Метамодерн как новая культурная парадигма
На днях в продажу поступила книга Робина Ван ден Аккера «Метамодернизм». Историчность, аффект и глубина после постмодернизма. К сожалению, её выход на русском языке немного затянулся, но презентовать перевод приехал сам Аккер.
Сначала пару слов о самой книге. Метамодернизм — многогранное явление, включающее в себя, в частности, новую структуру чувственности и соединение различных элементов культуры для выражения собственных идей, что характерно для деятелей, причисляющих себя к этой концепции.
Хотя хронологически метамодернизм находится после пост-, но по содержанию колеблется между постмодерном и модерном. Метамодерн в понимании Аккера это общество, которое мечется между иронией и искренностью, между обществом и семьёй, сохранением лица и сохранением себя.
Вчера марксисты изучали "Искру", но сегодня пришло время новой искренности. Это одно из центральных понятий метамодерна.
Угнетение человека всегда производилось путем разного рода манипуляций, и умение обманывать было одной из обязательных черт, свойственных лидеру. Сегодня к этому можно добавить умение говорить правду, чтобы подчиненный искал скрытый смысл или воспринимал ответ как шутку. Это и есть новая искренность. А с другой стороны, то, что используется как орудие угнетения, может служить и для противоположной цели, и шаг к честности, которым, по сравнению с постмодернистской иронией, является новая искренность, вселяет надежду на сдвиг в сознании людей. Честная политика может стать более справедливой для общества при определённых условиях.
Перед тем, как вести диалог о самой книге, нужно отметить, что парадигма постмодернизма (как и метамодернизма) отрицается частью культурологов и философов. Это касается не только редактора журнала «Рабкор», Сергея Реброва, но и Виталия Куренного, преподавателя Высшей школы экономики. Он подчёркивал неправоту Жана Лиотара и его мысль о конце Великого Нарратива, как идее или мифе, довлеющем над локальными группами и обществом в целом. Виталий Куренной говорит, что нельзя говорить об отсутствии глобальных историй, которые будут важны для всего человечества, и особенно это очевидно на примере сериалов.
О сериалах сегодня появляется всё больше публицистических и академических работ, и даже Константин Эрнст, директор Первого канала, перед выходом сериала «Троцкий» говорил о многосерийных фильмах как о важнейшей форме восприятия населением, занявшей это место после литературы, которая формировала умы до XX-го века и кинематографа, который уступил пальму первенства, вероятно, в начале XXI-го столетия. Исследования сериалов, как явления, формирующего современное восприятие мира, порой идут бок о бок с исследованиями общей культурной парадигмы. Типичный пример — преподаватель ВШЭ Александр Павлов, который в своё время вёл колонку на Рабкоре и уже в 2014 написал первую книгу о сериалах, «Постыдное удовольствие», успешно предсказав усиление подобного жанра в российском обществе.
Метамодерн как форма искусства всё чаще появляется в массовой культуре. Слава КПСС и Замай в новых композициях всё чаще употребляют этот термин, Монеточка еще в 2018-м в своём альбоме выпустила песню «Пост-пост», в которой, пожалуй, слегка иронично отнеслась к данной парадигме. Метамодерн в рэп-культуре позволяет говорить слушателям правду о том, что исполнитель считает их не своими вдохновителями, а банкоматами. Даже Тимати в лучшие годы не мог себе позволить сказать что-то подобное и Noize MC с "Назови меня попсой" не мог пойти дальше, как это сделал Слава.
В последней песне он достаточно неиронично, в отличие от «Нового Ротшильда», констатирует горькое положение вещей в мире и своё место в нём.
Даже такой сетевой фольклор, как мемы, постепенно приобщается к метамодерну. Разберём один пример:
Помимо первого комичного эффекта самой картинки, где маленькая девочка показывает неприличный жест младенцу, а родители с некоторым благоговением смотрят на это, есть также и второй, в котором показывается неспособность Бога и экзистенциализма защитить человека от неблагосклонности жизни.
