Акутагава Рюноскэ «Новеллы (сборник)» - рецензия П. Можейко (часть 1 из 2)
«Грузный колокол.
А на самом его краю
Дремлет бабочка».
(Ёса Бусон)
НАЗВАНИЕ: Новеллы (сборник)
АВТОР: Акутагава Рюноскэ
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: ---
ISBN: ---
ГОД ИЗДАНИЯ: 1974
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Художественная литература»
СЕРИЯ: «Библиотека всемирной литературы» (серия третья, том №129)
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Июль 2022
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕ (часть 1 из 2)Не каждый писатель умеет верно поставить последнюю точку в произведении. А вот чего не отнять у японцев, так это умения ставить точки не только в произведениях, не только в своем творчестве, но и в целом, в своей жизни. Копни поглубже биографию значимого советского писателя, и неизменно всплывут сложные отношения с властью и НКВД-МГБ-КГБ. Копни поглубже биографию значимого японского писателя, и наткнёшься на попытку покончить жизнь самоубийством, часто, результативную. Так и известный мастер рассказа, японский писатель Акутагава Рюноске (1892-1927), названный в честь дракона («рю») ушел из жизни в свои 35 лет, приняв смертельную дозу снотворного. Косвенной причиной тому стало то, что он так любил: творчество и литература в частности.
В Европе такую скоропостижную смерть списали бы на наследственность, ведь еще тогда, когда маленькому Рюноске исполнилось девять месяцев, его мать сошла с ума и вскоре умерла. Мальчика отдали на воспитание старшему брату матери, коренному жителю столицы и большому ценителю японской культуры. Эти два события сыграли ключевую роль в мироощущении будущего писателя. С одной стороны, он всегда опасался, что его постигнет участь матери. Он отчетливо понимал, насколько зыбким может быть сознание и какой неоднозначной реальность. С другой стороны, в его новой семье был культ искусства, и именно творчество Рюноске считал главным, что может быть в жизни у человека.
В 1913 году Акутагава поступает в Токийский императорский университет на английское отделение филологического факультета. Там он подробно знакомится с западной литературой. Однако, университетские лекции не вызывают у юноши восторга, они кажутся ему скучными, неинтересными и «как будто не о том». Он отказывается продолжать обучение и вместе с друзьями занимается журналом «Синситё» (именно в нем потом будут опубликованы первые рассказы «Ворота Расёмон» (1915) и «Нос» (1916)). На страницах журнала развивались взгляды объединения «Школа нового мастерства», ратующие за идеи «антинатурализма» в искусстве (за ничем не ограниченную выдумку, за любой гротеск, лишь бы он верно служил раскрытию мысли).
Следуя этим идеям, Акутагава Рюноске вывел главную тему, универсальный прием, позволяющий ему говорить о человеке, о его мышлении, раскрывать его сущность – психологизм. Выбор или поступок, смотивированный событием и ограниченный обстоятельствами – вот тот скелет, на который нанизаны литературные эксперименты писателя. И не важно уже, какую форму примет произведение в итоге: притчи ли, сказки ли, автобиографической зарисовки скромного учителя или дневника коварного убийцы, отчета о судебном заседании, мистической новеллы или фантастической повести… Все это работает как часы и будет понятно читателю из любой страны, ведь при максимальном приближении, в выборе между добром и злом, верностью и предательством, любовью и ненавистью, жертвенностью или жадностью, изменением своей судьбы или покорным дрейфом по жизни нет ничего специфически национального, это сугубо личный, нравственный, экзистенциальный выбор, который каждый делает самостоятельно.
Вот, что пишет про психологизм произведений Акутагавы Рюноске А.Н. Стругацкий в предисловии к этой книге:
«Писатель должен быть активен в отношении объекта своей работы. Не описанием чувств должна заниматься литература, утверждал Акутагава, а исследованием, анализом психологии. Но анализ предполагает инструмент. Что может быть инструментом литературного анализа психического мира? Только одно: событие. Подобно тому как крупинка катализатора, брошенная в однородный мертвый раствор, вызывает в этом растворе бурную химическую реакцию, так и событие приводит в движение спящую в обычном состоянии человеческую психику, провоцирует ее на самые разнообразные проявления в поступках, анатомирует ее, выворачивает наизнанку».
