Исчисление размеров советской экономики: статистический аспект

Чтобы выяснить темпы экономического роста Советского Союза и сопоставить их с динамикой других стран, необходимо правильно исчислять размеры его народного хозяйства. К сожалению, на этом пути исследователь сталкивается с несколькими практически неразрешимыми сложностями. Во-первых, в советском народном доходе практически не учитывалась сфера услуг, кроме транспорта, связи и торговли. Советские статистики принимали за национальный доход «итог чистой продукции отдельных отраслей материального производства,… разность между валовой продукцией и материальными производственными затратами». [см. Народное хозяйство СССР в 1960 году, Москва, 1961 г., с. 873] В структуре советской экономики вы не найдете образования и здравоохранения, равно как и других отраслей сферы услуг.

Между тем, доля этого сектора в валовом продукте развитых стран очень велика. В США на сферу услуг приходилось порядка 2/3 ВВП. На долю здравоохранения, образования и социальных услуг в 2017 году относилось 8,7% ВВП; профессиональные и коммерческие услуги, включая научно-техническое обслуживание и юридическую помощь, составили 12,5% американского валового продукта; разного рода финансовые услуги и сдача недвижимости в аренду еще 20,8%. [см. BEA, Value Added by Industry as a Percentage of Gross Domestic Product] Ясно, что исключение сферы обслуживания из учета народного дохода занижает размеры советской экономики. Кроме того, ряд отраслей сектора услуг, широко развитых в западных странах, не был распространен в Советском Союзе вследствие специфики его общественного устройства. Так, значительная часть жилья предоставлялась государством за символическую плату или находилась в частном владении, что исключало широкое распространение аренды недвижимости. Полный контроль государства над банковской системой ставил шлагбаум перед развитием частного кредитования, а отсутствие финансовых рынков делало невозможным развитие соответствующих услуг.

С другой стороны, советская статистика завышала темпы роста материального производства. Учет велся в постоянных ценах. Базисная дата, от которой велось исчисление, приходилась на период форсированной индустриализации. В это время появилось большое количество новых отраслей промышленности, причем стоимость новых товаров первоначально была очень высока В дальнейшем, по мере отладки технических и управленческих процессов, общего развития народного хозяйства, текущие цены на промтовары снижались. Но статистика, считавшая выпуск в постоянных ценах, игнорировала этот факт, завышая темпы роста промышленного производства. Попытки как-то скорректировать этот эффект натолкнулись на методологические проблемы и дали неприемлемо высокий, многократный разброс.

Кроме того, в советскую статистику производства засчитывался и выпуск недоброкачественной продукции. Его масштабы так же невозможно установить с приемлемой точностью.

Таким образом, статистика, с одной стороны, недооценивает масштабы советской экономики, не учитывая ряд отраслей сферы услуг, а с другой стороны переоценивает скорость прироста промышленного производства. К этим проблемам добавляется специфика советской структуры цен. В целях поощрения промышленности советские плановые органы систематически занижали стоимость сырья и завышали цены на конечную продукцию. На это накладывались диспропорции в структуре цен внутри промышленного сектора. Как отмечал академик Юрий Яременко, «были времена, когда валютный курс составлял 50-60 рублей за доллар, но в инвестиционной сфере он составлял в этот период, может быть, 2 рубля за доллар, а в сфере производства оружия рубль был в два раза дороже, чем доллар. В некоторых сферах инвестирования оборонного сектора при переоценке предприятий оказалось, что долларовая оценка была в 10 раз выше рублевой.» [см. Ю.В. Яременко «Экономические беседы», беседа 10, с 178-179] Пересчет советских цен на мировые приводил к радикальной переоценке хозяйственной структуры и торгового баланса.

Учитывая все эти проблемы, следует очень осторожно относиться к той статистике, которая ходит в литературе, посвященной советской экономике. Как слишком оптимистичные цифры, приводимые в официальных сборниках, так и чрезмерно низкие, которые приводят их критики, могут быть очень далеки от реальности. Некритическое восприятие таких данных может привести к совершенно ошибочным выводам. Для лучшего понимания сложности исчисления размеров советского народного хозяйства и объемов производства отдельных отраслей предлагаю вашему вниманию фрагменты из двух книг, посвященных экономической истории СССР. Первый отрывок принадлежит перу отечественного экономиста Сергея Прокоповича и касается периода форсированной индустриализации, второй, который я перевел с английского, написан западным исследователем Алеком Ноувом и охватывает всю советскую экономическую историю, но много менее детально. В дополнение к этим фрагментам прилагаю выдержку из статьи Григория Ханина и Василия Селюнина «Лукавая цифра», иллюстрирующую рассуждения Ноува о систематическом завышении показателей прироста материального производства в советской экономике.

Из книги С.Н. Прокоповича «Народное хозяйство СССР», том 2, гл. XIII. 1952 год.

