Франклин Фоер «Без своего мнения. Как Google, Facebook, Amazon и Apple лишают вас индивидуальности» - рецензия П. Можейко
«Цифровые устройства позволяют дезинформировать с недостижимой ранее точностью». (Закон Кромера)
НАЗВАНИЕ: Без своего мнения. Как Google, Facebook, Amazon и Apple лишают вас индивидуальности
АВТОР: Франклин Фоер
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: World Without Mind: The Existential Threat of Big Tech
ISBN: 978-5-04-111405-3
ГОД ИЗДАНИЯ: 2020 (2-е издание)
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Бомбора»
СЕРИЯ: «Цифровое общество»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Март 2024
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕЯ купил эту книгу через сайт большой торговой «ягодной» площадки - последовательницы идей Amazon. Информацию об авторе мне выдал поисковик Google. Тут же я нашел электронную версию данной книги, чтобы в дороге читать ее на своем Kindle. Эту рецензию я опубликую на своих страницах в соцсетях «ВКонтакте», Facebook и Telegram-канале. А потом буду ждать прочтений и реакции, иногда посматривая на экран мобильного телефона. Кто-то прочитает эту рецензию на устройстве от Apple, а кто-то, на Android-устройстве - с операционной системой все от того же Google. Эти вполне обыденные и безобидные действия делаю не только я. Каждый день миллиарды людей пользуются услугами поиска информации в Google, покупкой товаров на Amazon, общением и презентацией себя в Facebook, открывают десятки приложений на своих мобильных устройствах на двух конкурирующих операционных системах. Только мало кто задумывается, что за всем этим прогрессом и удобством кроются манипуляции монополистических технокорпораций, истинные интересы и поступки которых не совсем совпадают с теми идеями, которые они декларируют. Книга американского журналиста Франклина Фоера как раз об этом: как увлекаясь предоставляемыми удобствами, мы теряем свою индивидуальность, веря в выбор, осуществленный не нами.
«Нам следует постоянно помнить, что мы сливаемся не с машинами, а с компаниями, которым принадлежат машины. Эта книга об идеях, ради которых существуют технологические компании, и о безусловной необходимости сопротивляться им».
На первый взгляд может показаться, что это лженаучная книга о мировом заговоре корпораций, которые управляют нашим сознанием и т.д. и т.п. Это не так! Книга Франклина Фоера – это классическая журналистская работа, расследование, выросшее до формата отдельной книги. Правда, нельзя сказать, что книга написана сдержанно и беспристрастно. Некоторые фрагменты в ней звучат весьма эмоционально и довольно пугающе. Но тут надо уточнить, что Фоер некоторое время был главным редактором имеющего вековую историю крупного журнала «The New Republic», причем его работа на этой должности совпала с тем периодом, когда соцсети и интернет вынудили меняться журналистику старой школы, перетягивая ее в интернет, постепенно смещая акцент на объем привлекаемого к статьям трафика, количество просмотров, кликбейтные заголовки и нативную рекламу. Информация – это хлеб журналиста, но одновременно это и главный товар в XXI веке. Интернет, а особенно главные технокорпорации названные выше, в корне поменяли способы фильтрации, распространения, оценки и экспертизы информации, причем, по мнению самого Фоера, не в лучшую сторону. Он, как главный редактор, отвечающий за информационную политику своего журнала и коллектив журналистов, на своей шкуре ощутил все последствия революции СМИ, и в этой книге вобщем-то высказал все свои претензии.
