«Мир Фантастики. Спецвыпуск №7: Советская фантастика» - рецензия П. Можейко
«Пролетариату надо развернуть перед человечеством бесконечные перспективы гармоничного совершенствования; ему надо пересмотреть движение человеческой мысли и сделать её более широкой и смелой, ему нужно создать свою мораль, своё искусство, чтобы осветить вселенную ярким светом, где лучи индивидуальной мысли старого мира потонут в сияющей заре социальной жизни». («Поэзия рабочего удара», 1918 год)
НАЗВАНИЕ: Мир Фантастики. Спецвыпуск №7: Советская фантастика
АВТОР: Коллектив авторов (составитель – Лин Лобарёв)
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: ---
ISSN: ---
ГОД ИЗДАНИЯ: 2022
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Hobby World»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Апрель 2024
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕИстория СССР закончилась более трех десятков лет назад, хотя порой кажется, что вопреки официальным документам распад Союза в тех или иных формах продолжается до сих пор. СССР можно оценивать как минимум с двух точек зрения: как идею на уровне пропагандируемых целей, и как государственное образование. И если в первом случае «Проект СССР» был ориентирован исключительно на будущее и был в полной мере модернистским, то реальная история на ряду с многочисленными достижениями, показала истинное лицо «коммунизма в отдельно взятой стране», с его угнетением несогласных, узаконенным рабством в лагерях ГУЛАГа, воинствующим милитаризмом с бесконечным поиском шпионов и вредителей, и почти религиозным культом вождей и КПСС. Такой же двуликой оказалась и история фантастики в Советском Союзе, где с одной стороны она отражала прогрессивные взгляды и смелые мечтания своих талантливых граждан, а с другой подавляла любое опасное (или смелое) инакомыслие и держала под контролем все возможные пути, по которым произведение могло дойти до своего адресата. Все это делает историю фантастического жанра в СССР воистину уникальной, более того, сегодня можно и нужно оценить это явление «от» и «до», поскольку оно имеет конкретные географические и исторические границы. Удивительно, что до сих пор так мало работ, посвященных этой теме. Специальный выпуск №7 журнала «Мир Фантастики», написанный командой авторов, собранной одним из бывших главредов Лином Лобачёвым – одна из таких работ.
«Уникальность советской фантастики заключается в том, что у неё есть начало и конец, а значит, о ней можно говорить как о цельном, завершённом явлении. А говорить о ней нужно. Ведь в СССР фантастика решалась на то, чего не делали, хотя, по идее, должны были, ни официальная пропаганда, ни научная философская школа. Фантастика формировала понятный и привлекательный образ будущего и с тех пор у этого образа так и не появилось достойной альтернативы».
Отличительная черта этого спецвыпуска в том, что в отличие от большинства других спецвыпусков, которых на сегодняшний день уже 14 штук, этот представляет из себя не только и не столько каталог рецензий, в которых произведения определенного жанра разбиты по темам, сколько попытку кратко восстановить витиеватый и наполненный драматическими событиями путь советской фантастики. Если разделить тематически этот выпуск, то наполовину он останется отличным каталогом произведений, вторая же половина здесь отдана под исследование. Только стоит отметить, что исследование это в первую очередь историческое, а не культурологическое или филологическое. Поэтому и статьи в выпуске организованы в хронологическом порядке: «предтечи», «золотое десятилетие», «эпоха ближнего прицела», «оттепель», «застой», «перестройка»… Уже тут видно, насколько политика влияла на развитие жанра, поскольку этапы в истории фантастики совпадают с этапами в истории страны. Обратите внимание еще и на первую часть: «предтечи». Стоит отдать должное авторам, что они начали не сразу с революционного года, а подробно рассмотрели предысторию советской фантастики, начиная с середины XIX века и первых переводов сказок Гофмана. Отдельно вся хронология вынесена на первый разворот, рядом с содержанием. Коротко история советской фантастики в одном абзаце по мнению авторов выглядит так:
«Поначалу в молодой советской стране фантастика получила словно второе дыхание: двадцатые годы стали временем настоящего расцвета фантастических сюжетов и тем. Но дальше пути разошлись. Пока на Западе возникали специализированные журналы, приведшие к знаменитому Золотому веку, в СССР плановое хозяйство сделало фантастов - как и всех прочих писателей - «литературными работниками». Господствующая идеология, не допускавшая отклонений, сузила всё богатство вариантов до двух-трёх беспроигрышных схем. Репрессии, хоть и не направленные конкретно на жанр, всё же проредили число фантастов - да и из выживших многие предпочли замолчать… Потом случилась война, унёсшая множество жизней. Отчаянно короткая «оттепель», давшая невиданный с двадцатых годов подъём жанра - но уже на куда более высоком художественном уровне. Застой, давивший, но так и не додавивший вольнолюбивых фантастов-шестидесятников. И, наконец, перестройка, падение железного занавеса - и становление жанра таким, каким мы видим его сейчас».
