Мартин Форд «Роботы наступают. Развитие технологий и будущее без работы» - рецензия П. Можейко
«Одна машина может сделать работу пяти обычных людей; ни одна машина не сделает работу одного незаурядного человека». (Элберт Хаббард)
НАЗВАНИЕ: Роботы наступают. Развитие технологий и будущее без работы
АВТОР: Мартин Форд
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Rise of the Robots: Technology and the Threat of a Jobless Future
ISBN: 978-5-00139-127-2
ГОД ИЗДАНИЯ: 2019
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Альпина нон-фикшн»
СЕРИЯ: «Alpina Popular Science (Покетбук)»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Ноябрь 2021
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕМы до сих пор привычно думаем, что угроза от роботизации для человечества выльется либо в армию «киборгов-убийц» (как это было в кинофильме «Терминатор»), либо в заживший своей жизнью искусственный интеллект, управляющий ключевыми системами (как в кинофильме и романе «Космическая одиссея: 2001». Однако, и до первого сценария и до второго, даже если они когда-нибудь осуществятся, еще очень далеко. Мало кто замечает, что угроза заключается совсем в другом. А ведь эти процессы происходят уже не первое десятилетие, и даже не первый век. Речь идет о расширяющейся автоматизации производственных процессов, которая все сильнее трансформирует рынок труда, сокращает количество рабочих мест и рождает новые экономические тенденции, которые могут привести к катастрофическому увеличению неравенства и поставить многочисленных граждан в безвыходное положение. О том, как применение современных технологий влияет на производство и экономику уже сейчас, и какие последствия могут быть у бездумного применения искусственного интеллекта и тотальной автоматизации в будущем, рассказывает эта книга, написанная Мартином Фордом, опытным разработчиком программного обеспечения из Кремниевой долины.
Название книги может ввести в заблуждение, но это не обзор впечатляющих роботов, виртуозных алгоритмов и многофункциональных программ. Это не картина светлого беззаботного будущего, где работать будут только машины, а человек посвятит себя исключительно самосовершенствованию и развлечениям. В первую очередь, это анализ текущей ситуации в экономике и рынка труда, как в США, так и во всем мире. Поэтому, больше всего здесь будет не инженерных, а экономических и социологических терминов. За что заслуженно можно похвалить штаты, так это за скрупулёзный подсчет всего и вся. Там, где развит бизнес, умеют считать не только деньги, но и расход ресурсов, материальных и нематериальных. Поэтому у Мартина Форда было много данных для анализа и сравнения. Благодаря им, он выводит интересные и неочевидные на первый взгляд взаимосвязи в различных сферах экономики и производства: транспорт, образование, медицина, сельское хозяйство, юриспруденция, торговля и т.д. Так, например, рядовому читателю тяжело найти связь между автоматизацией, миндалем и томатами, а она есть (подробнее ниже). Акцент на США можно посчитать и недостатком книги, все-таки при более подробном анализе, нельзя экстраполировать процессы в экономике США на мировую экономику в целом. Стоит отдельно сказать и о том, что оригинальная книга была издана в 2015 году, следовательно, следует делать поправку и на время. За последние шесть лет мир еще дальше продвинулся в вопросах информатизации. Только одна пандемия COVID-19 значительно повлияла на развитие технологий удаленной связи, логистику, транспорт и онлайн-торговлю.
Многим книга покажется так сказать «алармистской», но давайте различать степени тревоги. Это не то место, где кричат «Мы все умрем!», несмотря на степень реальной угрозы. Мартин Форд спокойно, опираясь на цифры, акцентирует внимание на уже присутствующих проблемах, которые при таком же развитии дальнейших событий, способны вырасти в настоящую катастрофу. Он предлагает задуматься о решении этих проблем, при этом не отрицая то, что в целом процесс автоматизации, роботизации и внедрения искусственного интеллекта остановить невозможно. Здесь Мартин Форд не неолуддит, а аналитик.