Народным доходом в экономической литературе называются две совершенно различные величины: во-первых, продукция всех отраслей народного хозяйства на территории данного государства, совокупность всех материальных благ и услуг, произведенных на территории страны физическим и умственным трудом ее населения в течении года, во-вторых, сумма доходов всех граждан страны в течение года, независимо от характера их источника, — народного хозяйства, нематериальных профессий или государственного бюджета и заработков на территории других государств, за вычетом заработка иностранных граждан на национальной территории.

Обе эти величины могут быть измерены только в их ценностном выражении. Первая величина, продукция народного хозяйства, равняется валовому доходу, полученному в течение года живущими на территории страны людьми от всех материальных отраслей их деятельности, — собирания и производства продуктов, полезных для человека, придания им нужной формы, их хранения, очистки, сортировки и упаковки, ведения отчетных книг, их перевозки, разверстки, торговли и отпуска потребителям, а также от отраслей материального производства, направленных на обслуживание самого человека, его перемещений (перемещение рабочих и служащих, пассажирский транспорт) и его сношений с другими людьми (почта, телеграф, телефон), за вычетом всех материальных издержек в этих отраслях народного хозяйства.

Большим недостатком современных учетов производства народного хозяйства является неучет в них продукции домашнего хозяйства: производства пищи, шитья, починки и чистки одежды, омовений тела, починки мебели и утвари и т. д. Попытка учесть народный доход от домашних работ была произведена в Соединенных Штатах С. А. в 1913 г. и дала следующий поразительный результат: народный доход от труда домашних хозяек был исчислен в 9.980 мил. долларов при 28.655 мил. национального дохода, или 34,8% этого дохода.

Исчисление народного дохода предполагает наличие статистических данных о валовой продукции всех отраслей народного хозяйства и об их материальных издержках производства как в натуральных единицах счета, так и в денежной оценке; оценка эта может производиться как по рыночным ценам соответствующего года, так и по неизменным для ряда лет ценам базисного года. Учет народного дохода в неизменных ценах устраняет влияние на его величину как рыночной конъюнктуры, влияющей на высоту текущих рыночных цен, так и влияние политической власти на рыночные цены или их замены ценами указными; поэтому в России, начиная уже с народного дохода в 1913 г., наряду с его учетом в текущих рыночных ценах, он учитывался также в неизменных ценах, сначала довоенных 1913 г., затем 1926/7 г. После ликвидации новой экономической политики с 1931 г. был сохранен лишь учет в неизменных ценах, учет в текущих ценах был прекращен, так как цены эти перестали быть вольными, рыночными, и превратились в цены указные, стали орудием народно-хозяйственной политики правительства.

Однако, учет народного дохода и в неизменных ценах также обладает двумя недостатками. Если бы народное хозяйство СССР из года в год производило одни и те же продукты и изделия неизменного качества, учет его народного дохода в неизменных ценах был бы безукоризненно точным. Но в обстановке развивающихся производительных сил, когда каждый год производится не только все большее количество одних и тех же продуктов и изделий неизменного качества, но улучшается также их качество и производятся также новые продукты и изделия, раньше не производившиеся, этот учет перестает быть точным. В советской России в настоящее время производится много машин, в 1926/7 г. не производившихся; как определить их рыночную стоимость в ценах 1926/7 г.?

Другим органическим недостатком неизменных цен является игнорирование снижения с развитием производительных сил издержек производства продуктов и изделий, производимых в народном хозяйстве. Неизменные цены предполагают неизменность издержек производства; но в народном хозяйстве с растущими производительными силами издержки производства с течением времени должны сокращаться. Поэтому исчисление народного дохода в неизменных ценах через 5, 10 или 20 лет дает величины, значительно превосходящие его исчисления по действительным издержкам производства. Поэтому, исчисление народного дохода в неизменных ценах дает несомненно преувеличенное определение его роста.

Общее представление о росте народного дохода в Советской России в старых границах в неизменных ценах 1926/7 г. дает следующая таблица (в миллиардах рублей и рублях):

Первое более или менее обоснованное исчисление народного дохода в неизменных ценах в годы периода восстановления народного хозяйства СССР мы имеем для 1924/5 г., после проведения денежной реформы 1924 г., когда народный доход достиг 16,8 миллиардов рублей (по ценам 1926/7 г.). С этого года темпы роста народного дохода составляли по периодам:

Чтобы устранить пертурбационное влияние разной продолжительности этих четырех периодов, увеличим первые два до 5 лет; тогда мы будем иметь, следующий ряд приростов народного дохода по периодам: 81,4%, 96,5%, 111,6%, и 80,3%.

Быстрый рост народного дохода в годы восстановления народного хозяйства СССР не должен вызывать удивления. Экономический процесс восстановления его производительности заключался в том, что с помощью небольших сравнительно затрат новых капиталов возвращались к жизни большие количества национального капитала, находившиеся после пережитой катастрофы в состоянии бездеятельности, или, как выражались в Советской России, «на консервации». Когда большие количества национального капитала не работают, сравнительно небольшие новые затраты могут дать увеличение работающей части национального капитала на 15-20% в год и соответствующее увеличение народного дохода.