Поскольку это сборник эссе, отсюда вытекает некоторая неоднородность подачи материала. Все-таки у каждого автора свой стиль, а всего их тут семеро. Более того, из-за того, что темы некоторых статей пересекаются, информация может повторяться, а некоторым фактам дана разная оценка. Конечно, если бы это была монография, то этого можно было бы избежать. Улучшила бы ситуацию и более глубокая редактура. С другой стороны, это не научное издание и таким образом мы можем оценить не только историю советской фантастики во всем ее многообразии, но так же увидеть разные мнения относительно ключевых эпизодов этой истории.
Следует отметить и то, что авторы больше внимания уделяют именно русской фантастике, еще в некоторой степени украинской и еще меньше белорусской. Остальные соцстраны практически не представлены.
Неоднородна и форма самих статей в выпуске. До оттепели это очень интересные общие статьи, рассматривающие жанр в целом. Раздел «Оттепель» же представляет из себя галерею «Зал славы советской фантастики» примерно на 30 имен, причем творчеству И. Ефремова, К. Булычева и братьям Стругацким посвящены большие развернутые эссе. По каждому автору даны рекомендации из двух книг (обычно один роман/повесть и один сборник рассказов). Раздел «Застой» больше сконцентрирован на истории редакций фантастической литературы, клубах по интересам и журнальных публикациях фантастики. Сюда же отнесены статьи про кинофантастику и киносказки. Наконец, раздел «Перестройка» — это снова набор из нескольких эссе, рассматривающих жанр в целом. Хотя читать все это интересно, но такое переключение между разными формами материала выглядит как минимум противоречиво.
Пытаясь уместиться в свой стандартный объем спецвыпусков (160 страниц), авторы отказались от множества рубрик, которые должны были оказаться в этом сборнике. Сами в послесловии они указывают на и вовсе пропущенную тему фантастики в мультипликации. Я бы тут добавил еще диафильмы по фантастическим произведениям. Ничего не сказано про фантастику в изобразительном искусстве, про самых известных иллюстраторов. Охвачены далеко не все редакции, журналы, книжные серии, авторы… Нельзя не заметить и то, какую важную роль в доступности зарубежных текстов играли переводчики. Хотелось бы увидеть и статью о том, как фантастическое отражалось на тех игрушках, которые были доступны советским детям (помните все эти ракеты, роботы, луноходы…). Авторы также указывают, что хотели бы сделать в дальнейшем «Зал славы советской фантастики» по каждому периоду, также, как они это сделали для «Оттепели». В общем, еще один спецвыпуск о советской фантастике обязательно должен появиться!
А теперь о хорошем. Спецвыпуски «Мира Фантастики» — это прекрасные с точки зрения полиграфии и оформления издания. Радует, что все они имеют твердый переплет и большой энциклопедический формат, где текст для удобства разбит на две колонки. В книге очень много иллюстраций, более того, даже колонтитулы в каждом разделе имеют свое оформление. Все иллюстрации с подписями. Радует то, что везде даны изображения с обложкой тех изданий, которые упоминаются в тексте. Более того, в конце каждого раздела дан список произведений, разбитый по жанрам: «для настоящих экспертов». Так что спецвыпуск – настоящая сокровищница для библиофила и гарантировано пополнит списки к прочтению любого читателя.
Книга действительно позволяет проследить историю развития жанра в СССР и дает много интересных наблюдений и фактов, нередко, опираясь на цитаты и документы. Особенно яркие в этом отношении статьи Антона Первушина, автора книги о конспирологии «Космическая мифология. От марсианских атлантов до лунного заговора» и многих других. Здесь мы видим, как одно высказывание высокопоставленного коммуниста может возвысить жанр, но одновременно и загнать его в узкие рамки «ближнего прицела», как одни авторы доносили на других, как советская утопия противостояла капиталистической антиутопии, как журналы стали запасными аэродромами для фантастов, из-за чего рассказ на много лет стал основной формой новых фантастических произведений; не менее интересна драматическая судьба редакции фантастической литературы издательства «Молодая гвардия», которая сначала была эталоном, а потом превратилась в обитель низкопробной мистики… Этот спецвыпуск показывает, какое богатство миров, тем, изобретений, идей предлагала советская фантастика, порою намного раньше, чем в западной литературе. Виртуальная реальность, антиматерия, супергерои, параллельные вселенные, контакт с инопланетянами самых разных форм и намерений – все это было в ней. Конечно, особое место занимают те романы, которые были долгое время запрещены. И романами Булгакова, Стругацких, Ефремова, Войновича все не ограничивается. Забавно и печально, какие нелепые обоснования для запрета вписывались в документы (тут много цитируют эти формулировки).