«Есть расхожее представление о том, как эти компании видят окружающий нас мир. Согласно этому представлению в Кремниевой долине господствует либертарианство – и оно не лишено оснований. Там действительно можно найти высокопоставленных сторонников Айн Рэнд. Однако, если внимательно прислушаться к титанам отрасли, проступает совсем иная картина мира. Она на самом деле скорее противоположна либертарианскому восхищению героическим, одиноким индивидуумом. Крупные технологические компании верят, что в основе своей мы – социальные существа, рожденные для жизни в коллективе. Они верят в социальные связи, мудрость толпы, совместную работу. Они хотят собрать атомарный, раздробленный мир воедино. В объединении они видят способ исцелить его язвы. Технологические гиганты, конечно, делают риторический кивок в сторону индивидуальности и прав отдельного «пользователя», но на практике их мировоззрение оказывается совершенно иным. Даже просто вынуждая нас регистрироваться в качестве пользователей, чтобы иметь возможность получить их услуги, – а это сегодня повсеместная практика, – они тем самым получают вполне достоверную анкету на каждого, и, заметьте, без каких-либо специальных усилий. Большие технологические компании, для которых европейцы используют аббревиатуру GAFA: Google, Apple, Facebook, Amazon, – разрушают основы уважения к частной жизни».
Франклин Фоер – автор с необычным подходом к освещению глобальных процессов. На русском языке сегодня можно прочитать две его книги. Если в этой исследуется влияние на общество глобальных информационно-цифровых корпораций, то в книге «Как футбол объясняет мир. Невероятная теория глобализации» зеркалом мира служит самый популярный вид командного спорта. Еще один интересный факт: Франклин Фоер – старший брат Джонатана Сафрана Фоера – автора известного экранизированного романа «Жутко громко и запредельно близко».
Книга «Без своего мнения» небольшого объема, состоит из трех частей и одиннадцати глав. Первая часть описывает общую проблему монополии корпораций, рассказывает историю зарождения идеи Интернета и ее развитие до реализации, с последующей трансформацией в то, что мы имеем сегодня. В каждой отдельной главе Фоер высказывает свое видение проблем, которые связаны поочередно с Google, Apple, Facebook, Amazon. Эта часть книги самая увлекательная. Здесь много интересной информации и в целом эти компании рассмотрены под необычным углом. Главное замечание к автору в том, что хотя в книге и присутствует большой список источников, нет конкретной ссылки на конкретный источник в тексте в каждом месте, где даются цифры, высказываются громкие заявления, критика и обвинения. Это выглядит непрофессионально, ну или автор просто хотел усложнить задачу тем, кто захотел бы его перепроверить или опровергнуть.
Вторая часть книги непосредственно связана с работой автора: она посвящена распространению информацию, журналистике, проблеме авторитета и профессионализма авторов. Во многом Фоер тут опирается на свой личный опыт, что с одной стороны дает достоверную информацию от очевидца событий, а с другой делает ее субъективной.
Третья часть самая маленькая по объему, она же самая расплывчатая и наполненна ложным философствованием. Здесь Фоер рассуждает о путях, которыми мы можем избежать контроля корпораций и потери своей индивидуальности.
В общем, следует сказать, что в своей книге Франклин Фоер лишь подчеркивает давно назревающие проблемы, связанные с растущей монополизацией, диктатом алгоритмов и усредняющим конформизмом аудитории в информационно-цифровой среде. Это не только критика корпоративной политики ряда техногигантов, но и предостережение для всего мирового сообщества. Однако, автор не дает каких-то значимых советов, не пытается найти способы противостояния корпоративному диктату, опираясь на экспертов в области информационных технологий. Фоер берет отдельные высказывания первых лиц Google, Apple, Facebook, Amazon, возможно, выборочные и удобные лишь для него, и не предоставляет слова тому, кого обвиняет. От этого книга выглядит как минимум половинчатой.
Google, Apple, Facebook, Amazon и другие крупные корпорации определенно касаются многих и влияют на нашу жизнь. Главный эффект от книги «Без своего мнения» заключается в том, что она разрушает иллюзию того, что использование услуг вышеназванных корпораций безобидно. Но стоит отдать должное и тому, что эти компании предлагают много действительно привлекательных, полезных и удобных вещей. Только, как это всегда бывает в жизни, за все приходится платить, а в данном случае мы платим тем, что теперь вместо нас выбирают, какую информацию получать.
