данные чрезвычайно важны для нас, так как в 20-е годы государственный бюджет был одним из главных орудий перераспределения народного дохода. Мы можем установить, какое место в государственных доходах составляли поступления от промышленности и сельского хозяйства, как изменялись из месяца в месяц размеры этих поступлений. Несмотря на то что Конъюнктурный институт специально не ставил перед собой такой задачи, ему удалось представить доходную часть государственного бюджета как целостную развивающуюся систему (см. схему 2).
Коэффициенты корреляции позволяют оценить тесноту взаимосвязи между элементами этой системы. Обращает на себя внимание большая согласованность поступлений единого сельскохозяйственного налога с такими элементами государственного бюджета, как прямые налоги ( r= + 0,893), налоги и пошлины (r = + 0,759), государственные доходы (r = + 0,522). Все это указывает на заметную роль сельского хозяйства в формировании государственных доходов.
Хотя сотрудникам Конъюнктурного института и не удалось включить в состав показателей народного хозяйства сведения о государственных расходах, методы математической статистики позволяют в определенной степени восполнить этот пробел. Поскольку государственные расходы производились из состава государственных доходов, между этими показателями существовала тесная взаимосвязь. Следовательно, если государственные расходы оказывали заметное воздействие на развитие каких-либо элементов народного хозяйства, то об этом можно судить по коэффициентам корреляции между этими элементами и государственными доходами. Очень тесная взаимосвязь существовала между государственными доходами и развитием горной (r = +0,528), тяжелой (r = +0,501), легкой (r = +0,555) промышленности, а также номинальной зарплатой рабочих (r = +0,567). Эту взаимосвязь нельзя объяснить поступлением доходов от промышленности, так как взаимосвязь между ними и соответствующими статьями государственного бюджета значительно слабее.
Следовательно, методы математической статистики позволяют использовать материалы, собранные Конъюнктурным институтом, в качестве источника о процессах перераспределения доходов между сельским хозяйством и промышленностью.
Раздел «Индексы цен» включал в себя 12 показателей, причем многие из них дублировались (среднемесячные индексы и индексы на конец месяца). Фактически Конъюнктурный институт включил в показатели состояния народного хозяйства только данные об изменении общего уровня оптовых и розничных цен в частном секторе торговли, а также о соотношении между ценами на промышленные и сельскохозяйственные товары на городских рынках.
Для изучения такой сложной и противоречивой экономической категории, какой являлись цены в 20-е годы, этих данных было недостаточно. Конъюнктурный институт, будучи одним из ведущих центров в области обследования цен и систематически публикуя результаты своей работы, видимо, стремился избежать повторения. Так или иначе, но индексы цен мы вынуждены выделить в качестве предмета специального исследования.
Чрезвычайно детальные сведения содержал раздел «Денежное обращение и кредит», где были приведены 55 показателей, характеризовавших динамику денежной эмиссии, количества денег и народном обращении, покупательной силы рубля и его вольного курса по отношению к иностранной валюте, состояния ресурсов, развития кредитных операций Государственного банка и четырех московских акционерных банков, расширения сети сберегательных касс и охвата ими мелких сбережений населения. Основными источниками сведений о денежном обращении и валютно-финанеовом рынке были отчеты Валютного управления Наркомфина и Фондового отдела Московской товарной биржи, о развитии банковских операций — балансовая статистика и отчетность банков, о мелких сбережениях населения — отчеты Управления сберкассами Наркомфина.
Среднее месячное количество денег в народном обращении выводилось из подекадных данных, причем сведения на 11 и 21 числа брались с утроенным весом. Это делалось с тем, чтобы избежать воздействия данных на начало и конец месяца, использовавшихся при выведенных средних за соседние месяцы. Однако в результате изменение денежной массы во времени представлялось более гладкой кривой, чем в действительности.
