Рассказы с Библионочи 2019
Алекс Передерий
Загадка
Первый день зимы.
Дурные предчувствия преследовали его всю дорогу.
Пятьдесят оттенков серого и ливень. Антон остановился у крыльца и вжал голову в плечи. Входить в здание не хотелось, но доводы рассудка были сильнее.
Тридцать девять ступеней и из человека дождя Антон превращается в безликое оно. Маленькие людишки в одинаковой форме. Бесправные. Запуганные. Порабощенные. Их собрали в холодном доме с пыльными гардинами пурпурного цвета, чтобы день изо дня вещать про большие надежды.
Антон чувствует на себе тяжелые взгляды мертвецов. Обветшалые стены увешаны их портретами. Страшно поднять глаза, будто там и Дракула, и Дориан Грей и сам Мрачный Жнец.
Тревога нарастала. В комнату вот-вот войдет Смерть, которая, как собака Баскервилей чувствует тех, кто слаб. Костлявым пальцем она найдет в журнале имя несчастного и призовет к ответу.
Дверь скрипит, и Антон вздрагивает от ужаса.
Длинная женская тень появляется в проеме. Есть всего несколько секунд, чтобы спастись. Дружащими руками Антон вытаскивает из кармана телефон и с отчаянной надеждой пишет сообщение:
«Мам, забери меня из школы, пожааалуйста!»
В ответ цинично приходит злобный смайлик.
— Ну что, начинаем урок, — говорит училка. — Любимая тема: Война и мир.
Она окидывает хищным взглядом класс, втягивает ноздрями воздух, чует его страх:
— Сидоренко Антон, к доске!
Иван Абрамов
Свалка
Я ступал по кучам мусора, под ногами хрустели электросхемы, а вокруг, вплоть до горизонта, высились барханы из списанных космических кораблей, сломанных машин и прочей битой техники. По данным, столь любезно предоставленным автоматическим сторожем с орбиты, цель моего прибытия на эту отвратительную планету — сверхсекретный беспилотник нового поколения, неудачную копию которого случайно утилизировали вместе с другими военными «отходами», — находилась где— то в этом квадранте. Сейчас он валяется где— то среди всего этого ржавого хлама, почти ничем от него не отличающийся. Прилететь, найти и уничтожить сей секретный объект, пока до него не добрались Пискуны — вот и всего делов.
— Дядя, дядя! – послышался тонкий голосок из— за спины, — Постойте!
Я обернулся. Ко мне бежала маленькая чумазая девочка лет шести, смешно и одновременно довольно прытко перебирая босыми ногами по довольно острым металлическим осколкам. Одета она была в какие— то серые лохмотья, но длинные золотые волосы были аккуратно причесаны и вымыты, в отличии от почти черного от грязи и машинного масла лица.
— Дядя! А вы Марусю здесь не видели?
Когда она подбежала чуть ли не вплотную, совершенно не боясь незнакомого ей человека, я заметил, какие у нее нежно— голубые глаза. Прямо как небо на Пандее. Не то что этот мерзкий серый свод над головой.
Я присел на корточки перед этим ангельским созданием, дабы ей было удобнее говорить с такой дылдой как я:
— Марусю? – искренне удивился я как ее вопросу.
— Да, это моя подружка— крыса. Точно ее не видели? Она во— о— от такая, — девчушка развела свои маленькие ладошки до размера среднестатистической крысы, — А еще у нее светлая серая шерстка у розового носика на мордочке… И лапки коротенькие.
Я невольно усмехнулся. Благодаря своей особенности присутствовать на каждом мало— мальски обжитом месте, о таких существах, как крысы, знает каждый человек в галактике. И в особенности все знают о том, что крыс не покрывает мех, и уж точно не фиолетовый. Обычно крысы чешуйчатые, хотя встречаются и пернатые, а спектр их окраски обычно варьирует от салатовой до темно— зеленой.
— Извини, милая, — я потрепал ее по маленькой головке, а она мило улыбнулась, — но ты первая живая душа, которую я встретил на этой планете.
— А вы на самолете прилетели, да?
Каково это, не знать космоса и не видеть его бескрайнего простора и незабвенной красоты? Каково это, жить среди кучи мусора, зная, что есть и другие планеты, куда лучше этой? Каково это, знать и никогда не иметь возможности что— то изменить?
Или, наоборот, смириться, навсегда забыть и жить так, как тебя заставляет хромая судьба?
Эта девочка… Ее родители, наверно, даже не говорили ей, что на других планетах все не так. Что там не нужно собирать радиоактивные части вакуумных двигателей, чтобы получить за них хоть немного еды. Что не нужно бежать домой каждый раз, как увидишь тучу, хотя и не иметь возможности полностью защититься от кислотных дождей даже там.
Каково это, понять?
Может быть ее детство не такое светлое, как у большинства в этом мире, но хотя бы этот день она будет счастлива.
Я постараюсь.
— Нет, не на самолете, — я улыбнулся моей новоявленной знакомой, — На звездолете.
— А покажете?