Порою автор уходит далеко в экономические дебри. Так, критика внедрения автоматизации в медицину заканчивается долгим разговором о несовершенстве системы медицинского страхования в США, а рассмотрение идеи безусловного дохода вытекает в многочисленные перечисления достоинств и недостатков такого решения. Это не то чтобы неинтересно, но выглядит слишком большим «шагом в сторону» относительно основной темы книги. В остальном, книга читается легко и увлекательно, а на стыке различных областей знаний обнажаются неожиданные закономерности и связи.
Давайте рассмотрим подробнее, о каких проблемах говорит автор.
Первая автоматизация началась еще во время Промышленной революции, а первым устройством, значительно изменившим рынок труда, были паровой двигатель и ткацкий станок. Потеря рабочих мест, увеличение производительности труда, работа, требующая другой квалификации… Произошел «фундаментальный сдвиг в отношениях между работниками и машинами». Прошло уже больше двух веков, но внедрение новых технологий в наши дни приводит точно к таким же последствиям. Однако, есть одно большое «но»: в ХХI веке произошла трансформация роли машин:
«В экономике и обществе машины постепенно претерпевают фундаментальную трансформацию: эволюционируя, они выходят за рамки исторически закрепившейся за ними роли инструментов в руках человека, зачастую превращаясь в самостоятельных работников.»
Теперь машина не просто увеличивает производительность и сокращает количество необходимых для этого работников, но может вовсе заменить всех работников, занятых какой-то конкретной работой! Там, где раньше стоял цех с сотней рабочих, теперь стоит линия с десятком роботов и несколькими сотрудниками обслуживающего их персонала.
Экономика – это соотношение времени, ресурсов и денег. Пока производительность напрямую зависела от количества и квалификации работников, прибыль коррелировала с затраченным ими временем и усилиями. С появлением цифровой экономики, роботов, ИИ и сложных автоматизированных производственных линий эта зависимость нарушилась (см. о «законе Боули» ниже). Теперь для генерации большой прибыли нет необходимости содержать большой штат работников. Насколько автоматизация способна «съесть» рабочие места, хорошо видно на примере ниже:
«Центры обработки данных для облачных вычислений часто строятся в относительно удаленных от больших городов районах, где много дешевой земли и, что особенно важно, электроэнергии. Региональные и местные власти активно борются за право размещения вычислительных центров, привлекая компании вроде Google, Facebook и Apple щедрыми налоговыми льготами и другими привилегиями финансового характера. Разумеется, их первоочередная цель — создание рабочих мест для местных жителей; но эти надежды редко сбываются. В 2011 г. корреспондент The Washington Post Майкл Розенвалд опубликовал материал, в котором рассказал, что после постройки компанией Apple, Inc. гигантского центра обработки данных стоимостью $1 млрд в городе Мейден в штате Северная Каролина было создано лишь 50 рабочих мест с полной занятостью. Разочарованные жители не могли «понять, как столь дорогостоящий объект площадью несколько сотен акров может обслуживаться таким небольшим количеством сотрудников».
Еще в школе нас учили, что разделение труда, первые мануфактуры – это благо, позволившее человечеству выбраться из оков темного средневековья и начать движение в сторону перепроизводства и всеобщего достатка. Вот только сейчас, все выглядит с точностью до наоборот: узкая специализация из блага превратилась в опасность.
«Основным двигателем экономического развития в истории человечества была профессиональная специализация или, как бы это назвал Адам Смит, «разделение труда». Один из парадоксов прогресса в компьютерную эпоху заключается в том, что по мере увеличения степени специализации различные виды работ становятся все более легко поддающимися автоматизации. Многие эксперты сказали бы, что с точки зрения общего уровня интеллекта самые передовые современные технологии едва превосходят способности насекомого. И, однако же, насекомые не способны управлять реактивными самолетами, резервировать столики в ресторанах или вести торговлю на Уолл-стрит. Компьютеры сейчас делают все это, и совсем скоро они заявят о себе в огромном количестве других областей.»