Серьезные сомнения вызывает способ определения покупательной силы рубля как величины, обратной общесоюзному индексу розничных цен Конъюнктурного института. Этот индекс исчислялся по ценам частного сектора торговли. Помимо того, что частный рынок не представлял всей торговли, цены на нем были выше, а главное, более подвержены случайным изменениям,чем в целом по всей торговле. В табл. 7 приведены данные о покупательной силе рубля по общесоюзному индексу цен, которые в частном секторе торговли на 11,9 % ниже, чем по индексу оптовых цен государственной торговли, и на 3,4 % ниже, чем по бюджетному индексу, в котором учитывались все сектора торговли, но на 5,3 % выше, чем по индексу рыночных и кооперативных цен в Москве.
Дисперсия же покупательной силы рубля по общесоюзному индексу розничных цен составляла 5,442 против 4,422 по оптовому индексу, 5,041 по бюджетному индексу и 4,436 по московскому индексу, т. е. была самой высокой. Нам представляется более правильным исчислять покупательную силу рубля по бюджетному индексу цен, который лучше других отражал удельный вес различных секторов торговли в реальных покупках населения.
Данные о динамике денежного обращения и кредита важны нам в трех отношениях. Во-первых, они позволяют судить о том, в какой мере удалось государству добиться соответствия товарной и денежной массы, устойчивости рубля. «Успешное решение этой задачи означает улучшение положения рабочего класса и трудовых слоев населения вообще и оздоровление всего хозяйства», указывала XIII конференция РКП (б). Во-вторых, сведения об изменении размеров текущих счетов и вкладов в банках и сберегательных кассах дают возможность определить, насколько успешно шел процесс сосредоточения в руках государства всех денежных резервов народного хозяйства, являвшихся важным фактором социалистического накопления. В-третьих, данные о динамике учетно-ссудных операций позволяют изучить, как осуществлялось кредитование промышленности и сельского хозяйства.
Сведения о динамике денежного обращения имеют прямое отношение к проблеме осуществления экономической смычки между социалистической промышленностью и крестьянским хозяйством. Это показывают результаты корреляционного анализа (см. схему 3).
Выпуск денег в обращение был тесно связан с развитием торговли. В связи с денежной эмиссией изменялось количество денег в обращении. Другим фактором роста денежной массы в обороте являлось кредитование. Источником учета и ссуд были вклады в текущие счета банков. Размеры вкладов находились в связи с хлебными заготовками. Это объяснялось широким участием банков в хлебных операциях. С ростом хлебных заготовок увеличивались вклады в сберегательных кассах, которые заметно влияли на размеры учета и ссуд Государственного банка.
С ростом кредитования увеличивался объем промышленного производства, что приводило к оживлению торговли. Таким образом, кредитно-денежная система являлась одним из посреднических звеньев, связывающих крестьянское хозяйство с промышленным производством. Вместе с тем следует отметить, что в связи с неправильным ее расчетом покупательная сила рубля в составе показателей народного хозяйства оказалась вне системы денежного обращения и кредита. Максимальную взаимосвязь этот показатель обнаружил только с числом вкладчиков сберкасс (r =—0,398), что скорее говорит об отрицательном воздействии роста цен в частном секторе торговли на число вкладчиков, чем о действительной роли покупательной силы рубля.
Раздел «Торговля» включал в себя 30 показателей и состоял из четырех частей. В первой содержалась помесячная динамика важнейших сельскохозяйственных заготовок. Во второй — сведения об оборотах основных предприятий оптовой торговли (товарных бирж, трестов и синдикатов) с выделением оборотов но важнейшим группам промышленных и сельскохозяйственных товаров. В третьей — те немногие динамические данные, которые удалось получить о предприятиях розничной торговли. В четвертой — материалы по внешней торговле, где в составе экспорта специально выделялись сельскохозяйственные продукты.
Сведения о сельскохозяйственных заготовках сотрудники Конъюнктурного института получали непосредственно из Наркомторга, Льноцентра, Маслоцентра. По остальным показателям источниками данных были статистические отделы Московской товарной биржи, Совета съездов биржевой торговли, ВСНХ и Главного таможенного управления Наркомторга. «Торговля есть единственно возможная экономическая связь между десятками миллионов мелких землевладельцев и крупной промышленностью», — писал В. И. Ленин. Поэтому для нас содержание этого раздела очень важно. Он показывает, как из месяца в месяц на протяжении 20-х годов осуществлялась связь через торговлю между социалистической индустрией и крестьянским земледелием, как овладевало государство товарным оборотом, вытесняя частный торгово-посреднический аппарат, какую роль играла крупная оптовая торговля в экономической смычке между городом и деревней.