Некоторое время Акутагава работает преподавателем английского языка. Этот период своей жизни он описал в ряде автобиографических произведений, где сам автор выступает в роли персонажа Ясукити. Преподавание также не доставило молодому писателю большой радости, и он решает полностью посвятить себя литературе, то бишь самому главному в своей жизненной парадигме – искусству. В это время он пишет своей жене: «Я моментально оживаю, когда передо мной бумага, книги, перо и хороший табак». Так Акутагава окончательно превращается в человека, который живет своей работой и лишь ради нее.
«Он вел размеренную и довольно бестолковую жизнь японского литературного мэтра: по обусловленным дням принимал в своем кабинете «Тёкодо» («Храм чистой реки») литературную молодежь; посещал многочисленные банкеты; коллекционировал старинные картины и антиквариат; ссорился с издателями из-за гонораров; совершал лекционные поездки по стране; редактировал хрестоматийные сборники». (А.Н. Стругацкий)
Несмотря на свою некоторую замкнутость и фанатичную увлеченность литературой, Акутагава женился и его супруга подарила ему трех детей. Сложно поверить в то, что писатель был им хорошим отцом.
Акутагава безмерно верил в силу искусства, в то, что оно может влиять на народ, главного потребителя искусства. В свою очередь, «оплодотворенный» этим искусством народ, по мнению писателя, должен был породить новых творцов, запуская следующий цикл взаимного самосовершенствования. Но в реальной жизни все было иначе. Как представитель интеллигенции своего поколения, Акутагава был раздираем рядом противоречий. Он, как и многие другие японцы того времени, стоял перед сложным выбором между консервацией себя в вековых традициях и устремлением вслед за западным миром, с его стремительным ростом технологий и новыми культурными, социальными и политическими течениями. Оказалось, что искусство долгое время закрытой от всего мира и только недавно открывшей свои границы Японии, отстало от того искусства, которое развивалось своевременно и соразмерно развитию цивилизации, т.е. западного. Не стоит забывать и то, что японское общество начала ХХ века, это общество широко подверженное милитаристским идеям. Такому обществу не был интересен тонкий психологизм прозы Акутагавы Рюноске. Ведь он - это в некоторой степени синоним слова «сомнение», а милитаризм его не приемлет. Не надо забывать и о том, что за основу своих произведений писатель часто брал старинные японские и китайские притчи, заимствовал сюжеты из иностранной литературы (причем часто из русской, которую очень любил и уважал), описывал бытовые ситуации из личной жизни. Т.е. в прозе автора практически нет горячей актуальной повестки. Да, темы Акутагавы универсальны, а это значит, что они актуальны всегда. Но время требовало той литературы, которая актуальна «здесь и сейчас». Слишком много в прозе писателя было личного, индивидуального, интимного и сокровенного. Это никак не вписывалось в повестку первой четверти ХХ века, когда все «личное» как в культуре, так и в политике заменило «национальное». Можно сказать, что с этой точки зрения, Акутагава «не попал» в свое время. Его рассказы, совмещающие в себе очень западный разговор об индивидуальности и личной ответственности за свой выбор и сюжеты, опирающиеся на традиционные мотивы, в полной мере характеризуют синтез и одновременно спор между старым и новым, между зарубежным и отечественным, который был актуален для японского общества того, да наверно и в какой-то степени настоящего времени.
Разочарование в культуре своей родной страны, ощущение ее «второстепенности» по сравнению с западной, некоторые критики (Борис Акунин) считают главной причиной самоубийства писателя. Определенности тут никакой нет. Истинная причина неизвестна. Но в последние годы жизни в произведения писателя все чаще проникает тема отчаяния, депрессии, безумия и самоубийства. Вот что писал он в «Зубчатых колесах», опубликованных посмертно:
«Это было самое страшное, что мне приходилось переживать за всю мою жизнь. Писать дальше у меня нет сил. Жить в таком душевном состоянии — невыразимая мука! Неужели не найдется никого, кто бы потихоньку задушил меня, пока я сплю?»
Акутагава так стремился к совершенству, что не смог по достоинству оценить свой труд, поверить в свои способности, в свой талант. Его книги читают во всем мире, его произведения регулярно переиздают, в том числе и на русском языке. Их интересно читать, они производят сильное впечатление и часто поражают виртуозно выстроенным сюжетом и неожиданными концовками. По автобиографическим рассказам видно, что автор относился к себе весьма иронично, и не считал свое творчество достойным признания. Это говорит о том, что ошибаются все, даже самые преданные литературе писатели. Кстати, о преданности Акутагавы литературе говорит и сама его смерть: он принял смертельную дозу снотворного прямо на своем рабочем месте, едва дописав последний рассказ.