Многие из нас успокаивают себя, считая, что их работа не обладает той степенью «рутинности», которая позволяет заменить работника автоматом. Однако, понятие рутины с точки зрения человека (закручивание гаек на линии по производству тракторов) и машины – это совсем разные вещи. Мартин Форд призывает нас взглянуть на понятие рутины и свою специальность более широко:
«Одно из мнений, которое наверняка подвергнется пересмотру, это мнение о том, что автоматизация главным образом угрожает малоквалифицированным работникам с низким уровнем образования. Это допущение исходит из убеждения, что такая работа обычно носит рутинный характер. Однако вместо того, чтобы успокаивать себя этой мыслью, задумайтесь, насколько быстро расширяются пределы понятия «рутина». Когда-то «рутинной» называли работу на конвейере. В наше время это уже далеко не так. Разумеется, профессии, не требующие особой квалификации, по-прежнему относятся к «рутинным», но при этом, учитывая, как быстро растут возможности ПО для автоматизации и алгоритмов прогнозирования, огромному количеству белых воротничков с высшим образованием предстоит столкнуться с той же проблемой. <…> На самом деле прилагательное «рутинный» не совсем подходит для описания профессий, являющихся наиболее вероятной жертвой новых технологий. Более точным представляется другое прилагательное — «предсказуемый». Может ли другой человек научиться тому, что вы делаете в рамках своих должностных обязанностей, подробно изучив описание ваших действий?»
По мнению автора, информационные технологии – это новый коммунальный сектор:
«Информационные технологии достигли в своем развитии момента, когда их вполне можно отнести к коммунальному сектору экономики, как, например, электричество. Сейчас уже трудно поверить, что при появлении в будущем новых отраслей они смогут обойтись без использования мощного потенциала этой новой силы в мире коммунальных услуг, а также созданного ею распределенного машинного интеллекта. В результате лишь очень немногие из новых отраслей будут отличаться высокой трудоемкостью (а скорее всего, таких отраслей не будет вовсе). Учитывая, что в процессе созидательного разрушения жертвами «разрушения» станут в первую очередь трудоемкие виды деятельности в традиционных областях бизнеса, таких как розница и приготовление пищи, а «созидание» будет касаться в основном предприятий и отраслей, которые просто не нуждаются в большом количество наемных работников, общий уровень занятости оказывается под угрозой. Другими словами, экономика приближается к рубежу, после которого количество создаваемых рабочих мест будет всегда меньше величины, необходимой для обеспечения полной занятости.»
Мартин Форд выделяет 7 тенденций (последствия автоматизации и роботизации):
«В наш языковой обиход прочно вошло новое выражение — «экономический подъем без создания рабочих мест». Можно насчитать не менее семи тенденций экономического развития, которые, если их рассматривать в совокупности, свидетельствуют о том, что развитие информационных технологий является фактором радикальной трансформации.
1) Стагнация заработной платы:
«На рисунке приводится график, иллюстрирующий связь между производительностью труда (стоимостью того, что один сотрудник делает за час) и вознаграждением (включая зарплату и другие выплаты), выплачиваемым рядовому сотруднику в негосударственном секторе, с 1948 г. по настоящее время. Первый сегмент графика (с 1948 по 1973 г.) соответствует тому, как экономисты представляют себе работу экономики. Рост вознаграждения находится практически в прямой зависимости от роста производительности труда. Благосостояние стремительно растет, и все участники экономической деятельностью получают свою долю в нем. С середины 1970-х гг. разрыв между двумя кривыми начинает увеличиваться, наглядно демонстрируя тот факт, что плоды инновационной деятельности во всех секторах экономики теперь практически в полном объеме оседают в карманах владельцев бизнеса и инвесторов, а не рядовых сотрудников.»
2) Новое разделение прибыли между корпоративным сектором и рабочими:
«Медвежий рынок для рабочих и яростный бычий рынок для капиталистов… В начале XX в. британский экономист и статистик Артур Боули проанализировал показатели национального дохода Великобритании за несколько десятилетий и выяснил, что доля национального дохода, достающаяся труду, и доля, которую получает капитал, остаются относительно постоянными, по крайней мере в долгосрочной перспективе. Предположение о постоянном соотношении этих долей в конечном итоге получило статус универсального экономического принципа под названием «закон Боули». <…> Но за время мирового экономического кризиса корпорации поднаторели в оптимизации производства, производя больше продукции с меньшими затратами человеческого труда.»