Давайте теперь подробнее рассмотрим, какие же опасности несет нам современный цифровой мир.
И так, постановка проблемы:
«Подобно тому, как Nabisco и Kraft [продукты быстрого приготовления] хотели изменить то, что и как мы едим, Amazon, Facebook и Google хотят изменить то, что и как мы читаем. Крупнейшие технологические компании, помимо всего прочего, это крупнейшие посредники, когда-либо известные человечеству. <…> Доминирование позволяет компаниям перестраивать контролируемые ими рынки. Подобно гигантам пищевой промышленности, технологические корпорации породили новую науку, чтобы та создавала продукты, способные вызывать пристрастие у потребителей. <…> В сфере знания монополия и конформизм – две неотделимые друг от друга опасности. Монополия опасна тем, что доминирующая компания уничтожит разнообразие конкурентов. Конформизм опасен тем, что одна из монополий, намеренно или нет, уничтожит разнообразие мнений и вкусов. За концентрацией следует переход к единообразию. <…> За прошедшие десятилетия Интернет радикально изменил читательские привычки. Вместо того чтобы начинать с домашних страниц Slate или New York Times, все большее количество читателей получает новости через Google, Facebook, Twitter и Apple. 62 % американцев получают новости через социальные сети, в основном через Facebook, а треть трафика медийных сайтов идет через Google. В результате медиа оказались в жесткой финансовой зависимости от технологических компаний. Чтобы выжить, им пришлось переменить отношение к своим прежним ценностям».
Как видно выше, сегодня происходит торжество агрегаторов и кризис интереса к первоисточникам. При обилии информации, мы не хотим тратить время на посещение ряда отдельных страниц, мы хотим быстро просмотреть то, что для нас подобрал кто-то другой. Здесь слабое место во взаимодействии нас и интернета, где нами могут легко манипулировать.
Немного истории. Идея общего мира (и общего информационного пространства) выросла из хипповских коммун. Калифорния, отыграв роль рая для хиппи, стала местом концентрации молодых амбициозных инженеров, многие из которых когда-то были хиппи и пронесли эти ценности сквозь года.
«Все значительные шаги вперед, которые делала с тех пор технология, так или иначе были продиктованы стремлением Маршалла Маклюэна: создать машины, способные ввести человечество в новую эру – эру сотрудничества. Именно это имел в виду Джозеф Ликлайдер, когда объяснял, как изобретенный им Интернет положит конец социальной изоляции: «Жизнь для человека онлайн будет счастливее, чем прежде». Подобным образом Тим Бернерс-Ли описывал возможности созданной им Всемирной паутины: «Надежду в жизни приносит взаимосвязь между всеми людьми на планете». Мечта о том, чтобы сшить единую «глобальную деревню» из разрозненных лоскутов, вошла в названия, используемые в современных технологиях: сеть «взаимосвязанная», паутина «всемирная», а медиа – «социальные». Эта мечта породила непрекращающуюся череду проектов, основанных на сотрудничестве отдельных пользователей, настоящие храмы знания, построенные без всякого намерения получить доход: от виртуальных сообществ 90-х до операционной системы Linux, сайта Wikipedia или лицензии Creative Commons. Она лежит в самой идее программного обеспечения с открытым исходным кодом. Идея бесплатно делиться результатами своей работы когда-то приходила в голову разве что сумасшедшим изобретателям, но с тех пор до такой степени стала нормой, что капитализм принял ее. Бизнес-планы самых успешных компаний в истории, Google и Facebook, полностью основаны на идее превратить мир в единую гигантскую сеть – сеть, в которой люди трудятся вместе, в духе альтруизма, чтобы делиться информацией с другими».