«Творчество всегда риск. После того как исчерпаны все человеческие силы, остается лишь положиться на волю неба. <…> В искусстве кроется бездонный ужас. Если бы мы не любили денег, если бы не стремились к славе и, наконец, не страдали почти болезненной жаждой творчества, может быть, у нас не хватило бы смелости вступать в борьбу с этим страшным искусством». (Из «Слов пигмея»)
В рассказах Акутагавы Рюноске можно выделить несколько ключевых тем. Причем далеко не всегда тема в отдельно взятом произведении одна. Рассмотрим их.
Первая и, пожалуй, самая распространенная и важная тема, это «человек перед выбором». Эти произведения посвящены героям, которые из-за сложившихся обстоятельств вынуждены сделать непростой нравственный выбор. Это самые острые, психологические произведения. Одно из них как раз и есть самое известное, а заодно и одно из первых: «Ворота Расёмон». В этом рассказе потерявший работу слуга стоит перед выбором: воровать ради выживания или умереть от голода, так и не совершив преступления. Встретив в башне ворот старуху, срезающую с трупа волосы для парика на продажу, слуга и сам совершает свою первую кражу. Можно сказать, что рассказ про широко известную «теорию разбитых окон», когда уже случившееся преступление позволяет более легко совершить еще одно или сделать выбор в пользу зла. В рассказе «Маска хёттоко» другой тип выбора, между искусственной (алкогольной) раскрепощенностью и естественной (трезвой) замкнутостью. О преследовании вора на корабле рассказ «Обезьяна», где главный герой находит преступника, но в отличие от давней схожей погони за вороватой обезьяной, испытывает стыд за, казалось бы, правильное действие, поимку преступника. Рассказ «Кэса и Морито» затрагивает любовную лирику. Это психологическая драма про отношения, написана как от лица мужчины, так и от лица женщины, с рассуждениями о том, как любить того, к кому охладел, и на что можно пойти ради того, кого одновременно любишь и ненавидишь.
«Нет, мне незачем спрашивать себя вновь, люблю ли я Кэса. Временами я скорее ненавижу ее. В особенности после того, как все уже было кончено и она лежала в слезах, а я поднял ее, насильно обнимая, — тогда она казалась мне бесстыдней, чем я, бесстыдный! Ее растрепанные волосы, ее потное лицо — все свидетельствовало о безобразии ее тела и ее души. Если раньше я ее и любил, то этот день был последним — любовь исчезла навек. Или если раньше я ее не любил, то с этого дня в душе у меня родилась ненависть — можно сказать и так. И вот… О! Разве не готов я сегодня ради этой женщины, которую я не люблю, убить мужчину, к которому не питаю ненависти?»
Рассказ «Убийство в век «Просвещения» снова про отношения и сложный выбор. Это поэтическая история о том, как болезненная ревность превращается в светлую жертвенность. Написанная в форме предсмертного исповедального письма доктора Китабатакэ Гиитиро история о любовном треугольнике. Внутренняя зависть к другу виконту Хонде заставляет доктора постоянно вспоминать коробочку с ядовитой пилюлей, когда он находится рядом с ним. Но для кого эта пилюля? Китабатакэ понимает, что «чтобы не убить виконта, я должен убить самого себя…».