Ирония заключается в показной насмешке над бессилием бога, а искренность — в признании бессилия перед собственной жизнью. В своём роде можно применить формулу «было бы смешно, если бы не было правдой».
Специалисты, писавшие и говорившие на лекциях про постмодернизм, официально похоронили данный концепт, отказавшись от него в своих исследованиях, отреагировав на изменения реальности. В книге упоминается, в частности, один из крупнейших исследователей постмодерна — Линда Хатчеон. В её академической карьере видна эволюция и уход от парадигмы постмодерна, который произошёл под влиянием окружающего мира. Даже Фрэнсис Фукуяма был вынужден пересмотреть идею конца истории. Если не признать конкурентоспособность социализма, то хотя бы отдать ему должное в изменении капиталистической системы.
Огромное количество литературных примеров, отнесённых авторами к метамодерну, имеет схожие признаки: шутки — не смешные, провокационные и остросоциальные. Авторами рассматриваются всемирно известная «Бесконечная шутка» и менее обсуждаемое произведение «I love Dick» Крис Краус, где Дик — имя одного из главных героев. Эта книга не относится к модернизму, так как герой является воплощением биографии автора. Не относится и к постмодернизму, так как ей свойственны личностные переживания и историчность, как надежда на продолжение, черты, присущие новой форме культуры. Последние же, как раз являются свойствами метамодернизма.
Главное отличие мета-литературы от пост- состоит в правдивости и отказе от масок.
Книга опирается на огромное количество материала — один только список художественной и научной литературы занял 25 страниц, не говоря уже о кино и искусстве фотографии. Впрочем, у авторов данной книги определённо есть любимчик и в своём роде предшественник, о чём говорится в начале работы.
Это Фредрик Джеймисон, американский культуролог левого толка, чья главная книга «Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма» была переведена на русский в прошлом году и была одобрена русскоязычной общественностью. Марксист, который параллельно раскрытию основной мысли бросил вызов Сталину (Джеймисон против положения о неизменности языка, описанного Сталиным в брошюре «Марксизм и вопросы языкознания» и за феминитивы, как одну из форм языка будущего) и Ленину (опровергает мысль Ленина об империализме, как финальной стадии капитализма). При этом Фредрик говорит, что как Маркс был ключевой фигурой в борьбе с классическим капитализмом XIX века, так Ленин был основным врагом капитала в начале XX, а поздний капитализм ещё ждёт своего антагониста. Определённые положения этой книги с каждым годом становится всё более популярным и обсуждаемым у социалистов, анархистов и коммунистов.
Книга в целом имеет немало пиетета в отношении марксизма, к примеру «диалектика» и менее известная «асинхронность», введённая Эрнстом Блохом, рассматриваются как одни из ключевых факторов современности. Противоречия в политике, экономике, идеологиях и других сферах приводят к манипуляциям политиков из различных партий и даже террористических организаций. Учитывая преобладание терминологии левого фланга политической философии, можно робко предположить об некоторых симпатиях Аккера левым идеям, хотя «героем рабочего класса» он точно не является.
Идеи книги вполне применимы в рассмотрении политики, ведь введение новой искренности не избежало и неё. К подобной трансформации политики причастен экс-лидер лейбористов Тони Блэр. Используя местоимение «Я» в каждом предложении, Тони вызвал доверие у избирателей и положил начало новой искренности в политике. Корбин, который упоминается в книге меньше, подходил к массам с позиции коллективизма, постоянно используя в риторике слово «мы» и, отчасти, растворяя собственную личность в полифонии партии. И, как теперь показал декабрь, он проиграл, хотя окончательный итог его публичной стратегии мы узнает на выборах нового главы лейбористов
Завершая, хотелось бы сказать, что метамодернизм даёт нам немалую надежду. Да, человек метамодерна не идеален, но он готов к открытым разговорам, новым знакомствам и знаниям. Хочется верить, что человек постмодерна скоро уйдет в прошлое, вслед за неандерталецем и австралопитеком, а вместе с ним - капитализм.
Добро пожаловать в метамодерн!
Роман Батяев