3) Сокращение доли экономически активного населения:
«Еще одной тенденцией стало сокращение доли экономически активного населения. После кризиса 2008–2009 гг. зачастую падение уровня безработицы было обусловлено не созданием большого количества новых рабочих мест, а выходом из состава экономически активного населения потерявших всякую надежду людей. В отличие от показателя уровня безработицы, учитывающего только тех, кто занимается активным поиском работы, показатель доли экономического активного населения дает наглядное представление о количестве тех, кто сдался.»
4) Рост длительной безработицы:
«Меньше новых рабочих мест, дольше период экономики без создания рабочих мест и стремительный рост длительной безработицы… <…> Данные последних лет красноречиво свидетельствуют о том, что, когда экономика начинает оправляться от нокаута рецессии, на восстановление рынка труда уходит все больше и больше времени. Временные увольнения уступили место восстановлению экономики, не сопровождающемуся созданием рабочих мест. Согласно данным отчета Федерального резервного банка Кливленда за 2010 г., последние рецессии характеризировались значительным удлинением периода поиска уволенными работниками новых рабочих мест. Другими словами, проблема не в том, что спады приводят к исчезновению все большего числа рабочих мест, а в том, что в периоды восстановления их создается все меньше и меньше.»
5) Быстро растущее неравенство:
«В аналитической работе, опубликованной в 2013 г., экономист Эммануэль Саез из Калифорнийского университета в Беркли пришел к выводу, что ни много ни мало 95 % всего прироста доходов в 2009−2012 гг. оказались в руках 1 % самых богатых.»
6) Искажение специализации образования:
«Надбавка к зарплате за высшее образование отражает явление, которое экономисты называют «смещением технического прогресса в сторону тех, кто умеет работать с новыми технологиями» (skill-biased technological change, SBTC). Суть лежащей в основе SBTC идеи заключается в том, что развитие информационных технологий привело к автоматизации значительной части работ, выполняемых менее образованными работниками, или к снижению требований к их квалификации и одновременно с этим — к повышению значимости умственного труда выпускников колледжей.»
7) Поляризация рынка труда:
«Тенденция к вымыванию из экономики базовых рабочих мест для среднего класса средней квалификации и замене их, с одной стороны, низкооплачиваемыми рабочими местами в сфере обслуживания, а с другой — рабочими местами, требующими высокой квалификации и наличия определенной специальности, которые обычно недосягаемы для большинства работающего населения, получила название «поляризация рынка труда». Профессиональная поляризация привела к тому, что рынок труда по своей структуре стал похож на песочные часы, где работники, которые не могут получить желаемое место на самом верху, в конце концов опускаются на самый низ.»
Некоторые дополнительные нетехнологические факторы, объясняющие обозначенные выше тенденции:
«Наряду с развитием информационных технологий существуют еще три явления, которыми — хотя бы теоретически — можно объяснить все семь тенденций в экономике (ну или по крайней мере большинство из них). Это — глобализация, рост влияния финансового сектора и политика (под которой я понимаю такие факторы, как либерализация и упадок профсоюзов).»