Одним из самых острых вопросов читателю задает рассказ «Сомнение». Это напряженный психологический рассказ о невыносимости груза вины за совершенный поступок. Можно сказать, что в некоторой степени в рассказе видны мотивы «Преступления и наказания» Ф.М. Достоевского. К специалисту по практической этике, приехавшему по приглашению для чтения лекций, приходит незнакомец и просит того выслушать трагическую историю его жизни и дать совет. Во время землетрясения в Огаки, разрушился дом незнакомца, а его жену придавило тяжелой деревянной балкой. В городе начался пожар и пламя подходило все ближе к тому месту, где незнакомец безуспешно пытался освободить свою жену. В какой-то момент он понимает, что супруге остается только умереть в страшных муках в охваченных огнем руинах. И тогда незнакомец убивает ее ударом кирпича по голове. С этого момента, он не может понять, правильно ли он поступил, и не спасал ли он в этой ситуации на самом деле самого себя…
«С тех пор я стал еще более мрачным, чем раньше. До этого меня преследовало только чувство непонятной тревоги, а теперь в уме у меня затаилось одно сомнение, мучившее меня днем и ночью. То, что я тогда во время землетрясения убил жену, — было ли это неотвратимо?.. Говоря более откровенно, не оттого ли я убил жену, что с самого начала имел намерение ее убить, а землетрясение предоставило мне удобный случай? Вот какое сомнение меня мучило. Разумеется, не помню, сколько раз я на это сомнение отвечал: «Нет!» Но тот, кто у прилавка книжного магазина шептал мне на ухо: «Вот оно! Вот оно!» — и теперь донимал меня насмешливым вопросом: «Так почему же ты не мог признаться, что убил жену?» Когда моя мысль натыкалась на этот факт, сердце у меня замирало. Ах, почему, раз я убил жену, я не мог сказать о том, что ее убил? Почему до сегодняшнего дня крепко-накрепко скрываю такую ужасную тайну? И вот тогда в моей памяти ярко ожил постыдный факт — что в то время я в глубине души ненавидел свою жену. Стыдно об этом говорить, и, может быть, вы меня не поймете, но Саё, к несчастью, была физически неполноценной женщиной. (Далее восемьдесят две строки опущено. — Прим. автора.) Так что до тех пор я, хотя и смутно, был уверен, что мое нравственное чувство одержало победу. Но вот случилось это великое бедствие и все путы, накладываемые обществом, смело с лица земли, — так разве могу я сказать, что вместе с этим не надломилось и мое нравственное чувство?»
Одной из вершин писательского таланта Акутагавы Рюноске является рассказ «Повесть об отплате за добро», который в чем-то похож по своей виртуозной конструкции на рассказ «В чаще». Перед нами три монолога, но в этот раз, истории не рознятся, а наоборот, дополняют друг друга, раскрывая противоречия и сложный моральный выбор, перед которым стоит каждый из трех главных героев. Жизнь причудливым образом связала воедино судьбы известного вора Амакавы Дзинная, торговца Ходзёя Ясоэмона и его непутевого сына Поро. Честный, но разорившийся торговец примет деньги от вора, вор откажется от воровства у торговца, потому что тот когда-то спас ему жизнь, спрятав на своем корабле, а гуляка-сын искупит свою вину перед отцом, выдав себя за вора, приговором которому может быть только смертная казнь. Так каждый изменит своим принципам ради другого.
Не все рассказы о выборе про мужчин. Так, в «Чистоте о-Томи» в пустом доме встречаются мужчина и женщина, пришедшая забрать кошку своих хозяев. Мужчина решает овладеть женщиной, угрожая пристрелить кошку. Девушка же ради кошки готова отдаться незнакомцу. Удивленный такой жертвенностью мужчина отказывается от своих намерений.
Еще один интересный рассказ на тему нравственного выбора «Хунаньский веер», к тому же он содержит некоторые автобиографические мотивы. В нем рассказывается о молодом путешественнике. В одном из городков на берегу Янцзы недавно казнили пятерых разбойников. Путешественнику приглянулась одна из девушек на площади, которая, как оказалось, была возлюбленной одного из разбойников. Когда вечером путешественник и его друг увидели девушку в роли танцовщицы в одном из баров, тот предложил ей отведать прихваченного с собой печенья, согласно традиции, вымоченного в крови казненных. Девушка сомневается, но потом соглашается, со словами «Во имя любви!».
Вторая важная тема в творчестве Акутагавы Рюноске – это народные предания, притчи и сказки. Произведения этих жанров занимают значительную часть в творческом наследии автора. Причем, как и тема «выбора», «притча» появилась уже среди самых первых произведений. Так, в сказке «Нос» рассказывается про монаха, у которого был огромный нос-колбаса. Когда монах избавился от своего недостатка, первоначальная радость сменилась грустью от того, что теперь он самый обычный человек и никто теперь на него не обращает внимания. Избавляясь от своих недостатков, а точнее от своего несовершенства, мы теряем часть своего «Я», и чувствуем себя обделенными, но уже в другом. Тут можно проследить некоторую перекличку с «Носом» Н.В. Гоголя.