Эта причина высоких темпов роста народного дохода должна была прекратить свое действие в 1927 г., когда старый размер национальной продукции был достигнут. Дальнейший рост производительных сил и народного дохода мог происходить только за счет новых капиталов, вливаемых в народное хозяйство. Перспективы их получения были плохие, и руководители Государственной плановой Комиссии ожидали в будущем значительного падения темпов роста национальной продукции и народного дохода. В действительности получилось обратное: темпы роста народного дохода в годы двух первых пятилетних планов даже превзошли его темпы в годы периода восстановления .

Эти темпы роста народного дохода являются совершенно необычными. Г. Кассель принимал, что для западно-европейских стран перед войной 1914-1918 гг. был нормален рост народного дохода в год на 3%, в пятилетие — на 16%.

Если до революции Россия была страной земледельческой, то в настоящее время ведущим началом в ее народном хозяйстве является развитие промышленности. Только для определения меры роста ее за 1913-1937 гг. нельзя просто разделить сумму народного дохода от промышленности в 1937 г. на доход от нее в 1913 г., и принять, что ее чистая продукция увеличилась за этот период времени в 9,25 раз.

Во первых, с 1929 г. в советской статистике в промышленное производство начали включать также лесное дело, рыболовство и охоту, — заготовку дикорастущего леса, ловлю рыбы, зверя и птицы, собирание воска и меда от диких пчел, грибов и ягод. Если бы такая классификация отраслей хозяйства была принята в международной статистике, мы получили бы довольно удивительные результаты, как например, что выше всего, на все 100%, промышленность развита у австралийских туземцев и жителей Андаманских островов. Да и примитивное население русской равнины с его рыбными ловлями, бобровыми гонами, охотой на пушного зверя, перевесищами для ловли птиц и бортными ухожьями и низким уровнем развития земледелия и скотоводства тоже оказалось бы стоящим на очень высоком уровне промышленного развития.

Во вторых, с 1929 г. в промышленное производство советские статистики начали включать также такие процессы первичной обработки продуктов сельского хозяйства, которые раньше или совсем не учитывались, или учитывались в продукции сельского хозяйства. Таковы размол зерна на муку, обдирка крупы, выжимка масла из масличных семян, трепанье льна и пеньки, очистка хлопка от семян, забой скота и птицы, — все эти промышленные по существу операции лишь на высших ступенях хозяйственного развития могут быть отделены от сельского хозяйства. Советская статистика, например., относит в продукцию промышленности производство хлопкового и льняного волокна, — не говоря уже о производстве растительных масл и мяса; она так расширила понятие промышленной переработки, что в настоящее время почти вся продукция сельского хозяйства представляет собой сырой материал для промышленности, — за исключением части овощей, фруктов и ягод, молока, яиц, птицы.

Затем из учета народного дохода уже в первом пятилетнем плане был исключен пассажирский транспорт, а в третьем исключена и народная связь. В третьем пятилетнем плане полностью проведено «понимание народного дохода, как суммы чистых продукций лишь тех отраслей народного хозяйства, которые производят натурально-вещественные потребительные блага». Между тем, обе эти статьи далеко не ничтожны по своим размерам. Если доход от транспорта по перевозке грузов равнялся в 1937 г. 5,2 миллиардам рублей, то доход от перевозки пассажиров составлял около 1,3 млрд. рублей.

Методика учета национальной продукции в неизменных ценах слагается из следующих счетных операций: 1) учета продукции каждой отрасли народного хозяйства в натуральных единицах; 2) оценки этой продукции по ценам базисного года; 3) учета материальных затрат производства в натуральных единицах; 4) их оценки по ценам базисного года. Посмотрим как соблюдаются эти методические требования в советской статистике народного дохода.

Аграрный сектор

Начнем с сельского хозяйства. Валовой доход, материальные издержки производства и чистый народный доход от него в неизменных ценах 1926/7 г. составляли:

В этом учете мы видим две ошибки. В первые годы после революции в Советской России, как и во всех других странах, в продукции земледелия учитывался собранный с полей урожай. В 1933 г. советская статистика начала учитывать урожай зерновых хлебов биологический, на корню, за вычетом только 10% на утери при уборке и обмолоте, которые равняются в России приблизительно 20-25% биологического урожая; в 1937 г. был прекращен также вычет 10% на утери, и в народный доход начали полностью включать биологический урожай. [см. Словарь-справочник по социально-экономической статистике, Москва, стр. 88; N. Jasny, Intricacies of Russian national-income Indexes, The Journal of Political Economy, vol. XV, No. 4, p. 302.] В 1939 г. эта система учета была распространена на технические культуры и затем на все культуры, так что осыпавшиеся зерна, оставшиеся в земле картофель и свекла или хлопок, не убранный из-за выпада снега, по инструкции 21 июля 1939 должны были включаться в доход от сельского хозяйства.