Особый трагизм заключается в том, что именно тогда, когда советская фантастика в годы Перестройки наконец освободилась от оков цензуры, когда появилось множество частных издательств, готовых публиковать все, когда наконец можно было опубликовать все то, что накопилось за десятилетия (!) «в столах» … именно тогда у советской фантастики появился конкурент, с которым соревноваться она уже не смогла – ВСЯ ЗАПАДНАЯ ФАНТАСТИКА! Да-да, если к публикации у советских авторов были готовы романы за два десятка лет, то конкурировать с в массе своей недоступной ранее фантастикой всего мира за целый ВЕК было просто невозможно, к тому же все мы помним, насколько в те непростые годы слово «иностранное» придавало ценности любому товару, независимо от его истинного качества.
Взращенная в своем необъятном гетто на 1/7 части земной суши советская фантастика явление уникальное и особое. Она не хуже и не лучше западной, она просто другая и несет на себе отпечаток того места и той культуры, в которой создавалась. Конечно, в чем-то сегодня она выглядит устаревшей и наивной, даже в лучших своих образцах, но тем не менее, это часто умная и увлекательная литература, с необъятной фантазией и идеями, заставляющими задуматься. И идеологи СССР, и советская фантастика пытались выстроить образ будущего, вот только чем дальше, тем больше эти образы были непохожи друг на друга. Отличаются фантастика раннего и позднего периода, где авторы перешли от оптимистичного «всегалактического коммунизма» к мрачной картине позднесоветских антиутопий. Как бы то ни было, пример советской фантастики доказывает, что никакая идеология и цензура, и никакие вихри истории неспособны ограничить фантазию человека. Это здорово!
А теперь я предлагаю россыпь интересных фактов и наблюдений из этой книги в виде цитатника, разбитого в соответствии с разделами первоисточника.
«ПРЕДТЕЧИ»
Вместо «фантастики» - «фантазия». Дореволюционный период и определения в словаре:
«Если мы полистаем толковые словари, изданные во второй половине XIX и начале XX веков, то не найдём в них статей, посвящённых фантастике. Зато там дано определение фантазии, под которой, например, Владимир Даль понимал «пустую мечту, выдумку воображения, затейливость, причуду, несбыточный бред, разгул необузданной думки». Со своей стороны, статья «Фантазія» (1902) из энциклопедии Брокгауза и Ефрона сообщала, что та проявляется как «деятельность воображения, отличающаяся наибольшей отрешённостью от условий действительности». Также там говорилось:
«Фантазия даёт художнику необходимый запас образов и намечает возможные способы их сочетания, построение же целого определяется эстетическим чувством и основной идеей художественного замысла».
Примечательно, что в статье ничего не сказано о фантастике как литературном приёме, совмещающем образы, порождаемые фантазией, с реалистичным контекстом, хотя к тому времени этот приём широко применялся писателями и поэтами.
Исследователи литературы XIX века отмечают, что решающее влияние на раннюю российскую фантастику оказали, с одной стороны, популярные переложения сказочного фольклора, с другой - мистические произведения Эрнста Гофмана, которые обрели известность в России после перевода на французский язык. Большую часть этих «фантазий» сегодня без колебаний отнесли бы к фэнтези».
Забавное: как критик Белинский отзывался о мистике и фантазии в литературе:
«Настроение момента выразил авторитетнейший критик Виссарион Белинский, который в статье «Объяснение на объяснение по поводу поэмы Гоголя «Мёртвые души» (1842) писал, характеризуя мистические сюжеты:
«…детские фантасмагории могли пленять и ужасать людей только в невежественные Средние века, а для нас они не занимательны и не страшны, просто - смешны и скучны».
Позднее, обсуждая повесть «Двойник» Фёдора Достоевского в статье «Взгляд на русскую литературу 1846 года», он высказался ещё резче:
«Фантастическое в наше время может иметь место только в домах умалишённых, а не в литературе, и находиться в заведывании врачей, а не поэтов».
Белинский принципиально отрицал использование фантастики как художественного метода во имя реалистического искусства, которое становилось всё более влиятельным в Европе и России».