Поучительная притча «Бататовая каша» рассказывает о слуге, который очень хотел хоть раз в жизни вдоволь наесться этого блюда господ. Самураи решили дать ему эту возможность, но оказавшись перед своей сокровенной мечтой, слуга так и не смог съесть больше одной тарелки. Так трагедия утраченной мечты порою может перевесить радость ее же исполнения. Некоторые критики считают, что этот рассказ также вдохновлен творчеством Н.В. Гоголя, а конкретно, повестью «Шинель». Теме желаний посвящена и сказка «Счастье», где старик спорит с молодым человеком о том, что просить у Бога в молитве счастья «за просто так» - это отдельный вид лицемерия.
Снова же перекличкой с классикой русской литературы является необычный «Рассказ о том, как отвалилась голова», посвященный размышлениям самурая, которому только что отрубили голову. Критики сравнивают этот рассказ с предсмертными видениями Андрея Болконского из «Войны и мира» Л.Н. Толстого.
«Звук, пробивавшийся сквозь стиснутые зубы, был не просто крик боли. В нем выражалось более сложное ощущение: Хэ Сяо-эр страдал не только от физической муки. Он плакал от душевной муки — от головокружительного потрясения, в основе которого лежал страх смерти».
Порочности эгоизма посвящена притча «Паутинка». Будда решил спасти из ада вора Кандату. Он спустил для него из рая паутинку. Кандата начал ползти по паутинке вверх, пока не заметил, что вслед за ним устремились и другие грешники. Опасаясь, что паутинка не выдержит большого веса, Кандата начал прогонять их. И тут внезапно паутинка оборвалась, а Кандата и другие грешники снова упали в пучины ада. Расстроенный же чёрствостью вора Будда пошел дальше гулять по райскому саду. Надеющийся спасти лишь себя обречен не спасти никого.
Одновременно и теме выбора, и теме творчества посвящен один из самых ярких (и самых страшных) рассказов Акутагавы Рюноске «Муки ада». При одном дворе жил мастер-художник Ёсихидэ. Все считали его странным, и было за что. Он не стеснялся в методах ради достижения убедительности своих полотен. Ради «натуры» он мог заковать в цепи натурщика, натравить на него филина или змею… Для своего господина художник делал цикл полотен под общим названием «Муки ада». И вот, однажды он попросил хозяина помочь ему в написании одного из сюжетов. Для этого, он хотел сжечь карету вместе с девушкой внутри нее. Было дано добро, но каково было удивление художника, когда внутри подготовленной к поджогу кареты он увидел свою дочь, единственного человека, к которому искренне питал теплые чувства. Ёсихидэ стал перед мучительным выбором: завершить свое главное произведение или спасти дочь, признав свою творческую несостоятельность и отказ от своих принципов. И художник сделал выбор…
«И взор его, когда он смотрел на смертные муки единственной своей дочери, был не просто светел. В эту минуту в Ёсихидэ было таинственное, почти нечеловеческое величие, подобное величию разгневанного льва, каким он может присниться во сне. И даже бесчисленные ночные птицы, испуганные неожиданным пламенем и с криками носившиеся по воздуху, даже они, — а может быть, это только казалось, — не приближались к его помятой шапке. Пожалуй, даже глаза бездушных птиц видели это странное величие, окружавшее голову Ёсихидэ золотым сиянием. Даже птицы. И тем более мы — все мы, вплоть до слуг, затаив дыхание, дрожа всем телом, полные непонятной радости, смотрели не отрываясь на Ёсихидэ, как на новоявленного будду. Пламя пылающей кареты, гремящее по всему поднебесью, и очарованный им окаменевший Ёсихидэ… О, какое величие, какой восторг! И только один — его светлость наверху, на галерее, с неузнаваемо искаженным лицом, бледный, с пеной на губах, обеими руками вцепился в свои колени, покрытые лиловым шелком, и, как зверь с пересохшим горлом, задыхаясь, ловил ртом воздух…»
Какова максимально допустимая цена за талант и художественную ценность произведения? Как далеко может зайти творец в своих методах? Оправдывает ли жертва результат? Замечательный рассказ приглашает читателя пофилософствовать на тему цены таланта и взаимоотношениях искусства и гуманизма. И тут сразу же вспоминается случай из менее далекого прошлого: та пресловутая спаленная живьем на съёмках «Андрея Рублёва» А. Тарковского корова…
В «Мандаринах» представительный пассажир купе с пренебрежением смотрит на чумазую девочку, подсевшую к нему на очередной остановке, но его отношение к ней меняется, когда он видит, как она отдает последние спрятанные за пазухой мандарины своим друзьям, пришедшим проводить ее. Замечательный короткий рассказ о том, как обманчиво первое впечатление, когда за чумазым лицом мы не видим доброе сердце.