Мой «Спутник», персональный межзвездный крейсер класса М, сейчас висел неподалеку, но с этой точки его было не видно из— за большой кучи мусора, так что я просто посадил маленькое, невесомое и хрупкое тельце девочки себе на плечи.
— Во— о— о— он там, видишь? – Я ткнул пальцем в пустое место в небе, а другой рукой быстро и незаметно нажал пару нужных клавиш на поясе.
Девочка смешно и нелепо козырьком приложила руку ко лбу, словно бы закрываясь от постоянно скрытого из— за плотной атмосферы Солнца, пытаясь рассмотреть мой звездолет.
— Нет, не ви…
И тут мой красавец поднялся над серой кучей хлама, сверкая красными и зелеными огоньками на крыльях фюзеляжа. Могу поспорить, что кроме кораблей мусорщиков, девочка и не видела других звездолетов в рабочем состоянии.
— Красивый?
— Очень!!!
Девочка долго и завороженно рассматривала мой «Спутник», явно запоминая каждую маломальскую деталь, чтобы потом вспоминать своими темными одинокими ночами. Через некоторое время все же спросила:
— Дядя, а ты много на нем летал?
— Много. Кстати, меня зовут Сережей. А тебе как зовут?
— А я Кристина.
— Приятно познакомится, Кристина.
Девочка прыснула в кулачок – эта официальщина показалась ей очень забавной.
— И мне приятно познакомиться, дядя Сережа.
Еще минут три мы простояли на груде хлама. Я дистанционно управлял своим кораблем, а Кристина радостно взвизгивала, когда мой «Спутник» делал очередной головокружительный кульбит.
И именно тут ко мне в голову пришла безумная идея – а почему бы не использовать знания это маленькой аборигенки для выполнения моего задания?
— Кристин, а, Кристин, не хочешь мне немножечко помочь?
— Хочу, — улыбка так и не сходила с ее детского личика, — А что нужно сделать?
— Где— то здесь пару дней назад выгрузили один сломанный звездолет. Ты, случаем, не знаешь, где его можно найти?
— Может быть и знаю. А как он выглядит?
— Ну, он не большой такой. — Как бы по проще ребенку то объяснить? – Примерно в половину моего корабля. Он черный такой, и не блестит. И без крыльев…
— Да, помню. Он вон там, прямо у той горки лежит, скатился, когда вчера мусор скидывали.
Так и не снимая Кристины со своих сильных и могучих, по сравнению с самой девочкой, плеч, я двинулся в сторону указанной маленьким пальчиком кучи металлолома.
— А расскажи мне про свою крысу?
— А она не моя. Она своя собственная. Мы с ней подружки.
— Да? И как вы познакомились?
Интересно, что же это за зверек такой мохнатый? Скорее всего я эту Марусю и не увижу никогда, но к зоологам зайду, спрошу, на всякий случай, а то мало ли, опять на эту планету отправят… подчищать. Чтобы не дать этим гнусным созданиям даже небольшого шанса на победу.
Пискуны. Было всего одно аудиосообщение от этой расы, и то объявление войны за планеты, которые те считали своей колыбелью. И которые мы, по их мнению, превратили в свалки.
Бред, да и только, ведь мы ничего ни во что не превращали. Они уже сами были такими.
— А как раз у твоего звездолета черного и познакомились. Она такая смешная. Такая забавная. Мы с ней играли, пока ты не прилетел. Она как твое приземление услышала, сразу побежала смотреть, кто это был. А я отстала немного и потеряла.
Где-то внутри, глубоко-глубоко, шевельнулось что-то в моей голове, но я не придал этому значения, ибо отсюда, сверху, был отлично виден тот самый заветный беспилотник, до того секретный, что даже не имеющий нормального названия. Вокруг его поверженного черного тела были набросаны еще более поверженные тела других межпланетных транспортных средств, на фоне которых беспилотник казался совсем еще ребенком.
Не по годам развитым ребенком.
Спустив Кристину с плеч, я попросил ее подождать здесь, а сам начал быстро спускаться вниз.
Найти топливную секцию не составило большого труда, благо краткий и немногословный инструктаж еще не выветрился из моей памяти.
— Маруся! – послышался звонкий голос Кристины. Видно, та нашла своего загадочного зверька там же, где и оставила. Может быть эта Маруся свила здесь гнездо. Или еще что.
Установив взрывчатку и настроив детонатор, я закрыл крышку отсека и стал взбираться обратно.
Взобравшись на гору, я четко осознал, что никакого гнезда у этой самой Маруси здесь не было и быть и не могло. Особо четко это было понятно по яркому оранжевому комбинезону со множеством карманов, из которой торчала заостренная животная мордочка с длинными усами, по горящими интеллектом глазкам и маленькому, но довольно смертоносному бластеру в коротеньких лапках, который эта самая Маруся не двусмысленно направляла на Кристину, смирно лежащую у ее нижних лап.
— Крыса?
— Крыса, — довольно членораздельно пропищала Маруся, — Настоящая.
— Не трогай девочку. Она здесь не при чем.
Пискуны. Я не могу позволить, чтобы им досталась хоть капля информации о новой разработке человечества. Даже ценой собственной жизни.
Или жизни кого-нибудь… другого.
Детонатор, что я до сих пор держал в кулаке, слабо вибрировал, говоря о том, что готов к работе.
Я нажал на красную кнопку. Взрыв, прозвучавший за моей спиной, хорошенько прошелся по барабанным перепонкам, а затылок обдало жаром.
Дело было сделано. Беспилотника больше нет. Только неизвестно, что эта тварь уже успела выяснить.
— Хорошо, — пропищала крыса, направляя бластер на меня, — Я смотрю, вы уже начали очищать наш дом…
Ох, зря эта так называемая Маруся решила выбрать цель побольше. Свою жизнь я ценю гораздо меньше.
Кинув уже бесполезный детонатор в голову Пискуна, я сделал ложный выпад влево, а но сам отскочил в противоположном направлении. Отвлекшаяся на детонатор Маруся повелась на мой довольно примитивный трюк и пальнула из своего миниатюрного бластера левее моего местонахождения, при этом насквозь прошив толстый остов крыла допотопного транспортного средства. Воспользовавшись шансом, я кинулся на мелкую тварь и одним ударом с ноги отправил Пискуна в полет и нокаут единовременно.
Штаб будет очень рад, когда заполучит себе первого, при том живого, представителя новой враждебной расы.
А меня повысят. Ну, или хотя бы наградят. Или премию дадут, тоже было бы не плохо.
Связав пленник… пленницу, я обернулся к Кристине. Она сидела ко мне спиной на там же, где пару секунд назад лежала, свернувшись калачиком, запуганная, обессиленная, боясь пошевелиться или хоть что-нибудь сказать.
— Кристин, пойдем. Я отведу тебя домой.
— Она была такой милой… веселой… она мне волосы причесала…
— Не волнуйся. Все хорошо.
Я подошел к бедной девочке и присел рядом, прямо на грязный мусор. Ее идеальные волосы спутались, лицо стало еще более грязное и чумазое, а в глазах, которые напоминали мне дом, стоял слезы. Я обнял ее и та, уткнувшись мне в плечо, тихо разрыдалась. А я стоял гладил ее по голове и утешал.
— Кристина, а где твои родители, — спросил я, когда та немного успокоилась. Она молча покачала головой, — А с кем ты живешь? Есть кто— то? Или ты одна?
Девочка кивнула. Она совсем одна на этой безжалостной планете.
Планете— свалке.
Она продремала на моем плече всю обратную дорогу, но окончательно уснула только на борту «Спутника».
— Почему ты не убила ее? – спросил я Крысу, когда та окончательно пришла в себя.
Та молча села в клетке для пленных, которым оборудован каждый «Спутник», поводила своим мерзким розовым носом по сторонам, поморщилась, потянулась, но все же ответила:
— Потому что мы не звери, в отличии от вас. Я видела, как ее родителей придавило новой порцией вашего же хлама. – ее маленькие глазенки-пуговки сузились до узких щелочек, - Вам, людям, плевать на все. На себя, на свои планеты. Даже на свой собственный дом. Вы загубили даже свою собственную планету, которая некогда породила вас.
— Пандея в отличном состоянии. – парировал я, вводя дополнителен системы защиты камеры в действие.
— А вот Колыбель – нет.
— Кажется у кого-то ужасно работает разведка, — съязвил я, направляясь к выходу из камеры.
— Кажется, кто-то просто забыл свою историю, — тихо пискнула мне вслед Маруся.
С шипением закрылась гермодверь. Осталось лишь настроить автопилот и можно будет отправляться с этой противной планеты под гадким названием Земля.
Александр Богданов
Искусство спасёт мир
Максим судорожно бегал по фотостудии, не зная, куда деться.
В дверь постучали. Весьма настойчиво постучали. Петли жалобно взвизгнули, и посыпалась штукатурка.
Максим не питал иллюзий – максимум через пять минут твари должны были вынести дверь. После этого даже молиться уже бессмысленно, к какой бы религии Максим себя не относил.
Фотограф остановился и ещё раз уныло осмотрел студию. Фотоаппараты на штативах, осветители… Спрятаться было решительно некуда – разве что за ширму.
Максим подбежал к окну и посмотрел на развороченный город с высоты шестого этажа. Перевёрнутые машины, выбитые окна, трупы несчастных людей, которых новость застала врасплох. Да и сам Макс узнал об этом случайно, не переключив экстренный выпуск радионовостей на музыку. А то так бы и сожрали, вместе с найшниками.
Две твари медленно подошли к фонарному столбу и без особых усилий свалили его. И откуда у них только силы берутся? Они же просто пластиковые манекены, а не големы какие-нибудь!
Железная дверь с грохотом упала на пол. Максим открыл окно, забрался на подоконник и закрыл глаза. Он очень боялся высоты, но ещё больше он боялся умереть в руках манекенов. Открыл глаза, его замутило, и он спешно закрыл их снова. Вот сейчас. Только сделать шаг. Только не смерть от тварей. Вот сейчас…
Максима схватили за руку стальной хваткой и весьма немилосердно повалили на пол. Он взвыл от боли и обиды. Через некоторое время его поставили на ноги и ткнули в плечо. Он недоверчиво открыл один глаз. Почему его до сих пор не разорвали на части?
Манекен указал на фотоаппарат, висевший на шее Максима, на самого фотографа, а потом махнул в сторону ширмы, где столпились другие манекены.
— Не понимаю…
Голем схватил Максима за шею и повторил те же движения свободной рукой. Максим прохрипел:
— Что? Что?.. Фото… аппарат? Фотогра… фиро… вать вас?..
Манекен отпустил хватку, и Максим свалился на пол. После этого голем присоединился к свои товарищам и застыл.
Максим на дрожащих ногах подошёл к большому фотоаппарату на штативе. Поглядел в видоискатель. Он до сих пор не понимал, что происходит, и почему эти твари, которые уничтожили уже полгорода, стоят перед ним неподвижно. Пятнадцать манекенов стояли перед ним и ждали чего-то. Кто их знает, может быть, когда он сделает первый кадр, они разорвут его? Но делать нечего: они разорвут его при любых раскладах.
Максим вздохнул и оторвался от видоискателя.
— Девушка в синем платье! Вы загораживаете молодого человека в джинсах! Подвиньтесь, пожалуйста, немного влево!
Девушка в синем послушно подвинулась. Максим снова взглянул на них сквозь фотоаппарат и сделал кадр. После этого он посмотрел на големов, ожидая, что будет дальше. Парень в деловом костюме, тот самый, что предотвратил суицид фотографа, показал на Максима, на фотоаппарат и покрутил руками: продолжай.
— Вы хотите целую фотосессию? – воскликнул обескураженный Максим. – Ну… Давайте. Так, ты и ты – поменялись местами! Ты – присядь. Ты, да-да, я про тебя, приставь правую руку к затылку…
Максим начал колдовать над композицией, тасуя манекенов, фотографируя их всех вместе, небольшими группами и по отдельности. Часа через четыре кропотливой работы он взмолился:
— Ребята, я хочу в туалет! Выпустите, пожалуйста! Я вернусь, обещаю!
Манекены переглянулись. Максим успел подумать: интересно, как они общаются между собой, у них же ни рта, ни ушей нет?
Парень в деловом костюме, видимо, главный в этой банде, указал на Максима, на голема в кожаных штанах и косухе, и на дверь.
Под конвоем Максим дошёл до туалета. Голем остался снаружи кабинки, а фотограф сел на унитаз и начал набирать смс-ку, благо мобильная связь ещё работала.
«Петя, я знаю, как остановить нашествие! Големы становятся безвредными во время фотосессии! Это не шутка! Я уже четыре часа их фотографирую, и они не нападают, и даже выполняют мои указания!»
Подумав, Максим заменил «четыре часа» на «восемь часов» и отправил сообщение.
Выйдя из кабинки, он гордо задрал голову и в сопровождении манекена пошёл обратно в студию.
Спасать мир.
Крылатый ёж
Ночная сказка была рассказана, и я выключил свет, пожелав сыну спокойной ночи. Уже выходя из комнаты, я услышал сонный голос Димки:
— Пап, а я вчера видел крылатого ежа!
Я вернулся и присел на край его кровати, освещённой лунным светом.
— Правда? Расскажи, какой он.
— Ну он такой... Добрый. Хороший. Я его издалека видел, когда он по небу пролетал. И я сразу понял, что это он! Мне даже показалось, что он подмигнул мне. Мы тогда с Мишкой куличики из песка лепили. Я ему говорю: гляди, крылатый ёж! А он меня дураком обозвал и сказал, что крылатых ежей не бывает, потому что ему так родители сказали.
Я улыбнулся.
— Это твой Мишка дурак, и его родители тоже. Скажут же такое: не бывает! Не верь им. У каждого есть свой крылатый ёж. Просто не все их видят.
— А ты видишь?
Я вздохнул, вспоминая.
Когда отец рассказывал мне о крылатых ежах, они мне часто снились. Такие большие, мягкие и совсем не колючие. На них можно было сесть верхом и кружиться в небе наперегонки с ветром. И наутро становилось так хорошо, так легко! Каждый новый день начинался с радости. Хотелось бегать, прыгать, действовать, творить.
А потом отца не стало. Но крылатые ежи не переставали сниться. Они подходили ко мне, и долго-долго смотрели в глаза. Без слов — просто так. Но мне и этого хватало. Вся тоска, злоба и обида пропадали куда-то, и снова хотелось жить.
Когда мне было плохо — я закрывал глаза и представлял, что крылатые ежи летят ко мне, и снова делятся светом и добром. Когда мне нужен был совет — я снова взывал к ним. Решения принимал сам, но всегда старался поступать правильно, чтобы не было стыдно перед крылатыми ежами.
Крылатые ежи радовались вместе со мной всем моим успехам и грустили неудачам.
А потом я повзрослел. Первая любовь, первый алкоголь, сложные решения, ответственность. Надо было учиться, потом — работать. И крылатые ежи исчезли.
Я даже не могу сказать точно, когда это случилось. Просто однажды вдруг понял, что их уже давным-давно нет рядом.