Когда появился термин «научная фантастика»?
«В ноябре 1889 года Пётр Сойкин начал выпускать еженедельный иллюстрированный журнал для семейного чтения «Природа и люди», который выходил затем двадцать восемь лет подряд (всего типография Сойкина напечатала 1470 номеров). Именно в нём, по мнению многих исследователей, впервые появилось словосочетание «научная фантастика». Кроме того, с 1910 года стало выходить его литературное приложение «Мир приключений», благодаря которому массовый читатель мог познакомиться с новинками приключенческого и фантастического жанров».
Пример дореволюционного фантаста-предсказателя «жюль-верновского типа»:
«Литератор и по совместительству осведомитель царской «охранки» Николай Шелонский выпустил роман «В мире будущего» (1892), где описывал анабиоз, телевидение, фотопечать, туннель под Ла-Маншем, антигравитаионный двигатель и состояние вещества, которое позже назовут плазмой».
Как завершился дореволюционный этап?
«В 1918 году ведущие издательства были национализированны, а дореволюционные журналы закрылись, и это стало финалом русской литературы царского периода. Однако книги и подшивки сохранились в библиотеках, поэтому старая фантастика по-прежнему оказывала влияние на умы молодёжи, из которой вышла новая плеяда писателей».
«ЗОЛОТОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ»
Послереволюционное противопоставление советской утопии и капиталистической антиутопии:
«Роману Замятина, как мы знаем, не повезло. Он почти сразу попал под запрет как «памфлет на коммунизм» и был впервые издан только осенью 1924 года и за рубежом. «Е. Замятин должен понять ту простую мысль, что страна строящегося социализма может обойтись без такого писателя» - сообщала тогда «Литературная газета».
Зато никаких проблем с публикациями не испытывал его современник, авангардист Илья Эренбург, уехавший в Европу и написавший там два фантастико-сатирических романа: «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников» (1922) и «Трест Д. Е. История гибели Европы» (1923), в которых он довольно едко описывал реалии капиталистического мира. Оба романа получили одобрение советской власти и многократно переиздавались, а позднее стали образцом для подражания: именно на их основе в советской фантастике сложилось отдельное направление, вскрывающее социальные пороки «загнивающего» капиталистического мира и занявшее в СССР место официальной антиутопии.
Так постепенно формировалась чёткая идеологическая установка: мир победившего коммунизма не будет иметь проблем или тёмных сторон (утопия); наоборот, при сохранении капиталистического строя планету ждёт глобальная катастрофа с разрушением основ цивилизации (дистопия)».
Как один из «вождей коммунизма» Николай Бухарин повлиял на развитие советской фантастики?
«Во время революционных событий издание приключенческих серий сошло на нет. Их возрождению в новом антураже способствовал один из вождей большевиков Николай Бухарин. В октябре 1922 года, выступая на Пятом съезде Российского комсомола (РКСМ), он призвал создать «коммунистического Пинкертона».
В текстах появились старые большевики, агенты всевозможных разведок, мужественные чекисты, хитроумные комсомольцы и отважные рабфаковцы. Практически сразу авторы, пишущие авантюрную прозу, выработали клише. <…> Как ни удивительно, записанный в классику «Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого - типичнейший «красный пинкертон».
Начало научно-популяризаторской фантастики в лице В. Обручева:
«В 1915 году геолог и будущий академик Владимир Обручев, отстранённый царскими властями от преподавания в Томском технологическом институте, начал писать роман «Плутония» - о путешествии в подземный мир, где пережили массовое вымирание всевозможные доисторические существа. К творчеству его подтолкнула «безграмотность» популярных прозаиков, которые часто допускали ошибки, вторгаясь на территорию науки. Обручев, используя простой приключенческий сюжет и схематичных персонажей, популяризировал самые современные на тот момент представления палеонтологов о развитии жизни на планете».
Александр Грин – родоначальник советского магического реализма:
«Грин на основе сложившейся традиции «географической» фантастики создал советскую версию магического реализма».
Про фанфики «Аэлиты» (первые фанфики в СССР):
«Аэлита» первой в отечественной фантастике породила волну фанфиков. Причём началось это почти сразу: уже в 1924 году вышел один из восьми анонсированных выпусков анонимного романа «Аэлита на Земле», в шестидесятые появилась целая плеяда стихов и песен по мотивам книги, в восьмидесятые были написаны «Третий рассказ Аэлиты» Виктора Потапова и «Звезды последний луч…» Анатолия Андреева, потом, уже в XXI веке, к «сеттингу» присоединились Василий Головачёв, Геннадий Прашкевич и другие».
Александр Беляев – первый советский профессиональный фантаст:
«Первый настоящий советский писатель-фантаст, сделавший фантастику основой своего творчества. И человек, каждый день одерживающий победу в безнадёжной борьбе с тяжёлой болезнью».
«БЛИЖНИЙ ПРИЦЕЛ»
Советская утопия должна была наглядно изобразить будущий коммунистический идеал:
«Нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский ставил конкретные задачи уже перед фантастами: «Хороший советский научно-фантастический роман есть в самом лучшем смысле слова роман утопический… <…> Нам нужен, так сказать, плановый роман. Нам до зарезу нужно изображение того, как будет через десять лет жить человек в тех самых социалистических городах, которые мы построим». И фантасты изо всех сил старались угадать черты того будущего, которое строили их современники».
Отличительная черта утопий 1920-х:
«Фантасты тех лет создавали монументальные полотна коммунистического далёка и нередко проявляли безудержную фантазию по части технических достижений. Но они так и не смогли подняться до социального анализа грядущих перемен, более-менее отчётливо выстроить структуру общества будущего, не говоря уже о том, чтобы показать духовную жизнь обитателей выдуманного мира. Слишком сложной оказалась эта задача».
Соцреализм – на самом деле поджанр фантастики:
«Умнейший Андрей Синявский, писатель, литературовед и диссидент, уже в пятидесятые годы напрямую призывал перестать наконец притворяться и признать соцреализм тем, чем он является на самом деле – фантастикой».
Постепенно фантастика стала частью пропаганды:
«На исходе 1920-х годов советская фантастика была невероятно разнообразной, как по темам, так и по стилистике, а в отдельных направлениях могла успешно конкурировать с западной. И именно в момент взлёта жанра большевики взяли литературный процесс под свой контроль, подчинив художественное слово задаче пропаганды социалистических достижений. В изменившихся условиях фантастика очень быстро потеряла потенциал к дальнейшему развитию, на долгие четверть века превратившись в разновидность «производственной» прозы».
Как фантастика в СССР перешла в разряд детской литературы?
«В августе 1934 года состоялся Первый Всесоюзный съезд писателей, давший всем «литературным работникам» партийное наставление: отныне их деятельность должна полностью подчиняться доктрине укрепления коммунистической идеологии. Среди прочего на съезде был провозглашён новый главный метод художественного осмысления действительности - социалистический реализм. Конечно, упоминалась и фантастика, хотя контекст исключал по-настоящему серьёзный разговор о перспективах жанра. В своих докладах Самуил и Илья Маршак и определили ей чёткое место в советской литературе: юношеская проза и научная популяризация. И то с оговоркой, что она обязательно должна демонстрировать преимущества социализма. Это событие оказало решающее влияние на всю советскую фантастику не только на ближайшие десятилетия, но и на всё оставшееся время существования СССР. От клейма «детская» и «популярно про науку» советская фантастика так и не оправилась».
«ОТТЕПЕЛЬ»
Особенность эпохи:
«Издательская реальность была такова, что самым востребованным форматом был рассказ: молодого автора ждали в первую очередь не сольные книги, а журнальные публикации и коллективные сборники. Романы тоже выходили, но, чтобы издать роман, нужно было быть признанным писателем, а для этого опять же нужно было набрать какое-то количество публикаций попроще. Вот и вышло так, что в шестидесятые начала формироваться плеяда блестящих авторов короткой фантастической прозы».
«ЗАСТОЙ»
Главная фантастическая редакция СССР:
«В начале 1960-х советская фантастика переживала бурный расцвет: появились новые авторы, чьи тексты активно публиковали в СССР и переводили за рубежом, фантастику печатали журналы, даже обсуждалось учреждение специализированного издания. Важнейшую роль в этом процессе играла редакция фантастики издательства «Молодая гвардия». Но однажды растущий вал новой жанровой литературы был разом остановлен. Через много лет ответственность за это возложат на новых редакторов «Молодой гвардии». Расцвет фантастики во времена «оттепели» связывают в первую очередь с именем Сергея Жемайтиса, редактора отдела фантастики издательства «Молодая гвардия». А упадок жанра во времена застоя - с именем сменившего Жемайтиса на этом посту Юрия Медведева и его преемника Владимира Щербакова. <…> В результате деятельности Медведева возник феномен, который позже был назван «нуль-литература» - этот термин ёмко обозначал тексты, не содержащие, по мнению поздних критиков, ничего, кроме «клокочущей пустоты» (так назывался один из романов Казанцева). <…> В 1978 году Юрий Медведев перешёл на работу в «Комсомольскую правду», а его место занял Владимир Щербаков. До этого Щербаков был заместителем главного редактора в «Технике - молодёжи» и умудрился за два с половиной года превратить этот материалистический популяризаторский журнал в настоящий оплот эзотерики и паранаучных изысканий. <…> Щербаков чётко взял курс на замену самой идеологической базы советской фантастики, предлагая вместо марксистско-ленинского материализма оголтелый «нью-эйдж».
Первый советский фантастический клуб:
«В редакции Жемайтиса сложилась особая атмосфера. Фантасты часто заходили туда «на огонёк», а в 1961 году образовали нечто вроде семинара. На его заседаниях, которые проходили два раза в месяц, председательствовал обычно сам Жемайтис. Поначалу они сводились к обсуждению текстов участников, но позднее формат расширился, и семинар превратился в дискуссионный клуб, где выступали приглашённые учёные с «провокационными» докладами. Штатным футурологом объединения стал Игорь Бестужев-Лада, один из первых советских футурологов, в то время опальный. Можно с уверенностью сказать, что семинар «Молодой гвардии» стал первым объединением такого рода и послужил образцом для других (например, для семинара Бориса Стругацкого в Ленинграде). Несомненно, он оказался и одной из «точек сборки» зарождающегося советского фэндома».
Про журналы фантастики и их роль:
«Каждый любитель фантастики знает, что вначале всегда были журналы. Кого из классиков ни возьми - от Лавкрафта, Говарда, Кларка Эштона Смита до Саймака, Брэдбери и Азимова – все начинали с того, что отсылали рассказы в тот или иной дешёвый журнал, ругались с редакторами (или тренировались писать под формат), искали себя (или учились чуять конъюнктуру), выясняли, что такое сюжет и как парой фраз раскрыть героя… В общем, именно в журналах шёл поиск и отбор авторов, составивших позже блеск и славу англоязычной фантастики. Нечто отдалённо похожее происходило и в СССР. <…> В истории нашей фантастики было как минимум два периода, когда жанр выстоял благодаря журнальным публикациям. Первым таким периодом стало послереволюционное десятилетие. <…> Редакционная политика «Всемирного следопыта», «Мира приключений», «Борьбы миров», «Вокруг света» мало отличалась от политики Argosy или All-Story. Поразительные истории о чудесах науки на их страницах легко уживались с познавательными статьями и рассказами о приключениях героев в африканских пустынях или сибирской тайге».
Как журналы повлияли на форму фантастических произведений в СССР?
«Обратите внимание, насколько огромен в фантастике 1960-1980-х перевес рассказов над романами. Сколько у нас было прекрасных фантастов, не написавших ни одного произведения крупной формы. Просто для многих основой, если не единственной, площадкой публикаций были журналы, со своими требованиями к объёму».
Забавно, что главной НФ-периодикой в СССР долгое время был региональный журнал и он же приложил руку к первой жанровой премии:
«Главной площадкой общения для любителей фантастики на много лет стал «Уральский следопыт». В 1966 году в журнале появился замечательный редактор и библиограф Виталий Бугров, и с этого момента практически в каждом номере уделялось место не только самой фантастике, но и её обсуждению. По сути, этот раздел «Уральского следопыта» (порой довольно объёмный) стал заменой несуществующего специализированного периодического издания. Всякий уважающий себя фэн, как бы далеко он ни жил от уральского региона, считал своим долгом подписаться на журнал, где велась постоянная рубрика «Мой друг - фантастика» - НФ-викторины, читательские письма, тематические статьи, библиографические списки… Не будет особым преувеличением сказать, что «Уральский следопыт» стал точкой притяжения, вокруг которой сформировался отечественный фэндом.
Когда в 1981 году в Свердловске трудами всё того же Виталия Бугрова стартовала «Аэлита», первый в Советском Союзе конвент любителей фантастики, и стала вручаться первая в стране жанровая премия, соучредителем тоже выступила редакция «Уральского следопыта».
Про первый НФ-журнал в мире:
«Любители фантастики давно привыкли к мысли, что самое первое НФ-издание называлось Amazing Stories, и создал его в 1926 году легендарный Хьюго Гернсбек. Между тем почти за два десятилетия до этого журнал фантастики появился в России. Пилотный номер «Идеальной жизни» увидел свет в октябре 1907 года. Свои задачи журнал определил в редакционной статье: «Мы хотим наших читателей познакомить с наиболее выдающимися произведениями той литературы, которую главным образом интересует жизнь будущего. Мы хотим показать, какие каждая эпоха выдвигала запросы, идеалы и стремления, порой удивительно смелые, порой весьма наивные и фантастические, временами же весьма трезвые и не оторванные от действительности». Первый в истории журнал фантастики просуществовал всего три месяца, успев выпустить пять номеров - последний, сдвоенный четвертый-пятый, вышел в декабре того же 1907 года. Были тому виной финансовые или цензурные причины, неизвестно».
«КИНОФАНТАСТИКА»
О фантастических фильмах СССР:
«Да, фильмы, которыми засматривался весь мир, появлялись в течение всего времени существования СССР. В двадцатые - «Аэлита» Протазанова, перед войной - «Космический рейс» Журавлёва, после войны - «Небо зовёт» Козыря и Карюкова, «Человек-амфибия» Чеботарёва и Казанского и «Планета бурь» Клушанцева, в семидесятые - «Солярис» и «Сталкер» Тарковского… И-и-и… Всё.
Во-первых, на этом перечень практически кончается. При желании можно добавить к списку ещё пяток картин вроде «Мечте навстречу», «Через тернии к звёздам» или подростковых «Большого космического путешествия» и «Отроков во вселенной», хотя они, кажется, пригодны уже только для внутреннего употребления и никакого Кубрика вдохновить не в состоянии. Во-вторых, разрыв в качестве между этими вершинами и всем остальным советским фантастическим кино огромен. А в-третьих, этого остального были считанные десятки. <…>
Такое впечатление, что в кинофантастике СССР происходили те же процессы, которые на пару десятилетий раньше формировали литературную фантастику. Но если в книжной среде жанр успел пережить этап «ближнего прицела» и дотянуть до «оттепели» и перестройки, то кинофантастика так и не преодолела рубеж, который для писателей закончился в середине 1950-х».
Про киносказки в СССР:
«Парадокс заключается в том, что именно в сказочном кино впервые после 1920-х годов режиссёры рискнули пойти на эксперименты с формой. «Сказочный артхаус» звучит как оксюморон, однако как иначе назвать «Айболита-66» с его сломом четвёртой стены и постоянной буффонадой? Куда отнести супрематический видеоряд в «Городе мастеров», гибрид театрального авангарда и комедии дель арте в «Короле-олене» (1969), цирковую эксцентрику в фильме «Внимание! В городе волшебник!» (1963) или грустный сюрреализм в «Осеннем подарке фей» (1984)? Здесь фантастика снова сыграла свою изначальную роль, которой в СССР следовать почти не могла, - идти впереди фронтира, экспериментировать с такими формами и смыслами, до каких ещё не добрался реализм. А уж сколько было в фильмах-сказках постмодернистского хулиганства, пародии, граничащей с социальной сатирой!»
«ПЕРЕСТРОЙКА»
Важный этап для фантастической литературы «четвертой волны» во время перестройки:
«В мае 1988 года при Издательско-полиграфическом объединении ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» возникло Всесоюзное творческое объединение молодых писателей-фантастов (ВТО МПФ). Как вспоминает директор ВТО, писатель, комсомольский работник и активист движения клубов любителей фантастики Виталий Пищенко, идея заключалась в том, чтобы соединить ресурсы (в том числе административные) крупнейшего издательства страны, занимающегося фантастикой, с возможностями кооперативного движения, которое в те годы начинало расти и шириться в СССР.
Виталий Пищенко показал себя отличным стратегом: он сумел договориться со старым советским истеблишментом, с коммерческими структурами, только что появившимися на свет и по-детски жадными, а позднее -даже со многими молодыми фантастами, по понятным причинам не питавшими тёплых чувств к функционерам «Молодой гвардии». Он метался по стране, организовывал семинары, бросался грудью на административно-хозяйственные амбразуры, выбивал дефицитную бумагу, налаживал контакты с типографиями, косяками уходящими на хозрасчёт. Пищенко действительно любил фантастику: пока бывшие комсомольские вожаки со схожими талантами запускали линии по производству водки и открывали коммерческие банки, он продолжал выпускать книги».
По историческим причинам фантастам «четвертой волны» пришлось конкурировать с лучшими образцами фантастики западной:
«К концу восьмидесятых к «четвёртой волне» можно было отнести как минимум полсотни профессиональных писателей-фантастов, у каждого из которых хватало рукописей, чтобы составить одну-две полновесные авторские книги - как правило, сборники повестей и рассказов. Вроде бы немало, но на фоне накопившейся за десятилетия и разом хлынувшей на рынок переводной фантастики - капля в океане. «Сусеки молодой фантастики стремительно пустеют, и в обозримом будущем многих из нас ожидает кризис - не оттого, что негде издаваться, а оттого, что нечего», - прозорливо писал в том же 1988 году Евгений Филенко, отвечая на анкету фэнзина «Оверсан». Он оказался прав: по мере либерализации издательской политики все произведения молодых фантастов были понемногу опубликованы, но ни одно уже не произвело концептуального переворота».
Интересная особенность сообщества авторов фантастики в последние десятилетия СССР:
«Тогда же проявил себя и ещё один феномен, порождённый советским фэндомом. Когда появилось комьюнити любителей фантастики, любой начинающий фантаст получил возможность принести рукопись на суд квалифицированных читателей и получить уникально мощную обратную связь. В плане творческого роста это сообщество давало гораздо больше, чем любая публикация в журнале (которой иногда ещё и ждать приходилось годами). Причём речь не о восхвалениях: любители фантастики тех времён были людьми зубастыми и требовательными, критиковали без скидок. Когда такой автор всё же начинал публиковаться, он был уже вполне мастеровитым писателем, со сложившимся авторским стилем. Так и вышло, что примерно со второй половины семидесятых заметный процент писателей-фантастов формировался внутри сообщества любителей фантастики».
Новый рынок – новые правила:
«Пережив первый шок и дождавшись падения спроса на переводы, к 1995-1996 годам отечественные писатели (не только «четвёртая волна» и отнюдь не одни фантасты) осознали - или интуитивно нащупали - основные принципы успеха в этом дивном новом мире, без контроля Союза писателей и надзирающих органов ЦК ВЛКСМ. Правила простые: во-первых, относиться к литературе не как к любимому хобби, а как к работе, писать не обязательно много - но стабильно, не рассчитывая на музу. Во-вторых, смелее осваивать новые ниши, где по объективным историческим причинам ещё не ступала нога советского фантаста. Чувство слова, сюжетная изобретательность, психологическая достоверность - всё это, конечно, ценилось в профессиональном кругу, но определяли успех не они, а усидчивость и понимание новых жанровых формул».
Про копирование тем у западной фантастики и его обусловленность рынком:
«Поначалу, чтобы задеть за живое неискушённых читателей, достаточно было соответствия узнаваемому канону - одному из тех, что пришли в Россию на пике книжного бума. Завязка приключений самого известного попаданца девяностых, майора Сварога из книги Александра Бушкова «Рыцарь из ниоткуда», неспроста так напоминает историю из романа «Три сердца и три льва» Пола Андерсона (эту книгу Бушков переводил с польского ещё в 1989-м), а Волкодав Марии Семёновой не зря получил прозвище «русский Конан». Эти книги стали первыми настоящими фантастическими бестселлерами девяностых именно потому, что отвечали ожиданиям аудитории: они были узнаваемыми и как представители знакомого по американской фантастике канона, и как тексты, основанные на родном, близком русскоязычному читателю антураже».
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Очень качественный по полиграфии и прекрасно оформленный энциклопедического формата сборник эссе и критических статей, с большим количеством иллюстраций и фотографий.
Формат большой, энциклопедический (208x283 мм), твердый переплет, без суперобложки, 160 страниц, с иллюстрациями.
Достоинства издания: оформленные согласно теме каждой части колонтитулы; все фотографии и иллюстрации имеют подписи и расположены рядом со ссылкой на них в тексте; хорошее качество печати; подробное оглавление; хорошо выделенные заголовки и цитаты; список основных произведений в конце каждого раздела; много цветных фотографий и иллюстраций.
Недостатки издания: в издании довольно маленький шрифт основного текста, он не настолько маленький, чтобы быть некомфортным, но достаточно, чтобы быть непривычным для читателя, привыкшего к современным журнальным стандартам.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. Увлекательное чтение для меня не только как любителя литературы, но и как любителя фантастики. Книга действительно позволяет проследить историю развития жанра и пополнить свой список книг к прочтению.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Всем, кто увлекается жанром фантастики и советской фантастикой, в частности. Тем, кто хочет найти интересные книги для чтения, о которых мало где можно узнать.
ТЕГИ: Нон-фикшн, эссе, критика, история, литература, фантастика, СССР, культура.
ВИДЕО В ТЕМУ: А напоследок небольшое архивное видео о «Всесоюзном творческом объединении молодых писателей-фантастов» (ВТО МПФ) при «Молодой гвардии» - то место, из которого выросла вся постсоветская фантастика.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":