Таким образом, автоматизация заметно влияет на мировую экономику. Хорошим примером тому служит конкуренция между роботизированной линией и дешевой рабочей силой из стран третьего мира:
«С 2009 по 2012 г. объем экспорта текстильных и швейных изделий из США вырос на 37 %, достигнув почти $23 млрд в денежном выражении. Главным фактором такого разворота является повышение эффективности технологий автоматизации, способных конкурировать даже с самыми низкооплачиваемыми рабочими в других странах. С точки зрения занятости эффект от внедрения этих высокотехнологичных инноваций, обеспечивающих снижение затрат труда, в США и других развитых странах носит комплексный характер. С одной стороны, фабрики вроде Parkdale напрямую не создают большого количества рабочих мест; с другой — они способствуют росту числа сотрудников у поставщиков и в смежных областях, таких, например, как перевозка сырья и готовой продукции грузовым автомобильным транспортом. С одной стороны, Бакстер и подобные ему роботы, конечно, лишают работы сотрудников, выполняющих рутинную работу; с другой — они помогают промышленности США конкурировать со странами с дешевой рабочей силой. Более того, сейчас набирает обороты тенденция к возращению производства, и обусловлена она как появлением новых технологий, так и ростом стоимости рабочей силы в других странах, в особенности в Китае, где в период с 2005 по 2010 г. средняя зарплата в промышленности ежегодно росла почти на 20 %.»
Казалось бы, некоторые виды работ и услуг можно осуществлять удаленно, и современные информационные технологии в полной мере позволяют это делать. Но и офшоринг труда – это слабое место экономики. Сегодня ты приезжаешь в соседнюю страну в офис техподдержки. Завтра ты удаленно через интернет отвечаешь на звонки. Послезавтра, вместо тебя отвечает голосовой автоответчик на основе ИИ…
«Практически все профессии, которые главным образом предполагают обработку информации и никак не привязаны к конкретному месту — например, в силу необходимости общаться с клиентами напрямую, — потенциально могут стать жертвой офшоринга в относительно недалеком будущем, а в последующем будут полностью автоматизированы. То, что следующим этапом станет автоматизация, отлично укладывается в логику прогресса. Поэтому можно ожидать, что с развитием технологий все больше и больше рутинных задач, которые сейчас выполняются работниками за пределами США в рамках модели офшоринга, в конце концов будут полностью переданы машинам.»
Почему странам третьего мира все сложнее догнать страны первого мира?
«В эпоху, когда даже в самых трудоемких отраслях производства начинают применяться технологии автоматизации, у этих стран нет никакого шанса встать на путь, который, как показывает история, должен привести к процветанию. По данным одного из исследований, в период с 1995 по 2002 г. количество рабочих мест на промышленных предприятиях по всему миру сократилось на 22 млн. При этом объем промышленного производства за те же самые семь лет увеличился на 30 %. В этой связи не совсем понятно, как самые бедные страны Азии и Африки смогут совершить прорыв и значительно улучшить свое положение в мире, который больше не нуждается в миллионах низкооплачиваемых промышленных рабочих.»
Вот еще одна незаметная для неспециалиста тенденция. Многие из нас думают, что производительность вычислительной техники зависит только от усовершенствования «железа». Это не так. Важную роль играют алгоритмы обработки информации, оптимизация софта, архитектура программ. Более того, это основной способ увеличения производительности в разы (см. цифры ниже):
«В некоторых областях алгоритмы уже намного обогнали аппаратные средства по темпам развития. Как недавно показал в своей работе Мартин Гретшель из Института Цузе в Берлине, при использовании компьютеров и ПО, существовавших в 1982 г., для решения одной особенно сложной проблемы в области планирования производства потребовалось бы полных 82 года. В 2003 г. на решение той же самой проблемы ушло бы около минуты — эффективность выросла приблизительно в 43 млн раз. Аппаратные средства за тот же период стали быстрее приблизительно в 1000 раз. Таким образом, использование более совершенных алгоритмов обеспечило рост производительности примерно в 43 000 раз.»
Давайте рассмотрим последствия внедрения современных технологий в различные отрасли.
Торговля. Неочевидный риск при трансформации отрасли (кладовщик рискует больше обычного продавца):
«Теоретически захват рынка интернет-магазинами совсем не означает, что рабочих мест станет меньше: речь, скорее, идет о перемещении сотрудников из привычных условий магазина на склады и в логистические центры, используемые интернет-компаниями. Однако в реальности функции сотрудника склада намного легче поддаются автоматизации, чем обязанности сотрудника магазина.»