— Нет, сынок. Раньше видел, а теперь уже нет. Но это не значит, что они исчезли. Они смотрят за мной, как и за всеми людьми. И ты не должен поступать так, чтобы тебе было совестно потом рассказать им об этом.
— Почему?
Я задумался.
— Ну... Однажды, через много тысяч лет, настанет час, и все увидят крылатых ежей. И они тогда со всех спросят по заслугам. Как ты будешь смотреть в глаза своему крылатому ежу, если всю жизнь врал, грубил, делал гадости?
Тихое сопение сынишки было мне ответом. Я осторожно вышел из детской, и, не включая
свет, присел на подоконнике кухни.
— Ну как он? — раздался в тишине знакомый с детства голос.
— Растёт. Ищет. Развивается. Прокладывает свои тропки в этом большом и разнообразном мире. За плечами — мешок с мотыгами и граблями, которые он радостно разбрасывает перед собой, чтобы потом наступить на каждую. Но он не свернёт со своего пути, я уверен. Вы же поможете ему? Как когда-то помогли мне?
Не глядя на собеседника, я почувствовал, как он улыбается.
— Конечно. Мы всегда помогаем тем, кому нужны. И даже когда он решит, что может без нас — мы будем рядом.
Я потянул руку и дотронулся до мягкой серебристой шерсти, поглаживая крылатого ежа. Сколько же лет я не делал этого?
А потом он улетел, и я долго смотрел на его грациозный полёт меж ночных тучек, пока он не растворился в неведомых далях.
Он не обещал вернуться. Но это и не было нужно.
Потому что мой крылатый ёж всегда со мной.
Дарья Демченкова
Ну и желания у тебя, Хозяин!
Шахрияр недовольно поёрзал на разноцветных подушках и раздосадовано вздохнул. Шелохнулась нежная почти невесомая занавеска и в спальню царственного супруга неторопливо вошла Шехерезада. Плавный взмах шелковых рукавов и она опустилась рядом со скучающим мужем.
- Почему ты так не весел, любимый? - спросила царица, нежно тронув изящной рукой щеку Шахрияра, от чего россыпь браслетов звонко скатилась по ее тонкому запястью.
- Расскажи, - тихо попросил великий Шахрияр, привлекая жену к себе, - Расскажи мне сказку... Как раньше, - он посмотрел ей в глаза, - Помнишь?
Шехерезада томно улыбнулась и взяла из золотой вазы розовобокий персик.
- Как пожелаешь, мой любимый. О ком ты хочешь услышать на этот раз?
- Об Алладине, - чуть подумав, ответил повелитель.
- Но я уже много раз рассказывала тебе эту сказку, повелитель, - Шехерезада с недоумением посмотрела на супруга.
- Расскажи, что было дальше...
Он нёсся по потонувшей во мраке улице, захлебываясь теплым ночным воздухом, убегал, не оглядываясь, прижав к груди сверток из серой вязаной ткани, в которой с трудом угадывалась жилетка мальчишки-посыльного. За спиной по булыжной мостовой громыхала стоптанными сапогами стража. Звон мечей придал мальчику сил, и он испуганным зайцем нырнул в проулок. Поворот. Еще поворот. Прыжок. Вот осталась позади старая тележка торговца Ахмеда.
Темный глухой закоулок. В нос беглецу ударил удушливый запах нечистот. Он поскользнулся, роняя свою ношу, и упал, обидно распластавшись на сгнивших отходах. Зло закусив губу, мальчишка зашарил в потемках, разыскивая свою потерю.
- Сюда, Гарун! Я слышал шум!
Беглец замер, затаив дыхание. На миг мальчику показалось, что грохот его маленького сердца разбудит мирно спящий Багдад. Бух-Бух! Буу-бух! В проулок вошел могучий страж, казавшийся жутким чудищем в ночной тьме. Бу-бух... Бух... Сердце мальчика замерло.
- Крысёныш здесь, - осипшим голосом прохрипел стражник, ощупывая тупик колючим взглядом, - Нутром чую.
Рывком подхватив сверток, мальчишка кинулся в ноги стражу, выбираясь из ловушки. Воин резко обернулся и скользнул длинным мечом по стене узкого переулка, выбивая из камня искры. Протяжно заскрежетало.
- Гарун!!! - гаркнул стражник, бросаясь вслед за мальчиком, - Лови его! Вон он!!!
Но лишь босые пятки воришки мелькали в конце дремлющей улицы.
Волны с тихим шипением бились о кромку причала, темными брызгами касаясь закутанного в черный плащ человека, капюшон которого он предусмотрительно накинул на голову. Незнакомец определенно кого-то ожидал, и этот 'кто-то' опаздывал, заставляя ночного гостя нервно расхаживать вдоль пристани.
Послышались мягкие шаги и из темноты вышли двое. Незнакомец остановился и с недоумением посмотрел на огромный сверток, который с кряхтеньем и руганью волокли припозднившиеся гуляки. Заметив постороннего, они замерли. Повисла неловкая пауза. Мимо на свой страх и риск пробежала тощая портовая крыса.
