Кто стелет красную дорожку «заводам смерти»? или как ПТК-ашные гринвоши – зеленые штрейкбрехеры - сами себя высекли…
Для тех, кто не в теме, гринвоши - это те, кто под личиной «зеленых» помогает проталкивать «грязные» проекты. Кто такие штрейкбрехеры мы знаем со школьной скамьи - как предателей интересов рабочего класса, продающих борющихся за свои права сотоварищей ради собственного кармана. Утесов исполнял и песенку о них под названием «Кейси Джонс».
Этот пост о «наших», «родных» псевдоэкологах, тех, что работают на подпевках у Росатома и его дочки «РосРАО». Да-да, именно они ездили в турне «по Европам» для знакомства с тамошними заводиками по сжиганию отходов, а потом беззастенчиво врали (ой, извините, рассказывали) нам, как у нас тоже все будет хорошо. Забывая упомянуть, что завод по переработке опасных отходов расположен вдали от населенных пунктов, а против «замечательного» МСЗ, что построен в центре Вены, выступают местные жители и экологи. И что ученые обнаружили диоксиновые загрязнения на десятки км даже вокруг самых современных заводов по сжиганию отходов. И что по этой причине в 2017 году в Европе принят мораторий на строительство новых МСЗ, а старые постепенно закрываются. (А между тем владельцам фирм, что производят печки для сжигания, кушать все еще хочется, вот и толкают устаревшее оборудование на новый рынок). А еще о том, что работают эти МСЗ за счет отчислений жителей. О чем мечтают и наши власти… Собственно, такие предложения уже рассматриваются (составляющую на сжигание отходов собираются внести в платежки по строке ТКО).
Впрочем, эта статья не о турне и поездах по регионам, которые состоялись уже больше года назад . Как говорится, кто старое помянет…впрочем, мне больше нравится вторая часть этой поговорки…
Но, вернемся к делам сегодняшним. В начале декабря состоялся так называемый круглый стол в он-лайн формате, с участием росатомовских гринвошей, по результатам проведенной ими общественной экологической экспертизы (далее – ОЭЭ). Что это была за экспертиза, я думаю, вы можете представить и сами. И я бы не стала распространять информацию об этом позорнейшем мероприятии, если бы не вычитала в их собственных публикациях интереснейшие подробности. https://bellona.ru/2020/12/02/ekspertiza-kambarka/
Так, председатель Союза экологов Республики Башкортостан Александр Веселов (один их тех, что ездил и в Европу, и по регионам, и проводил ОЭЭ) рассказал, что его «комиссия сделала 73 замечания на промежуточной стадии…но 15 замечаний были отклонены без всякой мотивировки…..Пришлось включать замечания в рекомендации». В эти 15 рекомендаций вошли такие как
- «заявленной температуры в 1200 градусов, указанной в проекте, недостаточно для технологической безопасности этого процесса», «должно быть минимум 1500 градусов»
2. необходимо выделить средства на мониторинг водозабора, находящегося поблизости от объекта (т.е. эти мероприятия в проект вообще не заложены)
3. необходимо доработать оценку воздействия на окружающую среду (ОВОС) в части влияния мышьяка на состояние подземных вод (т.е. ОВОС проведена не в полном объеме)
И – главное – вывод (не в заключении ОЭЭ, а в выступлении) «этот объект будет влиять на окружающую среду. Мы не можем давать гарантию, что то, что заложено в проекте, будет исполняться на 100%».
Обратим внимание читателей, сумевших одолеть текст до этого места, на 3 момента.
- На какой-то промежуточной стадии они сделали 73 замечания… Однако в ОЭЭ не существует промежуточных стадий. Экологическая экспертиза – это инструмент выявления несоответствия представленных документов требованиям природоохранного законодательства и оценки допустимости реализации проекта, а не представления замечаний.
Согласно п.15 Положения о порядке проведения ГЭЭ экспертная комиссия определяет
- соответствие намечаемой деятельности требованиям НПА по вопросам охраны окружающей природной среды;
- полноту оценки прогнозируемого воздействия на окружающую природную среду;
- экологическую обоснованность допустимости ее реализации;
- достаточность предусмотренных мер по обеспечению экологической безопасности.
Те же задачи стоят и перед ОЭЭ.
2. Было сделано 15 рекомендаций, но заключение – положительное.
По смыслу п.20 упомянутого выше Положения следует, что «необходимость доработки представленных материалов по замечаниям и предложениям, изложенным в Заключении, подготовленном экспертной комиссией» является отрицательным заключением.
В «положительном заключении» не предполагается никакой возможности доработки проекта. Намечаемая деятельность просто и без затей признается соответствующей экологическим требованиям, воздействие признается допустимым, а реализация проекта возможной.
Как же Экспертная комиссия под председательством Александра Веселова смогла выдать «положительное» заключение, если ими представлено 15 рекомендаций по доработке проекта, причем некоторые из них предполагают внесение существенных изменений в технологию? Мы говорим здесь о технологии сжигания опасных отходов, которая собственно и является основной точкой разногласий заказчиков и экологов, ибо именно с установки термического обезвреживания (УТО) будут поступать наиболее опасные токсиканты – диоксины, фураны, тяжелые металлы – в окружающую среду.
3. Александр Веселов, который не только является председателем Союза экологов Республики Башкортостан, но также возглавляет Ассоциацию по обращению с отходами производства и потребления Республики Башкортостан, т.е. человек должный бы обладать некоторыми компетенциями, заявил, что предусмотренная проектом температура сжигания отходов в 1200о С не обеспечивает «технологической безопасности» (подразумевая, видимо, что она не предотвращает выброс дикосинов) и предлагает повысить ее до 1500оС. НО – предложенной технологией на предложенном оборудовании это не предусмотрено. Т.е. нужно совершенно другое оборудование. И, соответственно, другие материалы, выдерживающие этот температурный режим. Т.е. нужно не просто доработать старый проект, а разработать новый – с другим технологическим оснащением. Но как это коррелируется с положительным заключением? Или слово «надо», спущенное (???) сверху, как глас небесный, аннигилирует все остальные доводы? А также способность к мало-мальски аналитическому или хотя бы логичному мышлению.
Кстати, круглый стол этот деятели затеяли по той причине, что их старательно исполненные заказные экспертизы не были учтены при проведении госэкспертизы. РосРАО (нынешний ФЭО) и Росприроднадзор так торопились успеть закончить госэкоэкспертизу ДО получения результатов независимых общественных экспертиз, что не стали дожидаться и своих гринвошей.
Хотя повествование о том, КАК проходила экологическая экспертиза «заводов смерти» и СКОЛЬКО нарушений при этом было со стороны главных действующих лиц – заказчика, надзорного органа, органов власти, МСУ и экспертов – стоит отдельного описания.
Не хотелось бы обойти вниманием и других участников псевдобщественных псевдоэкспертиз.
А, значит, ждите серию. Пока же, на случай, если вдруг прокрастинация одержит надо мной победу, привожу неполный список известных гринвошей, задействованных в росатомовских (и не только) проектах: ЭЦ «Беллона» (руководитель Александр Никитин), Общественный экологический контроль России (Елена Тихомирова, Саратов, член КС), Союз экологов Республики Башкортостан (Александр Веселов), добровольческая организация «Чисто Вятка» (Григорий Поскрёбышев) и, конечно же, ВООП (чья положительная - а как иначе! - экспертиза по всем 4 ПТК была–таки учтена при ГЭЭ). Наиболее плотно от ВООП с Росатомом взаимодействовала Ольга Плямина, отв. секретарь ВООП, директор НИИПЭ, исп.директор Фонда Вернадского, по совместительству дочь известного академика Владимира Грачева, советника гендиректора ГК «Росатом», возглавлявшего Общественный совет при Ростехнадзоре и арестованного за взятку от «РТ-инвест».