Сельское хозяйство. Влияние роботизации на фермерское хозяйство и выбор выращиваемых культур:
«Многие калифорнийские фермеры переключились с культур, требующих осторожного обращения, таких как томаты, на более устойчивые к внешнему воздействию орехи, поскольку их можно собирать с помощью механических средств. В результате за первое десятилетие XXI в. число рабочих мест в сельском хозяйстве в Калифорнии упало на 11 %, тогда как объем производства таких культур, как миндальные орехи, т. е. культур, соответствующих требованиям автоматизации сельскохозяйственного производства, резко возрос.»
Финансовый сектор:
«Почти две трети торговых операций на рынках ценных бумаг в настоящее время осуществляется в автоматическом режиме по специальным алгоритмам, а фирмы на Уолл-стрит обзавелись огромными вычислительными центрами, которые располагаются в непосредственной близости от бирж, поскольку это позволяет получить преимущество в скорости торговли, исчисляемое крошечными долями секунды. В период с 2005 по 2012 г. среднее время выполнения торговой операции снизилось с 10 секунд до всего лишь 0,0008 секунды. При этом именно высокочастотная роботизированная торговля сыграла решающую роль в «мгновенном обвале» в мае 2010 г., когда индекс Доу — Джонса для акций промышленных компаний рухнул почти на тысячу пунктов, а затем восстановился, принеся чистую прибыль, — и все это в течение каких-то пары минут.»
Онлайн-образование (критика):
«Всему этому не суждено было сбыться, что стало понятно в конце 2013 г. после публикации учеными из Пенсильванского университета двух исследований. Авторы одного из них проанализировали участие миллиона человек, записавшихся на онлайн-курсы на сайте Coursera, и обнаружили, что у МООК «относительно немного активных участников; что активность заметно падает — в особенности после первых 1−2 недель курса — и что очень немногие из них добираются до конца курса». Лишь половина записавшихся просматривали хотя бы одну лекцию! Процент прошедших курс полностью варьировался в пределах 2−24, составляя в среднем 4 %. Также МООК не удалось привлечь существенное количество бедных и малообразованных студентов, которым, как все надеялись, они должны были принести наибольшую пользу: приблизительно 80 % записавшихся уже имели высшее образование.»
Уменьшение эффективности образования (основная часть рабочих мест - простая рутина, подверженная автоматизации):
«Увеличение числа людей с высшим образованием не приводит к росту доли позиций для профессионалов, технических специалистов и руководителей, т. е. тех рабочих мест, о которых мечтает большинство выпускников. Вместо этого часто мы наблюдаем то, что можно назвать «дипломной инфляцией»: многие профессии, для которых раньше было достаточно аттестата о среднем образовании, теперь требуют по меньшей мере диплома о четырехлетнем высшем образовании, а выпускники с магистерской степень занимают должности, которые раньше предназначались для бакалавров. При этом дипломы учебных заведений, не входящих в число элитных, обесцениваются. Мы столкнулись с фундаментальным ограничением как с точки зрения возможностей сгоняемых в колледжи людей, так и с точки зрения количества требующих высокой квалификации рабочих мест, которые эти люди могли бы занять в случае успешного завершения учебы. Проблема в том, что лестница навыков вовсе и не лестница: это пирамида, на вершине которой не так уж и много места.
<…> Однако становится все более очевидным, что роботы, алгоритмы машинного обучения и другие формы автоматизации постепенно поглотят значительную часть навыков, составляющих основание пирамиды профессиональной квалификации. А если учесть, что прикладные системы на основе искусственного интеллекта уже совсем скоро начнут вытеснять с рынка различные виды квалифицированного труда, даже тем, кто стоит на вершине пирамиды, с течением времени будет оставаться все меньше места. Считается, что, если мы будем инвестировать еще больше в образование и обучение, мы сможем каким-то чудесным образом затолкать всех в этот сжимающийся кусочек пирамиды на самом верху. Мне кажется, предполагать, что такое возможно, это все равно, что думать, как делали многие в период внедрения средств механизации в сельском хозяйстве, будто большинство потерявших работу сельскохозяйственных рабочих смогут устроиться трактористами. Простая арифметика показывает, что это невозможно.»
Медицина. О том, как важно совмещать в работе различные области знаний и как это иногда спасает жизни (применение больших данных в медицине):
«Тот факт, что две группы врачей могут с большим трудом поставить один и тот же диагноз — да еще и тогда, когда решение проблемы можно найти в сериале, который идет в прайм-тайм перед миллионами телезрителей, — показывает всю степень ограниченности медицинских знаний и навыков диагностирования конкретного врача — и это в эпоху, когда Интернет настолько облегчил доступ к информации и максимально расширил возможности для взаимодействия! В результате процесс диагностирования и лечения заболеваний в основных своих чертах остался практически неизменным. Одним из самых важных положительных последствий применения технологий искусственного интеллекта и больших данных в медицине может стать пересмотр традиционного подхода к решению проблем и получение доступа ко всей той информации, которая сейчас заключена в голове каждого отдельно взятого врача или опубликована в малоизвестных медицинских журналах.»
Критика автоматизации в медицине:
«Внедрение новых технологий в сфере здравоохранения очень часто приводит не столько к повышению производительности, сколько к увеличению расходов. Главная причина этого — отсутствие эффективного механизма рыночного ценообразования, который бы позволил добиться лучшего результата. В отсутствие давления со стороны рынка поставщики услуг часто инвестируют в технологии, ориентированные на увеличение дохода, а не на повышение эффективности; и даже если им удается добиться более высокой эффективности, они и не думают снижать цены, оставляя всю прибыль себе.»
О беспилотных автомобилях:
«Если автомобиль как объект частной собственности все-таки уйдет в прошлое, это будет иметь серьезные последствия для значительной части экономики и рынка труда. Вспомните обо всех этих автосалонах, мастерских по ремонту и заправочных станциях в паре километров от вашего дома. Их существование напрямую связано с тем фактом, что частная собственность на автомобили является повсеместным явлением. В мире будущего, каким его видит Google, роботизированные автомобили будут объединяться в парки. Таким образом, обслуживание, ремонт, страхование, заправка — все эти функции будут централизованы. А значит, бесчисленному множеству малых предприятий и связанных с ними рабочих мест суждено исчезнуть. Чтобы понять, сколько рабочих мест может оказаться под угрозой, представьте, что на одних только автомойках в одном только Лос-Анджелесе работают приблизительно 10 000 человек!»
Парадокс угрозы беспилотников рабочим местам:
«Несомненно, одними из первых на масштабное внедрение автоматически управляемых транспортных средств решатся коммерческие компании с большими автопарками. Эти компании уже сейчас несут громадную ответственность. Одна-единственная ошибка, совершенная всего одним водителем, может привести к очень серьезным последствиям. Как только технология докажет свою состоятельность и будет накоплено достаточно данных, недвусмысленно указывающих на более высокую степень безопасности и надежности, это станет мощным стимулом для перевода транспортных средств на автоматическое управление. Другими словами, в первую очередь беспилотные автомобили могут найти широкое применение как раз там, где от этого пострадает наибольшее количество рабочих мест.»
Трудно представить себе, что внедрение современных умных технологий в производство вдруг остановится. Действительно, этот процесс создает много благ и удобств, делает наш мир безопаснее, интереснее и удобнее. Значит, надо бороться не с технологиями, а придумать, как минимизировать негативные последствия их внедрения. Рабочих мест (для человека) с каждым годом будет становиться все меньше. Производительность при этом будет расти. Вопрос в том, как будет перераспределяться прибыль, а главное, кто будет формировать ее, ведь машина в отличие от работника не формирует спрос, не имеет желаний и не удовлетворяет ежедневные потребности…
«Работник — это еще и потребитель (который к тому же может обеспечивать других потребителей). Именно он определяет конечный спрос. Если работника заменить машиной, машина не будет ходить по магазинам и ничего не будет потреблять. Машине нужны энергия и запасные части, а также обслуживание, но это все статьи расходов для эксплуатирующих ее компаний, а не конечный спрос. Если не будет никого, кто захочет купить то, что производит машина, машину придется остановить. Промышленный робот на заводе по производству автомобилей не сможет продолжать работу, если никто не будет покупать собираемые им автомобили. Итак, если в результате автоматизации пропадет значительная часть рабочих мест, от наличия которых зависит благосостояние потребителей, или зарплаты упадут до такого уровня, что располагаемый доход будет оставаться достаточным лишь у очень немногих людей, шансов на дальнейшее процветание у современной экономики массового потребления нет никаких.»