Мужчины аккуратно бросили ношу на землю и переглянулись. Сверток издал приглушенный стон и всхлип. Как по команде переступив куль, приятели загородили его спинами и недружелюбно улыбнулись незнакомцу. Один из них очень медленно достал из-за голенища сапога кривой нож и, проверил его остроту грязным ногтем большого пальца, ощерил в улыбки гнилые зубы.
- Нет! Сейчас не время, - компаньон удержал торопыгу за руку и обратился к незнакомцу, - Мы друг друга не видели, понял?
Капюшон утвердительно качнулся. Мужчины ловко подхватили протестующе замычавшую ношу и продолжили путь к реке. Незнакомец дождался, пока мастера ножа и отмычки удалятся, и торопливо направился в сторону города. Встреча не состоялась. Тот, кого он ожидал, либо не справился со своей задачей и был пойман, либо уже плавал в мутных водах с перерезанным горлом.
- Украли! Ай, украли! Горе! Горе! - неслась над Багдадом крылатая весть, вихрем разносимая любопытными горожанами, - У султана Алладина украли волшебную лампу!
- Найти вора и обезглавить!
Новость ястребом облетела все дома Багдада и осела на базаре.
- Украли ночью...
- Напали на дворец...
- Перебили всю стражу...
- Их было двадцать...
- Нет сорок!
- То были не люди!
- Джины? О горе нам!
- Царевна Будур в слезах... - Султан Алладин в бешенстве! Разыскивает пропажу...
- Стража перетряхивает лавки и выворачивает карманы честных горожан!
- О горе-горе нам...
- Палач точит топор!
- Казнить вора! Обезглавить немедля!
- Правосудия!
- Появись...
Неудержимая сила потянула Джина вверх и в стороны. Резкая вспышка и он оказался на свободе, плавно зависнув в воздухе. Напротив него на старой выцветшей циновке скрестив босые ноги, сидел чумазый мальчишка, со страхом и любопытством изучающий духа лампы.
- Я - Кирим, - буркнул мальчуган, на всякий случай, отодвигаясь к стене.
- Я - скромный дух этой лампы. Зови меня... Джин, - в свою очередь представился Джин, задумчиво поглядывая на свои ноги, точнее на тонкий голубой вихрь, тянущийся от его пояса к пустой, покрытой грязью лампе, - Что прикажешь, хозяин?
- Хозяин? Я? Хм... Ты..., - Кирим неуверенно улыбнулся, - Всамделешний Джин?
- Да, хозяин, - дух величественно расправил плечи, - Самый, что ни на есть настоящий.
- И..., - глаза мальчика загорелись, - Ты выполнишь три моих желания?
- Конечно, - Джин медленно кивнул, - Загадывай.
- Желания... Да-а, - Кирим вскочил на ноги и зашагал вдоль крошечной каморки, в которой они все это время прятались, - Моё первое желание! Я хочу, - его голос дрогнул, - Хочу... Хочу стать Взрослым! Хочу быть самым сильным, богатым и могущественным воином! Как Алладин! И, чтобы меня никто не наказал за кражу! И чтобы....
- Вэй! Вэй! Вэй! - Джин поднял руки, прерывая бесконечный поток пожеланий, - Первое желание, хозяин! ПЕРВОЕ! Это значит одно! А ты уже загадал четыре... Ты уж как-нибудь решись, чего тебе больше всего хочется.
- А все сразу нельзя?
- Боюсь, что нет, - Дух лампы сочувственно вздохнул и покачал головой, - Одно. Затем другое и еще одно. Три по порядку. Правила, сам понимаешь.
- Хорошо, - Кирим задумался, принимая нелегкое решение, - Тогда взрослым и богатым и ... и ... и сильным!
- Это три, хозяин, - терпеливо пояснил Джин.
Мальчишка вдруг замер и довольно улыбнулся.
- Знаю! Я хочу стать Алладином! - он радостно бросился к Духу лампы, - Тогда меня уж точно не повесят за кражу, а заказчик не спросит лампу! Я стану купаться в богатстве и славе! У меня будет красавица жена! Я превращусь в героя, которого почитает весь Багдад!
- Султаном Багдада? Ох, и желания у тебя, хозяин! - Джин вздохнул и покорно хлопнул в ладоши, - В прочем, как пожелаешь.
- Хор-р-рош! - удовлетворено протянул дух лампы, с гордостью поглядывая на Кирима. Уменьшившись до компактных размеров, Джин зацепился хвостиком вихря ног за подоконник, а вытянутой из затылка ниточкой - за стоявший на окне кувшин и, с видимым удовольствием щелкал пальцами. "Щелк" и на месте недавней ветхой хижины возвышаются искрящиеся золотом стены огромного дворца. "Щелк" и перед Джином, мерцая хороводом звезд, материализовались сундуки, доверху заполненные изумрудами, сапфирами и золотыми драхмами. "Щелк" и шикарные персидские ковры укрыли полы и стены царственного жилища.
Глаза теперь уже взрослого Кирима горели героическим огнем, могучий торс бугрился рельефными мышцами. Недавний воришка был одет в легкую кожаную кирасу, на алом поясе широких белоснежных шаровар висела кривая сабля, на верхней губе редкой щеточкой торчали темные усики, голову обвивала чалма, а на запястьях красовались широкие золотые браслеты.