Не удовлетворяясь приведением данных о физических размерах важнейших сельскохозяйственных товаров, Конъюнктурный институт с февраля 1926 г. стал исчислять сводный показатель -индекс заготовок сельскохозяйственных продуктов. За 100 были приняты среднемесячные заготовки 1924/25 г., по отношению к этой базе вычислялись заготовки за каждый месяц, начиная с августа 1925 г., семи товаров: ржи, пшеницы, ячменя, овса, кукурузы, льна-волокна, коровьего масла. Из них выводилась взвешенная средняя геометрическая, причем весами служила стоимость заготовок каждого товара в 1924/25 г. Если бы в 20-е годы велся точный помесячный учет стоимости сельскохозяйственных заготовок, то необходимость исчисления такого индекса была бы проблематичной. Однако соответствующий обобщающий показатель можно было получить, только перемножая натуральные размеры заготовок и средние заготовительные цены, причем при этом возникали неизбежные неточности. Поэтому попытку статистиков определить динамику сельскохозяйственных заготовок индексным способом можно считать оправданной.
К сожалению, в сентябре 1926 г. сотрудники Конъюнктурного института изменили базу для расчета индексов, взяв в ее качестве среднюю заготовку за период с июля 1925 г. по июнь 1926 г., и веса товаров, определив их как среднемесячную стоимость заготовки конкретных сельскохозяйственных продуктов в 1925/26 г. К каким результатам это привело, показывает табл. 8.
Следствием изменения базы было резкое уменьшение абсолютных значений индекса, а переход к новым весам изменил характер динамики. Дело в том, что заготовки 1925/26 г. по всем включенным в индексе продуктам были выше, чем заготовки 1924/25 г., но при этом уменьшился в их составе удельный вес ржи и увеличилась доля пшеницы.
Таким образом, статистикам не удалось разрешить проблему сопоставимости индексов заготовок сельскохозяйственных продуктов за разные годы, что препятствует их использованию в качестве показателей народнохозяйственной динамики. Однако этот недостаток можно исправить путем пересчета индекса. В качестве базы можно избрать среднюю заготовку за весь период, по которому имеются надежные статистические данные, т. е. с июля 1923 г. по июль 1929 г. Весами может служить средняя стоимость заготовки конкретных продуктов за тот же период. Следует также ввести в индекс другие важные сельскохозяйственные продукты, по которым есть достоверные данные (например, картофель, масличные семена, сахарная свекла). Исчисленный таким образом индекс покажет, в каком отношении к средней за 20-е годы была ежемесячная заготовка в каждом конкретном году.
О том, насколько полны были сведения о торговле, отобранные сотрудниками Конъюнктурного института, позволяют судить коэффициенты корреляции (см. схему 4).
Мы видим, как вслед за ростом объема сельскохозяйственных заготовок увеличивались обороты товарных бирж с мануфактурой и металлоизделиями, как с ростом биржевого оборота оживлялась внешняя торговля и увеличивался фактический отпуск трестов и синдикатов. Таким образом, общие контуры экономической смычки между городом и деревней через торговлю вырисовываются достаточно четко.
Более того, выявляются весьма интересные специфические особенности торговой динамики. Заметно, например, какую большую роль играл вывоз хлеба в составе экспорта, тесно связанный не только с вывозом жизненных припасов, как это показано на схеме, но и с общими размерами вывоза (r=+0,861). Напротив, вывоз льна и кудели, являвшихся важнейшим сырьем для государственной промышленности, был отрицательно связан с вывозом. Он увеличивался лишь по необходимости, когда иссякали возможности хлебного экспорта. Видно также, как сильно сдерживался ввоз балансом внешней торговли.
Тем не менее ряд важных моментов экономической смычки остались в тени. В составе приведенных на схеме показателей три связаны с хлебной торговлей: хлебные заготовки, оборот бирж с хлебофуражом и семенами и вывоз хлеба. И все они оказались слабо связанными друг с другом. Очевидно, что торговая система в 20-е годы была гораздо сложней и разветвленней, чем это отражают данные Конъюнктурного института. Заметнее всего ощущается отсутствие данных о кооперативной и частной торговле, обслуживавшей товарные нужды деревни. Недостаточно показан механизм перехода сельскохозяйственных продуктов к городскому потребителю. Ясно, что в этих частях данные Конъюнктурного института должны быть восполнены.
Раздел «Транспорт и связь» состоял из 10 показателей. Из них для нас важны 7 показателей, связанных с работой железнодорожного транспорта. Конъюнктурный институт учитывал общие размеры железнодорожных перевозок, в которых он выделял специально хлебные грузы и стремился определить долю участия в этих перевозках частных отправителей. Все данные были взяты из отчетности НКПС.
Коэффициенты корреляции свидетельствуют о том, что железнодорожные перевозки были тесно связаны с работой промышленности (r = +0,627), размерами биржевой торговли (r = +0,556), а также экспортом (r = +0,526). Хлебные перевозки находились в связи с хлебными заготовками (r = +0,625) и вывозом хлеба (r = +0,395). Величины двух последних коэффициентов показывают, что в деле хлебных перевозок большую роль должны были играть другие виды транспорта: речной, морской, гужевой. Однако помесячных данных о работе этих видов транспорта Конъюнктурный институт получить не смог. Об этом приходится сожалеть, так как весенняя и осенняя распутица, а также сезонность речного транспорта заметно отражались на торговом обороте между городом и деревней.
Вообще при лучшем состоянии транспортная статистика могла бы существенно обогатить наши представления о товарных отношениях между социалистической промышленностью и мелкими крестьянскими хозяйствами. Однако материал, собранный сотрудниками Конъюнктурного института, позволяет лишь уточнить вопрос о доставке хлеба в города.
В разделе «Государственная промышленность», состоявшем из 32 показателей, приводились сведения о динамике численности рабочих, использованного рабочего времени, производительности труда и валовой стоимости выработанных изделий. Были включены также данные о натуральных размерах производства важнейших видов продукции тяжелой и легкой индустрии. Все сведения были представлены отделом статистики ВСНХ. Наиболее важными в разделе были индексы физического объема промышленного производства, исчислявшиеся Конъюнктурным институтом. Методика исчисления индексов была разработана Я. П. Герчуком. Заметный вклад в эту работу внес также Н. С. Четвериков . Основная задача построения такого индекса состояла в том, чтобы в одном ряде относительных чисел дать сводную, обобщенную характеристику изменений объема промышленного производства, не используя его денежную оценку, зависящую от состояния рыночной конъюнктуры. Трудность проблемы заключалась в установлении общего метода агрегирования относительных изменений объема продукции разнородных отраслей промышленного производства, приведения их к единому ряду — ряду, характеризующему динамику объема всей разнородной массы производимых изделий.
Индекс вычислялся по методу взвешенной средней геометрической из относительных изменений объема продукции отдельных отраслей производства. Устанавливая систему весов, создатели индекса пришли к выводу о непригодности для этих целей ценностных показателей валовой или чистой продукции. В основу взвешивания были положены данные о распределении между отдельными отраслями производства числа рабочих и мощности механических двигателей. По каждому из этих показателей для отдельных отраслей дан процент к общему итогу и за основу весов бралась средняя из этих процентов.
Ряды относительных чисел, по которым был исчислен индекс, состояли из данных о размерах натуральной продукции важнейших отраслей государственной промышленности по месяцам, начиная с января 1921 г. Всего в индекс вошли 55 показателей динамики производства отдельных продуктов, для чего использовались опубликованные и неопубликованные данные отдела статистики ВСНХ. За базу индекса была взята среднемесячная промышленная продукция за период с октября 1923 г. по октябрь 1924 г. По отношению к этой базе были вычислены все относительные величины. К этому же периоду относились и данные, положенные в основу системы весов. Для их расчета были использованы материалы отдела текущей промышленной статистики ЦСУ.