Своей книгой Мартин Форд рисует схему постепенно обустраиваемой ловушки для человечества. С ростом автоматизации, все большее количество людей будут терять работу. Группа высококлассных узких специалистов, занявших свою ограниченную нишу, будет не способна обеспечить работой всех остальных. Если при этом вся формируемая прибыль будет оседать на счетах узкого списка лиц и мегакорпораций, владеющих средствами производства и интеллектуальной собственностью на средства автоматизации, то значительная часть незанятого работой и не имеющего достатка населения будет обречена встать на путь революций, разграбления и неолуддизма.
Что предлагает автор? Безусловный базовый доход для всех и ограничение на концентрацию прибыли у узкого круга лиц. Объективная, не обладающая значительными недостатками, схема формирования и выплаты безусловного базового дохода – это отдельная тема, достойная споров, научных статей и, конечно, премии по экономике памяти Альфреда Нобеля (или Нобелевской премии мира?).
«Если мы согласимся с тем, что увеличение инвестиций в образование и профессиональную подготовку вряд ли решит наши проблемы, а также признаем, что призывы к поиску путей остановки процесса автоматизации труда противоречат реалиям нашей жизни, мы будем вынуждены выйти за рамки традиционных мер и рецептов, к которым привыкли политики. По моему мнению, наиболее эффективным решением является безусловный базовый доход в той или иной его форме. <…> Залогом успешной реализации любой схемы обеспечения гарантированного дохода является наличие эффективной системы мотивации. Целью такой схемы должно являться создание универсальной «страховочной сетки», а также повышение благосостояния людей с низкими доходами, но при этом она не должна демотивировать их, лишая стимулов работать с максимальной отдачей.»
Мир искусственного интеллекта, роботов и информатизации обречен на появление «лишних людей», перераспределение потоков прибыли и расходов на производство, создание новых специальностей и исчезновение многих существующих, включая те, которые знакомы нам тысячи лет. Но это не значит, что будущее не несет нам ничего позитивного. Как и со многими другими проблемами в нашей истории, мы обязательно справимся и с этой. Появление таких книг – первый шаг на этом пути. Главное, перекладывая хлопоты и работу на стальные плечи машин, не потерять столь уязвимую обычную человеческую мотивацию и желание развиваться.
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание, несмотря на мягкий переплет. Тонкая белая бумага с отличным качеством печати и переплетом, позволяющим смело открывать книгу полным разворотом. В книгах «покет-серии» содержатся все комментарии, иллюстрации и ссылки, которые присутствуют в полноразмерных версиях этого же издательства.
Формат карманный (120x165 мм), мягкий переплет, без суперобложки, 576 страниц.
Достоинства издания: хорошее качество печати; белая бумага; подробное оглавление; примечания; предметно-именной указатель; информация об авторе; графики и таблицы.
Недостатки издания: не обнаружено.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. Это не первая моя книга о современных технологиях, но первая, рассматривающая не техническую сторону вопроса, а социально-экономическую. В ней множество интересных наблюдений, заставляющих задуматься.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Тем, кому интересно, как внедрение современных технологий влияет на экономику и рынок труда.
ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, автоматизация, роботизация, искусственный интеллект, экономика, социология, рынок труда.
ВИДЕО В ТЕМУ: Лекцию Мартина Форда по материалам книги можно увидеть по ссылке ниже:
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге (мой ник PavelMozhejko) <=