- Желание исполнено. Теперь ты Алладин, - ухмыльнулся дух лампы, мерно покачиваясь в своем импровизированном гамаке, - Доволен ли ты, хозяин?
Кирим, казалось, не слышал слов Джина. Он с восторгом красовался перед зеркалом, зажав в зубах кривой кинжал.
- Я ужафен? - спросил герой и, повернувшись к духу лампы, воинственно нахмурил брови.
- Ты еще совсем ребенок, хозяин, - расхохотался Джин, с любопытством разглядывая насупившегося мужчину, - Теперь тебе захочется взять соответствующее имя, я прав? - Джин щелкнул пальцами, и перед ним появилась глубокая пиала с шербетом.
- Да! Точно! - воришка хлопнул в ладоши, - Как тебе "Великий Кирим могущественный победитель злых духов и бесстрашный защитник красавиц"? - восторженно предложил герой и снова взглянул в зеркало.
- Слишком длинно, хозяин.
Новоиспеченный Алладин задумчиво зашагал по залу, прикидывая что-то в уме.
- А 'Кирим убивающий всех своих врагов одним единственным взглядом'
- Слишком неправдоподобно, хозяин.
- Тогда 'Керим истребитель ужасных чудищ и ...
- ... и съедающий их за один присест!' - закончил за него Джин, пряча улыбку, - Только не Кирим, а Алладин! Помни об этом, хозяин. И не забывай, что сейчас придет твоя жена, прекрасная царевна Будур. Приготовься.
- Эх, как же назвать столь великого героя? - Мальчик с досадной махнул рукой и вдруг замер, - Что? Жена?? Ко мне? Зачем? А что ей сказать? Я даже не знаю, как себя с ней вести! Царевна Будур сразу обо всем догадается! - он повернулся к духу лампы, - Сделай так, чтобы этого не произошло! Быстрее! Хочу, чтобы меня никто не раскусил! - торопливо выпалил Кирим.
- Это твое второе желание, хозяин?
- Нет!!! - рявкнул Кирим, прожигая Джина взглядом, - Я не готов тратить на это целое желание! Это... это... это приказ!
- Я дух лампы, хозяин, - Джин материализовал себе чашу рубинового вина и удивленно изогнул бровь, - Я лишь исполняю желания. А приказы свои изволь исполнять сам.
- Ах ты!!!
Кирим с размаху рубанул по духу лампы мечом, не причинив тому не малейшего вреда. Пнув ногой ни в чем не повинный сундук, он разразился отборной совсем не детской бранью.
- Хозяин? - Джин смерено поклонился, пряча ухмылку.
- Да! Да! - сжав кулаки, закричал Кирим, - Это мое второе желание! Выполняй!
- О мой возлюбленный муж Алладин! Собирайся скорее, нам..., - грозная стража распахнула двери и царевной Будур вбежала в покои своего супруга. Остановившись в центре зала, она озадачено закусила верхнюю губу и нахмурилась, - О, мой... хм...
- Да? - Кирим нервно улыбнулся, героически развернувшись в пол оборота, - Эм... любимая жена моя...
Девушка неуверенно посмотрела на Кирима, отчаянно вспоминая, о чем же она так хотела рассказать своему любимому супругу. И, собственно говоря, что она здесь делает.
- Ты доволен, хозяин? - пропищал в ухо мальчугану крошечный Джин.
- Да-да! Исчезни! - процедил сквозь зубы непутевый воришка.
- Слу-ушаюсь и повинуюсь.
- Ах, я вспомнила! - взгляд царевны прояснился, и она проговорила: - Собирайся, о возлюбленный мой Алладин! Старый Айрат, повелитель пиратов десяти морей вызывает тебя на бой!
- Что-о-о?!
Они оценивающе смотрели друг на друга. Вооруженный до зубов Кирим и уже немолодой и безоружный Айрат ибн Амерт. Повелитель пиратов десяти морей был одет в простую одежду, лишь шаровары его были подпоясаны странным, мерцающим на солнце поясом. Кирим же, отчаянно пряча подступающую панику, упрямо варился в кожаном доспехе, чувствуя, как липкие струйки пота текут по его спине.
Они стояли и молчали посреди тихой пустынной улочки и с отстраненным любопытством изучали друг друга.
- Пс! Эй! Псссс!!! - Кирим удивленно моргнул, переводя взгляд на мальчишку, осторожно выглядывающего из проулка и махающему рукой озадаченному герою, - Да-да! Ты!
- Чего тебе? - так же тихо спросил воришка, делая страшное лицо. Но что-то вдруг казалось странным и таким знакомым в нескладной фигурке обычного багдадского босяка... Что-то... Кирим похолодел. Он узнал его!
- Иди сюда! - настойчивее позвал мальчик и махнул рукой, - Быстрее!
Герой провел рукой по лицу и покосился на своего противника. Тот тоже заметил парнишку и, поморщившись, брезгливо отвернулся.
- Сюда! - гаркнул мальчишка, сорвав голос на фальцет, - Живо!
- Я... хм... сейчас..., - промямлил Кирим, бочком продвигаясь к проулку, - Привет, Алладин, - поздоровался он с собой бывшим... Киримом - босяком, Киримом - воришкой, ночью укравшим волшебную лампу и вместо того, чтобы отнести ее Заказчику, посмевшим вызвать самого настоящего Джина.
- Ты... Ты! ТЫ-Ы!!! - Алладин почти задыхался, с ненавистью глядя на Кирима, - Ты украл мою жизнь!
- Я же не знал, что он поместит твою душу в мое тело, - начал оправдываться горе-герой.
- А куда он по-твоему должен был ее переместить?!
- Что мне теперь делать, Алладин? - чувствуя, как к горлу подкатывают слезы, Кирим опустился перед мальчиком на колено.
- Тебе придется биться! - отрезал Алладин, поправляя кирасу Кирима, - Запомни, Айрат очень опытный и коварный воин, боец не гнушающийся ничем. Видишь его пояс, это гибкий меч, очень опасное оружие, - мальчик осекся и, прищурившись, поинтересовался: - А ты вообще когда-нибудь дрался?
- Да-а-а, - протянул Кирим и всхлипнул, - Два раза с Рохманом, сыном булочника и еще... пару раз...
Алладин с досадой стукнул себя ладонью по лбу.
- Может, - пропищал в ухе воришки тоненький голосок, - Стоит отменить все свои желания?
- Что?
- Твое последнее желание, - дух лампы сел мальчику на плечо, - И все это исчезнет.
- Я больше не желаю быть Геро-оем и взро-ослым..., - Кирим не выдержал и заплакал, - Не хочу, чтобы Айрат меня уби-или, - он достал из-за пояса старую тусклою лампу и, глотая слезы, прошептал: - Джин, моё последнее желание. Пусть все ВЕРНЁТСЯ НАЗАД! Пожалуйста!
- Как прикажешь, хозяин.
Он тяжело дышал, не решаясь пошевелиться, и с ужасом глядел на приближающегося стражника. Сверток с волшебной лампой валялся рядом. Протяни руку и достанешь... Но какая-то непреодолимая сила мешала мальчику двинуться с места.
Сегодня он был на волосок от смерти, уже второй раз... Кирим прекрасно помнил, как чуть не умер от страха, когда карниз дворца, на котором он стоял, держась, казалось, одними мысочками, осыпался мелким крошевом, заставив стражей на улице настороженно замереть.
Даже, несмотря на то, что Заказчик дал ему точные инструкции как, где и когда можно безопасно украсть лампу, убрать все ночные патрули оказалось невозможным. Само проведение тогда спасло нерадивого воришку от поимки... Но стража легко доказала, что не зря ест свой хлеб. И вот, они настигли его. Кирим зажмурился и перестал дышать.
- Махмуд, уйди! - раздался тихий женский голос, и стражник невольно вздрогнул. В грязный проулок вошла фигура в длинном черном плаще. Лица в глубоком провале капюшона было не различить.
- Слушаюсь, повелительница! - Махмуд низко поклонился и, убрав меч, быстро ретировался.
- Пойдем, мальчик, - Царевна Будур откинула капюшон и улыбнулась Кириму.
Мальчишка выдохнул и, подняв заляпанную грязью лампу, покорно пошел за девушкой в сторону причала. Его все еще колотило от страха, ноги были ватными, но голова казалась на удивление светлой. Парнишку не покидало ощущение, что он поступает правильно.
- Мой супруг Алладин, - тихо проговорила царевна, когда мальчик поравнялся с ней, - очень много времени проводит со своим лучшим другом Джином.
Они неторопливо шли рядом, босой мальчишка и правительница Багдада, стараясь не нарушать покой мирно спящих горожан.
- Я, конечно, понимаю, они друзья. Путешествуют по миру, побеждают злодеев и убивают чудовищ. Но, - девушка запнулась и горестно вздохнула, - Я боюсь, что он может погибнуть... Да и дела нашего города совсем перестали его интересовать... Алладин считает себя великим героем, а не султаном, - они вышли к пристани и лица Кирима коснулся свежий ветерок, - И вообще..., - голос царевны Будур дрогнул: - Пора бы и остепениться!
Мальчик молчал. Они остановились, и воришка протянул царевне волшебную лампу.
- Без нее нам всем будет намного спокойнее.
Девушка размахнулась и выкинула лампу в воду.
- Вот, держи, - она протянула Кириму пять золотых монет, - И помни! Никому ни слова!
Мальчуган счастливо кивнул, и они направились обратно к спящему городу.
- Эй, Шрам! - Рокод замер, провожая напряженным взглядом худенького мальчика и молодую красавицу, закутанную в просторный чёрный плащ, что шли прочь от причала.
Шрам, неопределенно хмыкнул, увлеченно пиная скрюченный тюк и выбивая из него последние жалобные всхлипы.
- Слышал, что-то булькнуло? Вон, вроде круги на воде...
Шрам облизал толстые губы, чувствуя близкую наживу, и кивнул.
- Пойду-ка я, сплаваю, посмотрю... Может что-то ценное.