Индексы исчислялись по следующим отраслям производства (в скобках указаны веса индексов):
Дополнительно к индексу физического объема промышленного производства был исчислен индекс производительности труда, полученный путем деления общего промышленного индекса на ряд относительных чисел, характеризующих динамику проработанного времени (в человеко-днях). Наряду с индексами за 20-е годы был составлен также и индекс физического объема производства в дореволюционной России за период с 1885 по 1913 г. с базой на 1900 г.
В табл. 9 приведены результаты сравнения темпов динамики промышленной продукции по индексу Конъюнктурного института и по учету ЦОС ВСНХ в довоенных ценах. В целом темпы роста промышленного производства и тем и другим источником отражены сходным образом. Однако данные Конъюнктурного института обнаруживают большую дисперсию (10, 668) по сравнению с учетом ВСНХ (9,401). Это было связано с различиями в методах подсчета. При простом суммировании довоенной стоимости продукции процентное увеличение показателя от срока к сроку зависит не только от разности размеров продукции, но и от абсолютной величины показателей, по которым эта разность вычисляется. Скажем, если в двух соседних месяцах разность между размерами производства составляет 50 единиц и его абсолютные размеры равны 100 и 150, то увеличение составит 50% , а если размеры равны 200 и 250, то только 25 %. При расчете же средней геометрической абсолютная величина показателей не влияет на значение индекса.
В ряде случаев, например, в декабре 1923 г. или апреле 1924 г. индексы Конъюнктурного института и учет ЦОС ВСНХ дали различное направление динамики развития промышленности. Это объясняется влиянием весов индекса. ЦОС ВСНХ просто складывал размеры продукции по разным отраслям, а Конъюнктурный институт производил их взвешивание по числу рабочих и количеству двигателей. Ясно, что эти веса могли не соответствовать размерам производства отрасли, что приводило к искажениям.
Вообще система весов была слабым местом индекса физического объема промышленного производства. Со временем численность рабочих и размеры производственного оборудования в разных отраслях изменялись неодинаковым образом. Так произошло, например, с тяжелой и легкой промышленностью, изменившими свой удельный вес в составе промышленности за 20-е годы. Строившийся по неизменным весам индекс не отражал этих изменений и тем самым искажал реальные производственные пропорции. Однако индекс был единственным источником, по которому можно судить о динамике тяжелой и легкой промышленности с 1921 г. Соответствующие исчисления других учреждений содержат более поздний материал и не всегда раскрывают помесячную динамику. Поэтому без использования данных индекса физического объема промышленного производства исследователь не может обойтись, но он должен четко сознавать его недостатки.
Несколько слов следует также сказать и об индексах производительности труда в промышленности. По идее они должны были отражать степень эффективности промышленного производства, поскольку последняя характеризуется наибольшими материальными результатами при наименьших затратах труда. Однако индексы производительности труда не вполне отвечали этой задаче, так как не учитывали изменения интенсивности труда. Статистики обратили внимание на этот недостаток, но преодолеть его им не удалось.
Коэффициенты корреляции позволяют определить, насколько полно были представлены Конъюнктурным институтом данные о государственной промышленности, как отражалась ими взаимосвязь между промышленным производством и другими частями народного хозяйства (см. схему 5.). Заметно, что между отдельными отраслями промышленности существовали вполне определенные взаимосвязи. От размеров продукции добывающей промышленности зависел объем производства средств производства, а тяжелая промышленность оказывала воздействие на размеры продукции легкой промышленности. Число рабочих заметнее всего влияло на объем производства горной промышленности, испытывавшей некоторую нехватку рабочих рук. Менее заметно оно влияло на размеры производства тяжелой и легкой промышленности, сосредоточенных в городах, где еще существовала безработица. Воздействие роста производительности труда сильнее всего проявлялось в тяжелой промышленности. Но в общем производительность труда не слишком тесно была связана с промышленной продукцией. Это объясняется тем, что в середине 20-х годов индустрия работала в основном на старом оборудовании и степень его изношенности была более сильным фактором, воздействовавшим на производство, чем производительность труда. К сожалению, данные об основных фондах в показателях Конъюнктурного института отсутствуют. Дело в том, что сведения об их помесячной динамике неоткуда было получить, так как балансовые отчеты промышленности составлялись лишь на 1 октября каждого года.
Что касается взаимоотношений промышленности с другими отраслями народного хозяйства, то видно, что объем производства горной промышленности, требовавшей перемещения к центрам производства огромной массы сырья и топлива, сильно влиял на размеры грузооборота железнодорожного транспорта; от роста производства легкой промышленности зависели обороты товарных бирж; развитие тяжелой промышленности было связано с кредитованием, всей промышленности — с государственными доходами; количество рабочих воздействовало на размеры находившейся в обращении казначейской валюты.
Таким образом, показатели Конъюнктурного института позволяют проследить связи государственной промышленности с состоянием транспорта, внутренней торговли, государственных финансов, денежного обращения и кредита. Однако непосредственные контакты промышленности с крестьянским хозяйством проследить не удается. Это связано с включением в число показателей только сведений по крупной промышленности. Данных о динамике средней и мелкой промышленности Конъюнктурный институт получить не смог. На важность развития мелкой промышленности в деле осуществления экономической смычки с крестьянством указывал В. И. Ленин. Поэтому отсутствие сведений о динамике мелкого промышленного производства является весьма заметным недостатком статистики 20-х годов.
Последний раздел «Труд» содержал 11 показателей о реальной и номинальной заработной плате рабочих крупной промышленности в целом по стране и для Москвы, а также о динамике безработных и числе получивших работу за месячный срок. Источником сведений послужили данные ВЦСПС и Наркомтруда.
Сведения о заработной плате позволяют изучить вопросы роста благосостояния рабочего класса и развития спроса городского населения на сельскохозяйственные продукты. Надо сказать что заработная плата рабочих была довольно тесно связана с размерами промышленного производства (r= +0,518). Поэтому ее целесообразнее рассматривать в составе данных о развитии государственной промышленности. Что же касается безработицы, то заметное влияние на ее развитие оказывала миграция сельского населения. «Основным источником, откуда пополняются кадры безработных, является деревня, выбрасывающая в город излишнюю рабочую силу», — указывала XV конференция ВКП(б). Поэтому изучение динамики безработных важно для анализа взаимоотношений между городом и деревней в сфере обмена населением. По данным Конъюнктурного института можно установить обратную и очень тесную взаимосвязь между числом безработных и продукцией легкой промышленности (r = —0,742). С другими же отраслями промышленности количество безработных было связано слабо. Таким образом, рассматриваемые нами данные позволяют проследить, в какие отрасли народного хозяйства направлялся поток сельской миграции.
Итак, показатели состояния народного хозяйства СССР, составлявшиеся сотрудниками Конъюнктурного института, являются чрезвычайно ценным источником о взаимоотношениях между социалистической промышленностью и мелкими крестьянскими хозяйствами в СССР в 20-е годы. Важным их преимуществом является то, что они позволяют не только установить, как отражался механизм смычки на всех элементах народного хозяйства, но и изучить процесс осуществления экономической смычки в динамике на всем протяжении 20-х годов. Особенно подробны данные Конъюнктурного института за период с октября 1922 г. по конец 1927 г. Это объяснялось тем, что в связи с эмиссией червонца с конца 1922 г. и денежной реформой 1924 г. удалось добиться устойчивой стоимостной оценки результатов хозяйственной деятельности, наладить систему учета всех элементов народного хозяйства, обеспечить сопоставимость показателей.
С 1928 г. число показателей, по которым велась регистрация, было значительно сокращено, хотя наблюдения за экономической конъюнктурой и продолжали осуществляться. Поэтому изучение динамики народного хозяйства в конце 20-х годов уже не может вестись с такой же детальностью.
Источник: Ю.П. Бокарев, «Социалистическая промышленность и мелкое крестьянское хозяйство в СССР в 20-е годы»