Только вот в идее «глобальной деревни» изначально содержалось одно противоречие:
«Мечта содержала трудноразрешимые противоречия, зародыш будущих конфликтов. С одной стороны, инженеры жаждали создать мир, свободный от власти гигантских корпораций. Старая ненависть к IBM и ей подобным никуда не делась. С другой стороны, они создавали сети, в которых еще на стадии проекта были заложены два свойства: не иметь себе равных и охватывать собой весь мир. Глобальная деревня может быть только одна. <…> Вместо того чтобы привести к фундаментальному перераспределению власти, новые сети попадают в руки новых монополий, всякий раз более могучих и хитроумных, чем прежде. Подобно европейским державам XIX века, компании уважают сферы влияния друг друга и конкурируют только на их границах».
Франклин Фоер утверждает, что в основе корпораций из Кремниевой долины лежит не единство общей цели, а сговор ради личного благополучия.
«Марк Андриссен, одно из первых лиц Кремниевой долины, говорит о тенденции в отношении монополий прямо: «В области высоких технологий рынок обычно устроен так, что победителю достается все. На обычных рынках могут сосуществовать Pepsi и Coke. Здесь же в долгосрочной перспективе преобладает тенденция к выживанию только одной компании, или, лучше сказать, компании номер один». Мы дошли до самой сути: Долина едина, потому что каждый в своей сфере – единственный. И так было всегда».
Автор критикует Google за их стремление к полной монополизации своего куска пирога информационного пространства. Начинаясь как качественный поисковик, Google сегодня занимается самыми разными продуктами, вплоть до автомобильной промышленности. Франклин Фоер утверждает, что такой многорукий экономический монстр может быть опасен и непредсказуем.
«Google – компания без определенных границ, или, точнее, компания с непрерывно расширяющимися границами. Вот почему страшно слушать Ларри Пейджа, говорящего, что конкуренция только приводит к растрачиванию ресурсов впустую, и превозносящего сотрудничество как метод организации работы. «Отрицательные величины – не наш способ движения к прогрессу, а что еще важнее, у нашей игры ненулевая сумма. Будет ли вам интересно приходить на работу, если лучшее, что вы можете сделать, – это без усилий разорить компанию, занимающуюся примерно тем же, чем и вы?» Еще страшнее слушать его, когда он размышляет вслух, как в Google когда-нибудь будет работать свыше миллиона человек, в двадцать раз больше, чем сегодня. Это не просто заявка на доминирование в отрасли, где у компании нет настоящих соперников, а нечто гораздо более серьезное: констатация готовности Google навязать свои ценности и богословские убеждения всему миру».
Причем не всегда то, что делает Google и подобные ему корпорации, является тем, чем они это называют. Например, сканирование всех изданных бумажных книг на первый взгляд вторит идеям Просвещения и всеобщей доступности книг, но за ним скрывается инструмент монополизации технологии и знания, использование не только в целях просвещения произведений, принадлежащих в первую очередь авторам:
«Когда историк технологий Джордж Дайсон посетил Googleplex, один инженер заметил ему буднично, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся: «Мы сканируем все эти книги не для людей, а для ИИ». Если это правда, то становится более понятна секретность, которой Google окружил свое мероприятие. Величайшее собрание знаний мира послужило просто материалом для обучения машин, жертвой на алтарь технологической сингулярности».
Теперь несколько слов про Facebook:
«Facebook – это хорошо управляемая иерархическая система, а не форум. Она копирует некоторые внешние черты беседы, но это поверхностное сходство. Facebook – это клубок правил и процедур для сортировки информации; правил, установленных корпорацией исключительно ради выгоды корпорации. На самом деле Facebook всегда следит за пользователями, контролирует их, использует их как лабораторных крыс в поведенческих экспериментах. Создавая впечатление, будто она предлагает выбор, Facebook решительно подталкивает пользователей в направлении, которое она полагает наилучшим для них – и которое одновременно формирует наиболее труднопреодолимую зависимость».