Среди сказок Акутагавы есть и такие, которые как будто один в один списаны со сказок европейских. Впрочем, тут прослеживается не столько плагиат, сколько универсальный сюжет, характерный для всех народов. Так, в «Сусаноо-но-микото на склоне лет» хозяин дворца Сусаноо безумно любит свою дочь Сусэри-химэ и ревнует ее настолько, что не готов никому отдать замуж. Однажды во дворец приезжает юноша Асихарасикоо. Ему предстоит пройти испытание насекомыми, змеями и огнем (не без помощи Сусэри-химэ), чтобы Сусаноо наконец благословил их брак.
В сказке «Ду Цзы-чунь» неизвестный старик предлагает решившему покончить с собой мужчине откопать клад. Откопав и промотав все золото, тот снова пытается покончить с собой. История повторяется. Тогда мужчина говорит, что не хочет быть богачом и просит старика, чтобы тот сделал из него такого же мага. Старик говорит, что мужчине надо пройти испытание «Дворцом бесчисленных душ», но тот не выдерживает, когда черти избивают на его глазах души близких людей. Тогда мужчина просит мага о простой жизни, «жить честно, по-человечески».
В мистической сказке «Бог Агни» удерживаемая ведьмой в заложниках девочка во время очередного сеанса притворяется вошедшей в транс и от имени бога Агни призывает ведьму отпустить ее. Ведьма разгадала хитрость девочки. Однако, неожиданно, девочка в образе бога Агни убивает ведьму. Проснувшись, девочка ничего не помнит…
Конечно, самой известной притчей Акутагавы является рассказ «В чаще». Он посвящен зыбкости правды и субъективности личного опыта. Эталонный триллер с использованием приема «недостоверного рассказчика» и открытым финалом. В роще повстречались разбойник, женщина и ее муж. Из рощи живыми выбрались только женщина и разбойник. Перед нами показания семи участников и свидетелей: дровосека, странствующего монаха, стражника, старухи, разбойника, вдовы и духа умершего мужа. Казалось бы, понять, кто убийца проще простого. Но вот беда, все показания различаются и делают убийцей кого-то другого. Где истина и можно ли вообще до нее докопаться?
Пожалуй, самой доброй, как будто специально написанной для детей, является сказка «Снежок», про угрызения совести и искупление вины. Белоснежный пес Снежок испугался, когда увидел, как живодер с веревкой подкарауливал его друга Кляксу, и не предупредил его об опасности. Из-за этого предательства Снежок внезапно почернел. Теперь пес должен совершить много добрых дел, чтобы отбелить не только свою репутацию, но и свой облик. В этой истории остроумно проведена тема отражения нашего внутреннего мира на внешности.
Притча «Ком земли» посвящена семье, традициям и противостоянию лени и трудолюбия. У хозяйки о-Суми после тяжелой продолжительной болезни умирает сын Нитаро. Однако, о-Суми больше почувствовала облегчение, нежели печаль, ведь восемь лет ухода за прикованным к постели сыном сильно утомили ее. После похорон и траура, овдовевшая невестка должна бы снова выйти замуж. Но невестка о-Суми решает самостоятельно вести хозяйство и воспитывать своего сына Хиро. За свое трудолюбие о-Тами становится примером для местных жителей. И вот однажды, она скоропостижно умирает от тифа. О-Суми снова чувствует облегчение, а не печаль.
А вот еще одна поэтическая притча о вере: «Кончина праведника». Брел монах и кричал «О будда Амида! Отзовись! Отзовись!» Окружающие его люди думали, что тот просто сумасшедший, по крайней мере, так Бога не ищут и не зовут. И вот, обнаружено тело монаха, который умер от истощения. В устах мертвеца вырос белоснежный цветок лотоса.
ПРОДОЛЖЕНИЕ РЕЦЕНЗИИ ТУТ:
https://vk.com/@pavelmazheikabooksreview-akutagava-runoske-novelly-sbornik-recenziya-p-mozheiko-2
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview