Социология левой публики. Первый шаг на Terra incognita. Часть вторая
Взгляды подписчиков
Особенный интерес представляют политические взгляды подписчиков. Их достаточно сложно вычислить, не составляя специальных тестов, которые вышли бы за рамки нашего исследования. Прямо спросить о политической идентификации — не вариант, поскольку под «ленинизмом» разные люди могут иметь абсолютно различные вещи. Поэтому мы вышли из ситуации, задав респондентам вопрос об авторах, которые повлияли на их мировоззрение.
Многообразие фамилий, названых респондентами, поражало, поэтому мы решили отсечь авторов, упомянутых по одному разу ввиду их малого влияния, а остальных разбить на девять категорий, из которых четыре, правда, представленны лишь в Библиотеке:
- «М&Э»
- Второй интернационал
- Большевики
- Советские марксисты
- Западные марксисты
- Руководители соц. стран
- Современные российские марксисты
- Анархисты
- Народники
- Утописты
Давайте сравним расклад в этих категориях.
Казалось бы — что тут можно разбирать? Но давайте взглянем на разницу между великими фамилиями: 14 у Библиотеки против 29 у Вестника бури. Это может свидетельствовать о том, что читатель Вестника не уважают «Фреда», но вот о меньшем разделении их между собой — вполне.
Мы не помещаем диаграммы из ВБ потому, что составлять диаграмму из четырежды упомянутого Плеханова было бы странно. В чём причина такого малого интереса? Ведь если Каутского в СССР, да и сейчас в «мейнстримной» левой среде любят не очень, то к Розе Люксембург и Плеханову отношение вполне лояльное. Вероятно, забвение Розы вызвано тем, что много рассказывается о её практической роли в революционном движении, но очень мало — о теоретической. Плеханов же, хоть и выступал против Октябрьской революции, не успел принять участия в борьбе с ней, с учётом его огромных заслуг перед революцией, он остался приемлем для Советского Союза.
Здесь важна не только старая (и во многом ложная) дихотомия «Сталин-Троцкий». Во-первых, в «Вестнике» Бухарин практически не пользуется известностью (дабы показать это, мы и нарушили наше правило), во-вторых, популярность Сталина в нём же повышается по отношению к Троцкому (3:1 против 2:1), но в то же самое время понижается по отношению к Ленину (3:5 против 3:7). В общем его «рейтинг» упал с 33% до 26%, а вот Троцкого практически не изменился — 11% в Библиотеке и 10% в Вестнике.
Практически обошли подписчики ВБ и советский марксизм. Говоря же о Библиотеке, популярность Ильенкова объяснить легко — это и продвижение со стороны «Энгельса», и, возможно, «наш ответ неомарксизму» (хотя вслух этого никто не проговаривал, не исключено, что кто-то может его так рассматривать). Островитянов известен, как автор учебника по политэкономии, который востребован в кружках (что соотносится с большой кружковой активностью подписчиков группы).
Да, конечно, мы понимаем, что таких людей, как Маркузе и Альтюссер сводить в одну группу нельзя, «Западный марксизм» — это преступное обобщение уровня «Западный марксизм — он на Западе».
Поэтому кратко классифицируем авторов. Сперва философы:
- Грамши — это Грамши, он один такой по себе.
- Лукач — в общем-то, аналогично
- Фромм, Маркузе и Адорно — Франкфуртская школа
- Альтюссер и Бадью — структуралисты
- Жижек — Люблянская школа психоанализа
- Корнофорт — марксизм-ленинизм в Британии
- Райт — аналитический марксизм
- Негри — итальянский ультралевый, иногда его относят к неоанархистам
А потом — экономисты
- Валлерстайн и Амин — Миросистемный анализ
- Варуфакис — греческий марксист, бывший член правительства Ципраса, вспоследствии критиковавший его
- Ник Срничек — автор теории платформенного капитализма, о которой узнать можно, к примеру, здесь.
К слову, назвавших вообще каких-либо западных марксистов среди респондентов «библиотеки» 20%, в случае с ВБ — 10,9%.
Взглянем на Фромма, лидирующего в обоих опросах. Причину его популярности понять нетрудно — он много печатается, хорошо покупается и пишет крайне доступно.
Грамши популярен из-за своих основополагающих для целого сегмента марксизма концепций, таких как культурная гегемония, классовая интеллигенция, органический интеллектуал и т.д. Им интересуются вне зависимости от конечных взглядов
Далее идёт Валлерстайн — причина его популярности на поверхности — ряд статусных левых интеллектуалов (Б. Кагарлицкий, Р. Дзарасов) являются во многом представителями миросистемной школы, одним из ярчайших представителей которой и являлся Валлерстайн.
И, наконец, из «лидеров» остаётся сказать об Альтюссере и Ги Деборе. Здесь объяснения, почему он так популярен у читателей «Библиотеки по марксизму» и «Вестника бури», у меня нет.
Сложно что-то комментировать, кроме, разве что, того, что некоторые люди называли Мао с другими радикальными левыми — к примеру Маркузе или Бордига.
А вот тут всё очень симптоматично и объяснимо. Сперва взглянем на две первые фамилии — Тарасова и Кагарлицкого. В первом случае их влияние примерно одинаково, однако в «ВБ» всё резко меняется. Это легко можно объяснить медийностью Бориса Юльевича и напротив, затворничеством Александра Николаевича. Некоторое удивление вызвала неснижающаяся популярность Попова. При этом в ¾ случаев он упоминается единственным после «МЭЛС» (зачастую в неполном составе). Среди прочих автором, упомянутых по одному разу, можно выделить Голобиани, Лебского и Шапинова.
Налицо больший интерес к анархизму среди подписчиков библиотеки, а также внимание к такому весьма умеренному человеку, как Прудон, и неизвестного «рядовому зрителю» Ноама Хомского. При этом всюду анархисты упоминаются в одном ряду с их оппонентами и противниками — т.е., как минимум, чистого анархизма среди опрошенных нет, а скорее наоборот — анархизм лишь оказывает влияние на марксистскую «основу».
Теперь остаётся лишь сказать пару слов о народниках и ранних социалистах. Занятно, что из всех упомянутых народников только Бакунин известен в первую очередь не литературной деятельностью, а политической. Люди вроде Ткачёва и Лаврова не упоминались, равно как и неонародники или деятели ПСР. Меньшевики, за исключением Мартова и Плеханова, преданы забвению.
Вывод
Вот краткий анализ имеющейся картины. Конечно, он не даёт нам представление о всей левой публике, но первый шаг был сделан. Почему делать это важно? Потому что наши представления о самих себе глубоко стереотипичны. Это касается и идеологии (так больше половины людей, указавших Троцкого, следом пишет «Сталин»), и набивших оскомину «95% — X», и «диванных книгоедах». Опрос проводился между двумя, в сущности, случайно выбранными группами, вопросы к респондентам были максимально общими, для выяснения общей картины.
А теперь представьте, если, сравнить аудитории партийной группы и группы при youtube-канале? Каким будет процент активистов? А общие политические взгляды? А если мы зададим ещё какой-то вопрос, не из того, что было?
Это необходимо в первую очередь для того, чтобы реально оценить эффективность работы в интернете, её проблемы, особенности и побочные эффекты. Если наш социализм претендует на научность, то почему бы не использовать науку в весьма прагматичных методах политической борьбы!