Если вы еще не прокляли ленту Facebook, то вашей выдержке можно только позавидовать. То, что каждый пользователь для соцсети одновременно объект исследования, манипуляции и источник дохода – давно не секрет. Важно то, что эти самые миллиарды пользователей не способны в значительной мере повлиять на то, что с ними делает соцсеть. Отказаться от нее – непосильная задача для многих. Чем дальше, тем больше молодые люди (новые пользователи) не видят себя вне информационного пространства (блоги, соцсети, подкасты и т.д.). Если твоей страницы нет в интернете, то и тебя как будто нет…
По мнению Фоера, Facebook – это мертворожденная утопия: ложно открытое саморегулирующееся общество без политиков, но…
«Привести людей к большей открытости – трудная задача, но, думаю, она нам по плечу», – говорил Цукерберг. У него есть все основания для такой уверенности. Благодаря своему размеру Facebook сосредоточил в своих руках огромную силу. Она так велика, что Цукерберг не считает нужным это отрицать. «Во многих смыслах Facebook представляет собой скорее правительство, чем компанию. Нам принадлежит гигантское сообщество людей, и мы, в гораздо большей степени чем какая-либо другая технологическая компания, устанавливаем свои правила».
Не осознавая того, Цукерберг наследует давней политической традиции. На протяжении двух последних столетий Запад не находил в себе сил расстаться с непреодолимой фантазией, завораживающей мечтой, в которой ленивых и бездарных политиков вышвыривают вон и сажают на их место инженеров, чтобы те пасли народы не железным жезлом, а логарифмической линейкой».
Важное про алгоритмы:
«Проблема в том, что, перепоручая мышление машинам, мы на деле перепоручаем его компаниям, которым принадлежат машины».Насколько же влиятелен Facebook? Вот показательный эксперимент:
«Facebook предпочитает хвалиться своими экспериментами в принципе, а не сообщать их подробности. Но примеры, утекшие за пределы лабораторий, существуют. Так Facebook решила выяснить, заразны ли эмоции. В рамках этого эксперимента компания пыталась манипулировать эмоциональным состоянием пользователей: для этого она удаляла из ленты одной группы пользователей слова с позитивной окраской, а из ленты другой – с негативной. Опыт показал, что обе группы писали посты, отражавшие настроение соответствующей ленты. Этот эксперимент был единодушно осужден как бесчеловечный, но он не выбивался из череды остальных. Один из членов группы, занимающейся наукой о данных, признавался: «Эксперимент мог поставить любой наш сотрудник. Они все время пытаются изменить человеческое поведение».
Франклин Фоер обвиняет корпорации в кризисе знания, ведь когда все легко пишут и публикуют свои непроверенные статьи обо всем подряд, информация обесценивается.
«Упорядочение знания – древнее ремесло. Те, кто служил ему на протяжении столетий: библиотекари, книготорговцы, ученые, архивариусы, – были обучены делать свою работу с любовью, граничащей с религиозным поклонением. Кодекс профессиональной чести требовал от них относиться к своему грузу так, как будто весь мир зависел от его безопасной передачи через поколения. Технологические компании не беспокоятся ни о чем подобном. Под их руководством совершился коллапс экономической ценности знания, который резко ослабил позиции газет, журналов и издательств. Поскольку экономическая ценность знания достигла нуля, постольку упало и их качество».
Amazon – когда-то крупнейший книжный-интернет магазин мира, сделавший своего основателя Джеффа Безоса богатейшим человеком на планете. Сегодня компания намного больше, чем крупный продавец книг. Казалось бы, что все книголюбы должны быть благодарны Безосу за доступность литературы на любой вкус, но не все так просто, и если посмотреть на Amazon внимательнее, то все окажется не таким радужным. Например, почему Безос занялся сначала именно книгами? От большой любви к литературе? Отнюдь!