Другая ошибка сделана Государственной плановой Комиссией в третьем пятилетнем плане развития народного хозяйства СССР в 1938-1942 гг. В нем даны следующие цифры валовой и чистой продукции сельского хозяйства (в миллиардах рублей и процентах):

Подобное превышение чистого дохода отрасли народного хозяйства над ее валовым доходом представляет собой уникум в экономической литературе.

Индустриальный сектор

О росте валового и чистого дохода промышленности мы располагаем следующими данными (в миллиардах рублей по ценам 1926/7 г.):

Цифры валовой продукции промышленности и чистого дохода от нее за 1928-1937 гг. мы считаем сильно преувеличенными.

Во-первых, как мы уже указывали, в Советской России к промышленности отнесены не только рыбная ловля, охота за пушным зверем и птицей, заготовка и сплав дикорастущего леса, но и первичная переработка сельскохозяйственных продуктов, вплоть до забоя скота и птицы, очистки от семян хлопкового волокна, приготовление льняного и пенькового волокна, выжимки растительных масел и т. д.

Во-вторых, с прогрессом денежного хозяйства многие производительные процессы, производившиеся в домашнем хозяйстве, — производство тканей, одежды и обуви, печение хлеба, приготовление пищи, — статистикой раньше не учитывавшиеся, в настоящее время обособились в самостоятельные производства и статистикой учитываются; также и многие ремесленные и кустарные производства, прежде очень не полно учитывавшиеся, в настоящее время приобрели фабричный характер и учитываются полностью.

В третьих, учет новых производств, отсутствовавших в стране в 1926/7 г., производится в сильно преувеличенных размерах. Их продукция учитывается экономистами по отпускным ценам первого года выпуска этих продуктов на советский рынок. Цены эти, при высокой себестоимости продукции в первый год ее выпуска, неизбежно должны быть ненормально высокими. Тем не менее, как мы уже отмечали, именно по этим вздутым ценам производится в последующие годы учет продукции всех производств, возникших после 1927 года*). Особенно широко распространен этот учет новой продукции по сильно повышенным ценам в машиностроении и металлообработке, — отрасли, получившей в Советской России чрезвычайное развитие. Валовая продукция этой отрасли промышленности росла в СССР следующим образом (в миллиардах рублей по ценам 1926/7 г.):

В четвертых, в исчислениях народного дохода в СССР в учет включается и производство советской промышленностью брака и изделий плохого качества. При плохой организации технического контроля в промышленности и торговле продукция нестандартного качества и явный брак сбывались и продолжают сбываться потребителям как товар надлежащего качества и учитываться в валовой продукции промышленности. Количество же брака в годы первой пятилетки достигало по данным, опубликованным в советской экономической печати, до 30% ее валовой продукции. Анкета, произведенная в 1929-1930 гг. Центральным Союзом потребительных обществ, Высшим Советом народного хозяйства и Народными Комиссариатами труда и рабоче-крестьянской инспекции установила, что процент товаров плохого качества во всех почти обследованных отраслях промышленности превышал 25%, часто достигая до 50% и более. [см. Торгово-промышленная Газета 1929 г., 25 октября; Экономическое Обозрение, 1929, № 10, стр. 29.]

В годы второй пятилетки количество брака значительно упало, но далеко еще не было уничтожено. В своем докладе в Верховном Совете о государственном бюджете на 1947 г. министр финансов Союза ССР Зверев утверждал, что «многие хозяйственники продолжают непроизводительно тратить ценнейшие материалы и сырье, допускают значительный брак продукции». — «За 9 месяцев 1946 г. себестоимость осветительной электролампы на заводе № 643 оказалась в пять раз выше, чем на заводе № 632. Объясняется это главным образом большим браком изделий. Вот цифры. На заводе № 632 потери от брака составляют 7,3 процентов к стоимости производственных затрат, а на заводе № 643 — 47,3 процента».

Влияние выпуска недоброкачественной продукции на народный доход заключается не только в том, что труд рабочих и служащих, производящих брак, не производит никакой новой ценности, но также в том, что он уничтожает сырье и вспомогательные материалы, расходуемые на производство брака.

Строительство

Совсем плохо обстоит дело в советской статистике с учетом народного дохода от строительства. Так как в условиях советского хозяйства дома не являются предметом купли и продажи и на новые стройки, как принадлежащие государству, рыночных цен нет и быть не может, то валовая продукция строительного дела учитывается по себестоимости построек; [см. Народный доход СССР, его образование и учет, Москва, 1939, стр. 156] народный доход от строек принимается равным издержкам их производства за вычетом стоимости материальных затрат, т. е. принимается равным заработной плате архитекторов и строительных рабочих.

Учет и валовой продукции, и материальных издержек, и народного дохода от строек ведется, следовательно, в ценах года производства работ, а не в ценах 1926/7 г. При таком способе учета народного дохода от строительного дела мы считаем даваемые советской статистикой цифры этого дохода, — 6 200 млн. рублей в 1932 г., 5 600 млн. рублей в 1937 г., — совершенно необоснованными. Это — доход в текущих, изменчивых ценах 1932 и 1937 гг., а не в неизменных ценах 1926/7 г., притом учтенный по издержкам производства, а не по рыночной цене продукции.

Чтобы исчислить валовую продукцию строительного дела и народный доход от него в неизменных ценах 1926/7 г., нужно прежде всего для каждой отрасли строительства установить натуральную единицу меры и затем определить ее денежную оценку по ценам 1926/7 гг. Для жилых зданий, фабрик и заводов, торговых и административных помещений такой натуральной единицей может быть кубический метр их объема или квадратный метр их площади. До проведения этой реформы в способе учета валовой и чистой продукции строительного дела все цифры, даваемые советской статистикой о размерах народного дохода от этой отрасли народного хозяйства, не имеют никакой познавательной ценности.

Транспортный сектор

Учет народного дохода от транспорта в 1922-1931 гг. производился следующим образом: учтя валовой доход железных дорог в ценах соответствующего года, его сумма делилась на общий индекс цен, вычисленный на основе цен 1913 г. — 100. При таком способе учета народного дохода, приносимого железными дорогами на его величину оказывали влияние и рост тарифных ставок, и изменение цен на расходуемое топливо и прочие издержки производства; общий индекс цен мог сильно расходиться с индексом цен на доходы и материальные расходы железных дорог. С 1931 г. за единицу учета принимается величина народного дохода от перевозки одной тонны груза на один километр пути в 1926/7 гг., и величина эта множится на число тонн-километров работы, произведенной транспортом в год учета; при этом способе учета не принимаются во внимание те изменения в материальных издержках транспорта (напр. расходов топлива, материальных расходов по содержанию пути и т. д.), которые могли произойти при расчете на один тонно-километр работы.

Ошибка, происходящая от применяемого в настоящее время способа определения народного дохода от транспорта, не может быть большой; гораздо большее значение имеет неучет в нем работы по перевозке пассажиров.

Торговля

Народный доход от розничной торговли учитывается в Советской России на основе размеров чистого товарооборота, за вычетом налога на оборот, и величины торговой накидки в 1926/7 г., за вычетом той ее части, которая расходовалась в том же 1926/7 г. на материальные торговые издержки (включая транспортные издержки). Сумма чистого розничного оборота не переводится, следовательно, с текущих цен на неизменные цены 1926/7 г., мы имеем здесь учет дохода от торговли не в неизменных, а в текущих ценах, только с сохранением неизменной высоты торговой наценки и материальных расходов, бывших в 1926/7 г.

Таким образом, принятый в Советской России способ исчисления народного дохода от торговли не устраняет влияния изменения цен на материальные торговые издержки. Если торговый доход от сельского хозяйства и промышленности должен вычисляться по неизменным ценам 1926/7 г. на их продукты, изделия и материальные затраты, то, по тем же соображениям, и при вычислении дохода от торговли нужно исходить из цен 1926/7 г.

В настоящее время в СССР правила эти не соблюдаются. По свидетельству Краснолобова, чистая продукция в торговле и общественном питании «определяется по динамике товарооборота, т. е. без учета сдвигов в условиях производства, в частности, — изменений в нормах затрат топлива и материалов на единицу продукции». [см. Проблемы экономики, 1940, IX, стр. 55.]

Общий вывод

Таким образом, из пяти основных слагаемых народного дохода СССР нет ни одного правильного вычисления; в сельском хозяйстве доход от растениеводства преувеличен на 20-25%; рост дохода от промышленности еще более преувеличен, быть может на 30-40%; учет дохода от строительства сделан совершенно произвольно и ничего нам не дает; доход от железнодорожного транспорта напротив преуменьшен, так как в нем не учтена перевозка пассажиров; доход от торговли вычислен также неправильно. Единственный вывод, который мы можем сделать из анализа методики исчисления народного дохода в СССР состоит в том, что цифры его для 1932-1942 гг. являются значительно преувеличенными.

Отрывок из книги Alec Nove «An Economic History of the U.S.S.R.», Appendix: A Note on Growth Rates

Кто-нибудь может спросить, как можно написать экономическую историю России, не ответив на вопрос, который все задают: как быстро растет ее производство? Я неоднократно приводил советские данные, но обязательно предупреждал читателя, что их нельзя воспринимать буквально. Но, если официальные цифры вводят в заблуждение, чем их можно заменить?

Проблема станет понятнее, если мы остановимся на причинах некорректности официальных индексов роста, и рассмотрим попытки ряда западных ученых пересмотреть эти данные. В своих рассуждениях мы считаем, что первичные данные, за исключением разве что сельского хозяйства, достаточно точны. Это не исключает возможности искажать отчетность, но слишком сильные фальсификации невозможны, так как они нарушат процесс планирования и будут обнаружены как получателями товаров, так и контролирующими органами, которые предпримут меры против фальсификаторов. Кроме того, предприятия заинтересованы не только в завышении выпуска для отчетности перед плановыми органами, но и в его сокрытии, когда стремятся создать неучтенные резервы. Кроме того, сама по себе фальсификация данных не так важна, если ее степень не изменяется от одного отчета к другому. Можно назвать это правилом равного обмана: если нет оснований полагать, что масштаб фальсификаций менялся, они не повлияют на цифры хозяйственной динамики.

Сомнения в советской статистике не связаны с проблемой фальсификаций. Все попытки пересмотра советских данных западными учеными базируются на цифрах производства, опубликованных в СССР. Проблема заключается в методах, которые сводят эти цифры воедино, и в смысле агрегированных показателей.

Любой экономист знаком с проблемой исчисления индексов. Огрубленно проиллюстрируем ее на следующем примере. Предположим, что все промышленное производство Шотландии состоит из виски и волынок, и оно изменялось таким образом:

Очевидно, что динамика шотландского производства зависит от цен на виски и волынки. Предположим, что в 1930 году волынки стоили £10, как и виски. Но к 1960 году стоимость волынок выросла до £100, а виски до £20. Таким образом, в ценах 1930 года динамика шотландской экономики будет такой:

Но при расчете в ценах 1960 года результат будет сильно отличаться:

Ни один из этих ответов не является истинным или ложным. Но статистики меняют относительные доли отдельных продуктов по мере изменения цен.

В Советском Союзе с 1928 года относительные цены очень сильно изменились. Продукция самых быстрорастущих секторов народного хозяйства в эти годы оценивалась очень высоко, и использование старых цен завышало индексы роста до 1950 года. Сильнейшие изменения структуры цен пришлись на 1928-37 годы, и, как показал Бергсон в скрупулезных расчетах, индекс роста сильно поменяется в зависимости от того, в ценах какого года производить вычисления.

Если брать цены 1937 года, годовой индекс прироста советской экономики составит 5,5% или 4,8% в альтернативном расчете. А если использовать цены 1928 года, годовой прирост более чем удвоится, до 11,9% в год. Поскольку численность занятых во всех расчетах остается той же, динамика продуктивности труда отличается еще сильнее. Годовой прирост выпуска на одного работника вырастет с 1,7% до 7,9%, в зависимости от использованных цен. Стоит добавить, что доля капиталовложений в национальном доходе за 1937 год, исчисленная в ценах 1928 года, превзошла 44%, тогда как в ценах 1937 года по вычислениям Бергсона составила 25,9%. Излишне говорить, что советские статистики в этом случае никогда не использовали завышенный показатель, предпочитая использовать вычисления в текущих ценах.

До сих пор мы говорили об использовании устаревшей структуры цен, не использовавшейся после 1950 года. Но проблемы этим не исчерпываются.

Все индексы выпуска представляют собой агрегирование множество товаров, не вполне сопоставимых между собой. В любой стране статистики вынуждены сравнивать одежду, автомобили, самолеты, токарные станки и большое число других изделий, которые постоянно модифицируются в важных аспектах. К примеру, как сравнить самолет Дуглас DC3 и DC 9 (эксплуатация самолетов началась в 1935 и 1965 годах соответственно - прим.перев), или автомобиль Ягуар 1950 и 1980 годов? Очевидно, что не 1 к 1. При неизменных ценах других продуктов мы могли бы рассчитать изменение относительных цен на этот товар к прочим в разное время. Но мы этого сделать не можем. Можем ли мы использовать дефлятор общего уровня цен? Но что есть индекс общего уровня цен? Мы не можем распространять общий индекс цен на отдельные товары, такие как самолеты или автомобили, так как цены на них могли вырасти или упасть сильнее общего уровня цен. Значит, нам нужно разработать отдельный индекс цен для сравниваемых товаров. Но тут мы возвращаемся к первоначальной проблеме: самолет Дуглас DC3 не выпускался в 1980 году, а DC9 еще не разработали в 1950. Можем ли мы использовать общий индекс цен на сходные типы товаров, в данном случае на транспортное оборудование? Это рискованно, особенно в машиностроительной отрасли, поскольку множество товаров, выпускавшихся в оба этих года, только начинали продаваться в 1950 году. А это значит, что в это время они стоили относительно дорого, а потом их цена снизилась по мере выхода в массовое производство. В таком случае, использование дефлятора может завысить индекс прироста.

На этом этапе рассуждений мы должны рассмотреть возможность систематических статистических искажений как у центральных органов, так и отчитывающихся структур, таких как министерства, главки и предприятия. Прежде всего, у западных статистических органов, так же сталкивающихся с с идентичными методологическими проблемами сравнения не вполне сравнимых показателей, нет мотива использовать те методы, которые показывают завышенные темпы роста. Во-вторых, если известны методы агрегирования, советские управляющие попытаются выбрать те методы производства, которые покажут наивысшие темпы роста при существующей системе учета. Это отнюдь не обман, это использование существующих правил игры. Ассортимент продукции и используемых материалов часто выбирался с учетом того, чтобы показать более высокий индекс прироста. Это невозможно только в том случае, когда товар абсолютно идентичен, как киловатт-часы в генерации электричества. На выбор производства конкретных типов одежды, тракторов, самолетов и грузовых вагонов могло повлиять то, как они отразятся в статистике прироста производства. На Западе у предприятий нет мотива завышать объем выпуска, и методы производства, дающие наибольшую прибыль, не обязательно соответствуют тем, которые показывают наибольший прирост выпуска по существующей методологии учета.

Предприятия, получающие агрегированные планы выпуска в рублях, заинтересованы в повышении цен, хотя, в силу контроля сверху, им приходится отрицать завышение стоимости продукции. Покупатели могут соглашаться с завышенными ценами либо при отсутствии выбора, либо же в том случае, когда это соответствует их интересам. Так как высокая стоимость комплектующих увеличивают издержки на производство готовой продукции, то при затратном механизме ценообразования, когда прибыль является надбавкой к издержкам, высокие входящие затраты означают более высокие цены и прибыли для предприятий-покупателей. Предприятия, объединения и даже целые сектора экономики прямо заинтересованы в завышении цен. В СССР было много публикаций о скрытом завышении стоимости строительства, машин и ряда потребительских товаров. Часть списка источников по этой теме заполняет страницы третьего издания моей книги «Советская экономическая система». Есть убедительные доказательства того, что в СССР есть сильная тенденция преувеличивать индекс прироста, используя заниженный дефлятор цен.

Выдержка из статьи Г.Ханина и В.Селюнина «Лукавая цифра»

Когда план выполнить трудно либо вовсе невозможно (а такое, увы, бывает), набрать недостающий объем в рублях мыслимо двумя способами: впрямую приписывая натуру (штуки, тонны, метры, киловатт-часы и т. п.) или повышая цену каждой единицы продукции. Первый путь опасен, уголовно наказуем. Гораздо проще и безопаснее второй. Но тут разные отрасли попадают в явно неравное положение. Хуже всего, металлургам, энергетикам, угольщикам, изготовителям строительных материалов, отчасти химикам — словом, работникам сырьевых отраслей. Ассортимент продукции у них устойчив, новые виды изделия появляются редко. А на старую продукцию оптовые цены давно утверждены, записаны в прейскуранты, нарушать их столь же опрометчиво, как делать прямые приписки. Да покупатель и не заплатит дороже, чем положено. Иная ситуация в обрабатывающей индустрии —например, в машиностроении. Конечно, и там давно освоенную продукцию продают по твердым ценам, указанным в прейскурантах. Но ассортимент продукции здесь быстро меняется. Машиностроители в прошлой пятилетке в среднем за год осваивали производство примерно трех тысяч видов новых изделий (для сравнения: все остальные отрасли индустрии, вместе взятые,—лишь по 700 видов в год). Естественно, цен на эти вещи в прейскурантах нет, их надо утверждать заново. А это дело долгое — бывает, годы проходят. Чтобы не тормозить технический прогресс, и без того медленный, на новинку устанавливают разовые и временные оптовые цены. Вот где раздолье для любителей легкой жизни! Не составляет труда накрутить любую цену. Да и постоянная цена, которую впоследствии утвердят, обычно мало отличается от временной.

Уличить виновников довольно-таки непросто. У них наготове великолепное оправдание; новое изделие лучше старого, естественно, и стоит оно дороже. Однако цена обычно растет в гораздо большей степени, чем улучшаются потребительские свойства продукции. Скажем, обычный токарный станок, изготовленный столичным заводом “Красный пролетарий”, стоит около 5,5 тысячи рублей. Тот же станок с числовым программным устройством — 40 тысяч, а оснащенный еще и роботом — 70 тысяч рублей. Насколько же машина, снабженная всеми чудесами техники, производительнее обычной? А в полтора раза. Значит, и цена должна бы подняться максимум в полтора раза, иначе новая техника будет невыгодна покупателю. Но попробуйте поговорить с заводчанами. Они как дважды два докажут, что еще мало берут за новинку. На первых порах затраты на ее производство исключительно велики и не покрываются даже очень высокой ценой. Кто же в таком случае будет двигать технический прогресс себе в убыток?

Приписки и игра цен—наиболее очевидные способы искажения информации. Но есть еще один, завуалированный. В 1985 году на 33 предприятиях качество изделий в виде опыта стали проверять работники Госстандарта СССР, в дополнение к контролю со стороны заводских ОТК. На первых порах вневедомственные инспекторы выбраковывали до 80 процентов изделий...

Даже грубые прикидки показывают, что общая величина искажений в обрабатывающей промышленности велика. Приведем расчет, который при желании может проверить любой читатель по ежегодникам «Народное хозяйство СССР». Продукция машиностроения за 1956—1975 годы в стоимостном выражении возросла в 9,36 раза. Но если взять выпуск тракторов, автомашин, вагонов, дизелей, электромоторов и еще ряда изделий в штуках либо в других натуральных измерителях (всего мы взяли 48 видов продукции машиностроения), то рост в среднем составив 4,24 раза. Тоже, конечно, немало, но до стоимостных приростов далековато. Расчеты более тонкими методами (примерно по сотне видов машин и оборудования) убеждают, что в 1976-1983 годах разрыв между показателями углубился; в физических единицах производство техники возросло за этот период на 9%, а при исчислении в рублях — на 77%. Официально признана только вторая цифра, по ней и судят о темпах развития машиностроения. Темп, конечно, великолепный, неясно лишь, куда запропастились колоссальные прибавки производства. Ответ как раз и дают расчеты в натуре: речь идет о машинах, которых не было.

По части искажения информации от машиностроителей и автомобилистов не отстают и строители. Оптовых цен в собственном смысле у них нет. Стройки неповторимы и на каждую составляется своя смета. Если исполнители не укладываются в нее, денег добавят. Повод для удорожания всегда под рукой; это не учли, то забыли. Статистика показывает нам непрерывный рост строительства. Измерителем успехов служит объем строительно-монтажных работ - в сущности, тот же вал. В него включают стоимость израсходованных ресурсов и прибавку, созданную живым трудом. Проще сказать, строителей уважают за то, что они израсходовали много денег. По такому счету за всю пятую пятилетку (1951—1955) объем строительно-монтажных работ составил 52,1 миллиарда рублей, а в последнее десятилетие ежегодно осваивается более 60 миллиардов. Причем ЦСУ СССР к этим цифрам делает примечание: данные приведены в сопоставимых ценах.

… Четверть века назад страна ежегодно вводила не меньше, а то и больше мощностей по производству электроэнергии, чугуна, стали, готового проката, по добыче угля, нежели в 1983 году. И это при громадном увеличении расходов, в том числе и на производственное строительство. Ситуация особенно усложнилась в десятой пятилетке, то есть во второй половине 70-х годов. Новосибирские ученые К. Вальтух и Б. Лавровский просчитали реальные вводы новых мощностей в натуральных измерителях. Поясним, что это значит. Если построена, к примеру, шахта, то определяется, сколько тонн угля она способна дать за год, если электростанция — то сколько киловатт-часов она за год выработает. Всего исследователи взяли 59 видов мощностей. Этот перечень практически охватывает все новые производственные объекты, сданные в эксплуатацию. И что же? В десятой пятилетке вводили в действие меньше, нежели в девятой, мощности 42 видов. 42 из 59! Этот неприятный процесс продолжался и позднее. В 1981— 1983 годах снова абсолютно уменьшался ввод предприятий по производству электроэнергии, добыче угля, железной руды, выпуску стали, труб, удобрений, пластмасс и многого другого. Всего падение отмечено по 38 видам новых мощностей из 55 учтенных. В ряде отраслей прибавки не восстанавливали даже выбытия старых мощностей, которые свое отслужили и подлежат списанию.

Без точной цифры просто немыслимо предвидеть события — планы будут сами по себе, жизнь сама по себе. Встанем мысленно на место плановика. Перед ним отчет: такая-то отрасль в прошлой пятилетке увеличила производство на 40 процентов. Вряд ли на перспективу плановик задаст меньший прирост, хотя в глубине души и подозревает, что отчет завышен. Да и кто позволит ему вольничать! На первый раз скептику объяснят; дашь им прирост в 20 процентов, так они эту цифру одними ценами накрутят, реальный выпуск продукции может и упасть, этого ты хочешь? Нет, этого плановик не хочет. Под завышенный план в рублях верстается натура — столько-то тракторов, турбин, генераторов, станков и прочих приятных вещей. Теперь их можно распределить между будущими потребителями. По объемному заданию рассчитывается производительность труда, себестоимость, материалоемкость... На бумаге все прекрасно и удивительно. Арифметических ошибок нет, балансы стыкуются, пропорции в ажуре.

Дальше начинается грешная жизнь. На поверку промышленность не даст и четверти намеченных прибавок в натуре. Это не предположение. К примеру, в прошлой пятилетке планировали увеличить добычу угля на 54—84 миллиона тонн, фактический прирост составил 10 миллионов. Производство проката черных металлов предполагалось нарастить на 14—17 миллионов тонн, на деле прибавка равна 5 миллионам. Выпуск цемента поднялся на 6 миллионов тонн при задании 15—17 миллионов. Желающие могут самостоятельно продолжить сличение планов и реалий — задания на пятилетку публиковались, отчеты тоже.

Искажение информации, на наш взгляд,— главная причине товарно-денежной несбалансированности (денег у населения больше, чем нужных товаров в торговле). За бумажную продукцию платят ведь настоящие рубли. Подсчитано, что в машиностроении фиктивный рост производства составляет, как минимум, 5 процентов в год. За такую прибавку полагается увеличить фонд зарплаты процента на 3, что и делают. Добавочные деньги на руки розданы, а под них ничего не произведено. Откуда же возьмется баланс денег и товаров?