Постсталинизм.

Не так давно по сети гуляла (и «заглядывала» в группу ПК) статья «Политштурма» под названием «К вопросу о сталинизме», которая объявила сталинизм несуществующим с позиции самого сталинизма (который всегда считал себя ленинизмом, противопоставляясь троцкизму — как и троцкизм, к слову).

Не станем спорить с этой статьей, тем более, что нового мы не скажем. Есть иная тема, нежели очередной спор с охотниками на оппортунистов.

Эта тема — современный сталинизм, или постсталинизм. По большому счёту, для него не так уж важно, был «просто сталинизм» на самом деле или нет, он возник и подпитывается совершенно иным, нежели условный сталинизм. Он является, с одной стороны, отголоском ностальгии — но не брежневской, а ностальгии по сильному и реально развивающемуся государству, а с другой — требованием движения, борьбы. А, собственно, главным выражением этого культурного, психологического запроса является сталинизм. Эта ностальгия проявляется во многом у молодых людей — и вот почему.

Красный путинизм

Явление красного путинизма, с одной стороны, наивно, а с другой стороны, довольно опасно. В отличии от «белого путинизма», на который работает глубокая любовь ВВП к Солженицыну (сейчас без разницы, реальная или вымышленная), помпезная инаугурация, культурный «здоровый консерватизм» и взаимоподдержка церкви, красный путинизм держится на противостоянии с США (в котором «белый» играет всё-таки меньшую роль), вакханалии 9-го мая, «параде в честь парада», фразах типа «самой главной катастрофы 20 века» и так далее. Есть, правда, и «тьма искусников», которые не прочь «смешивать два эти ремесла». Это и Александр Дугин, который выделяет советское в русском, и (более гротескно) Проханов, у которого есть абсолютно фашистский тезис о государстве, как второй религии русских, и Константин Сёмин 2014-17 годов(за что к нему до сих пор очень большое недоверие в левой среде), и Гоблин (но с ним всё намного сложнее, за чем и следит наша группа в серии заметок «Приключения тупичка»).

Хотя эта идея появилась и до Путина (собственно, Дугин описал её в ярком, чистом виде в статье «Фашизм безграничный и красный» — к слову, при желании, её можно будет разобрать, она довольно любопытна во многих аспектах — пишите в комментариях на этот счёт), однако именно при нём она начала реализовываться с позиции государства. Однако, когда смешением занимаются не такие колоритные персонажи, как вышеупомянутые, то выходит неубедительно. Это и культурный консерватизм КПРФ, и стареющий, впадающий в противоречия Жириновский, и сам Путин с его «10 заповедями строителей коммунизма» и многие другие — имя им Легион.

Однако эти «красные путинисты» представляют и некоторую опасность для информационной картинки. Если сперва они работали на группы старшего возраста и приносили большую выгоду, а с более молодыми «красные» работали только в военно-патриотическом направлении (в основном на 9 мая), и то напополам с «белыми», типа казаков.

Очень и очень многое изменилось с 2014 года — автор статьи лично знает многих, кого «разбудила Украина». Тогда начался новый подъём популярности Путина и ко, и именно в это время начала подниматься известность Сёмина с его агитпропом (по личным впечатлениям — один из символов этого периода для обывателя).

Tubus Show. Избавление от иллюзий.

В это же самое время начал работать Тубус (Егор Иванов), хотя его путь был довольно тернист — от чернушных мультиков до антилиберальной «Вечерней русофобии», от просто путиниста до — сперва красного путиниста (»Кремлебот», и «Тест на патриотизм», в комментариях под которым он (ирончино) спорит с марксистом), долгий дрейф через борьбу с перестроечными мифами (Тальков и Говорухин), критику Навального и (простите за грубость) срача Шарий-Камикадзе. А потом вышли «Страсти по Георгию», после которых Тубус окончательно избавляется от красного путинизма и становится просто красным. Но каким?

Пример Тубуса крайне показателен, и показателен не только переход, но также и то, какого рода красным он стал (хотя идейная эволюция может быть вовсе не закончена). А Тубус является как раз постсталинистом, правда, умеренным, без антитроцкистской и прочей истерики, которая очень многим «постсталинистам» свойственна. Однако— однозначное отношение к «Пражской весне», которое отрицает реформы в любом виде и изрядная доля советского патриотизма — в том смысле, что Тубус не рассматривает иные модели социализма, кроме советской, как жизнеспособные, и вообще ограничивается именно советским опытом.

Однако эта «советскость», причём принципиально до-хрущёвская (любой уважающий себя постсталинистский ресурс обязан критиковать Хрущёва и обвинять его во всём подряд, вплоть до троцкизма), вызвана именно этой «преемственностью», именно политпиаром государства, которое, в свою очередь, использовало то «советское филистерство», которым многие страдали и от которого далеко не все избавились. Это своего рода бумеранг, который ударил по молодому, поднятому «русской весной» поколению. Однако бытие начало определять сознание, и по мере того, как провозглашённое Прохановым в передаче «Страсти по государству» возрождение начало серьёзно проседать, переговоры в Минске — затягиваться, а «социалка» — урезаться, бывшие путинисты начали искать пути для выхода. И им либо остаётся перейти в либеральный лагерь (тем более, что с весны 17-го в этом полку серьёзное прибавление), либо кричать о «предательстве Путиным русского народа» и снова идти направо и начать дрейфовать вплоть до фашизма (а вспоминая то, что Навальный сам — националист, то эти два варианта вполне совместимы), либо идти вслед за Тубусом и Сёминым (ждём интервью в «По-живому») влево, к постсталинизму и дальше.

Постсталинизм и патернализм

Однако повод ли это объявлять постсталинистов псевдокоммунистами, переобувшимися путинистами и так далее? Разумеется, нет. К тому же, такой молодёжный постсталинизм зачастую недолговечен — просто потому, что рано или поздно люди перестают читать и смотреть узкую прослойку «true» коммунистов и расширяют свой кругозор, узнавая, что вообще-то есть много книг, написаных после 1953 года и вместе с тем довольно интересных, хоть и объявляемых огульно «ревизионистскими», как в той же статье о сталинизме окрестили ВЕСЬ западный марксизм. Если же человек после ознакомления с иной точкой зрения может контактировать с ней и оспаривать с позиций сталинизма, её не объявляя ересью, не забрасывая известной субстанцией или потоком голых цитат, а признавая за этой точкой право на истинность, которое можно оспорить, только доказав её неправоту, то причислять его к описанным в статье постсталинистам будет неверно — это вполне сталинист, крепко держащийся своих взглядов и умеющих их отставивать, с которым попросту возможно контактировать не-сталинистам.

Этому препятствует поиск «идеального», правильного коммуниста. Им может быть Попов, Тубус, (не факт, что по своему желанию — Кагарлицкий), даже Сёмин и даже Кургинян. Вождь не обязательно практический, но идейный, направитель мысли, а точнее — ориентир, в каким рамках дозволенного думать и говорить.

И тут мы сталкиваемся с ещё одной проблемой, которая вызвана уже расколом среди левых. Дело в том, что молодой человек, ворвавшийся в левое медийное поле, переходя по ссылкам, репостам, читая критику (тоже со ссылками), он очень быстро находит ресурсы, быстро читает статьи, ещё быстрее смотрит видео и знакомится с огромным количеством течений, направлений, идеологий — виды анархизма, ветви марксизма, немарксистские социалистические идеи и так далее. Более того, видя вполне «сталинские» партии, он наблюдает постоянные обвинения почти таких же партий и группок в ревизионизме, троцкизме, оппортунизме, экономизме и прочих грехах. Имея перед собой такой кипящий котёл, неофит не знает, куда и приткнуться — а поэтому он либо пытается привязаться к какому-нибудь вещателю (так и появляются «медийные секты»), либо ищет образец, идеального коммуниста, в прошлом — и тут, как правило, образцом становится либо Сталин, либо Ленин, реже — Троцкий (однако о положении дел в среде троцкистов я не могу судить в полной мере). Именно это — главная причина, почему существующие современные постсталинисты используют в качестве главного аргумента правильную цитату классика. Причём, как это прекрасно показывает Тарасов в статье «Мало читать Маркса. Его надо еще ПОНИМАТЬ», цитировать можно, полностью меняя смысл изначальной мысли.

Такая ориентация на отдельного человека и его суждения, как на абсолют, основывается на нескольких вещах.

Во-первых, это страх. Атмосфера охоты на ведьм, которая в той или иной степени присутствует почти у всех левых инфоресурсов в российском медийном поле, в результате которой у неофита и так присущая ему фобия показаться ненастоящим усиливается и приходит к тому, что появляются кучки «самых настоящих» коммунистов, которые половину своей деятельности посвящают беспрестанным утверждениям о некоммунистичности всех остальных вокруг. Собственно, в этом и проявляется та самая «постсталиничность». Сталин союзничал сперва с «левыми» (Каменев, Зиновьев и пр.), потом с «правыми» (Бухарин, Рыков и пр.), используя в партийной борьбе самые разные приёмы. Постсталинисты помнят из этого только то, что всех, кто со Сталиным не согласен, необходимо подавить, как классовых врагов, в противном случае какая-нибудь «недобитая троцкистская сволочь» всё испортит. Как правило, сволочью назначают Хрущёва, при том, что он громче всех кричал те же самые слова, что и нынешние постсталинисты.

А во-вторых, это связано с ещё большей проблемой, которая выходит за рамки далеко за рамки сталинизма и постсталинизма. Это отношение к себе, как к накопителю информации, а к гуру или к историческому вождю — что в данном случае даже лучше, ибо писание мёртвых людей кажется далёким и несколько таинственным — как к источнику. Вождь, революционный лидер стоит над «простым смертным», простой смертный может лишь впитать, максимум — осторожно переработать материал — то и в таком случае велик риск получить какое-нибудь клеймо. Однако в любом случае в такой схеме существует чёткое и очень конкретное статусное неравенство: вот это — источник информации, а это — приёмник, этот даёт, а этот потребляет.

Именно поэтому «Прорывист» так в своё время негодовал по поводу ФРГ-шного фильм 2017-го «Молодой Карл Маркс» и ГДР-овского сериала 80-х «Карл Маркс. Молодые годы», где, дескать, сбивают

их (Маркса, его жену и Энгельса) с научного и революционного Олимпа, куда их вознес главным образом благодарный рабочий класс…

Идейно отличает старый советско-германский фильм от нового фильма из ФРГ то, что последний призван, кроме того чтобы марать титанов…

Опуская то, что вообще-то титаны воевали с богами-олимпийцами, надо сказать, что, конечно, ни то, ни другое произведение не являются агитками, однако стояла ли перед оными такая задача? Нет. Однако постсталинисты практически всех уровней воспринимают «классиков», именно как сверхлюдей, которые вещают, отдают что-то простым смертным, которые, благодаря своих патронов, покровителей, возносят их на Олимп. Им ценны Маркс, Ленин и прочие, как иконы, как каменные истуканы, как символы. Они полагают, что если ореол святости исчезнет, что если Маркс внезапно станет простым человеком со своими страхами, проблемами и заботами, отличными от работы, то вслед за этим его труды, его метод потеряют свою ценность (и как тут не вспомнить о втором куплете интернационала, по «совпадению» переставшего быть гимном при Сталине, в 1944 году?).

Собственно, это понимал и сам Сталин, в известном историческом анекдоте указывая сыну на свой портрет и произнося, что это настоящий Сталин, а не он сам.

Однако исправлять это положение Иосиф Виссарионович не собирался, несмотря на утверждения всё того же «Политштурма» о том, что в своих письмах он негодовал по поводу культа личности и называл это неприемлемым. Письма письмами, но существование Сталинграда и Сталино — не самых маленьких городов — не позволяет нам поверить в их полную искренность, если не сказать грубее.

Некоторые наиболее циничные постсталинисты прямо утверждают, что культ личности был необходим для управления страной и людьми (а как же классовое самосознание), и не гнушаются использовать его в текущих условиях. Однако они полагают, что установленный ими культ после рассосётся сам собой и исчезнет без следа. Как мы видим, спустя более чем 60 лет, в условиях капитализма, культ личности живёт и даже своеобразно эксплуатируется буржуазным государством.

Вывод

Резюмируя, нужно сказать, что подъём сталинистских групп, каналов и прочих «говорящих голов» вызван политикой РФ, историей СССР, накопленной политической традицией «советского марксизма» и специфическими отношениями между теми, кто вещает, и теми, кто «потребляет коммунизм» — хотя последнее распространяется на куда больший спектр идей, не только и не сколько левых. А потом эти люди разводят руками и говорят, что-де сегодня у нас Ленина нет, а вот был бы Ленин… Печальная ирония — культура потребления поглощает тех, кто должен ей противостоять.

Но эта проблема связана со Сталиным в основном из-за традиций, мы полагаем, что такая проблема в корне интернациональна, и вместо Сталина легко может стоять другой «вождь».

Из этого для всех нас вывод один — задуматься, не подходим ли мы под хотя бы часть этих признаков? Не являемся ли мы сами догматиками-сектантами — неважно, чьё лицо в иконе? Мы говорим об освобождении — но свободны ли мы сами, не загоняет ли нас теория в рамки, вместо того, чтобы давать крылья, что является её прямым назначением?