«Безос методически искал возможности для торговли в новой, бурно развивающейся среде и пришел к выводу, что строить гигантские планы несколько преждевременно. Прежде чем клиенты придут в «магазин, где продается все», они должны просто привыкнуть совершать покупки онлайн. Он начал поиски идеального «начального» продукта. Важнее всего было найти отрасль, в которой небольшая, испытывающая дефицит средств компания имела бы шансы на успех: такую, чтобы можно было быстро завоевать доверие потребителей, не нужно было бы ездить по миру в поисках сырья, а цена экспериментов была бы невелика. После тщательного анализа он решил, что именно книги – не канцтовары, не музыка, не носки – подойдут лучше всего. В конце концов, книгу никогда не возвращают по причине того, что она не подошла, и она достаточно прочна, чтобы пересылать ее без страха разбить или помять по дороге. Безос уволился с работы, съехал с квартиры в Верхнем Вест-Сайде, сел в машину и отправился в Сиэтл, где основал компанию, которая со временем стала называться Amazon».
Фоер вводит термин «монополия знания», который относит в том числе и к компании Amazon, потому что такие корпорации не только выбирают за нас, что нам читать, но и влияют на авторов, редакторов и издательства. Они могут с помощью шантажа просто не дать книге выйти в свет, потому что без их площадки произведение просто не сможет достучаться до своего читателя.
«Именно в этом и состоит странная суть современных монополий знания: они не производят его, а только фильтруют и организуют. Мы попали в зависимость от небольшого количества компаний, выстраивающих для нас иерархию знаний, определяющих, что следует читать, а что игнорировать, выделяющих победителей и проигравших в информационном потоке».
Как компания Amazon изменила книжный рынок?
«Она снижала цену продаваемых ею книг, и своей политикой подталкивала покупателей к определенным выводам относительно их ценности. Установив единую цену в 9,99 доллара на все электронные книги, значительно дешевле бумажных, Безос подводил покупателей к ложному выводу, что себестоимость книги в основном определяется печатью и распространением, а не интеллектуальным капиталом автора, его творчеством, годами работы. Он транслировал им неявную, но четко слышимую мысль, что благодаря технологиям книги будут дешеветь и дальше, и она заставляла воспринимать оппонентов Amazon в издательском бизнесе, сопротивлявшихся ценовому давлению, как жадных врагов читателя. На самом деле выручка от продажи книг не имела большого значения для Безоса. Прибыль от конкретного экземпляра книг Зэди Смит или Роберта Каро в его тактике почти ничего не значит. А вот что действительно важно, так это привязать читателей к своему сайту и электронным устройствам, чтобы и их досуг, и потребительские привычки вращались бы вокруг Amazon – как раз к такой же цели стремятся Google и Facebook».
Безос снизил порог входа к публикации своей книги. Теперь многие могут опубликовать свой роман на площадке, но выбирать кому предложить это произведение и за сколько продать, будет Amazon, а не автор. По итогу мы имеем много посредственных книг, автоматически продвигаемых алгоритмами. Себестоимость включения ссылки на любое произведение в электронном формате близка к нулю.
«Как правило, самыми радикальными и самыми заметными с точки зрения воздействия на мир вокруг нас оказываются изобретения, высвобождающие творческую энергию других», – писал он. Именно такой ход мыслей объясняет его неприязнь к изданию книг. В старые времена крупные издательства Нью-Йорка были скорее помехами на пути литературного творчества: в год редактировалось, печаталось и выходило совсем немного книг. Если писателю так или иначе не удавалось привлечь внимание нью-йоркского издателя, его уделом становилось забвение. Amazon положил этому конец. Каждый, у кого в ящике стола лежал роман, мог опубликовать его непосредственно на Amazon. Процесс был немногим сложнее, чем размещение поста на Facebook. В отличие от нью-йоркских снобов, Amazon не выдвигает авторам жестких требований, не просит править текст по своему вкусу и не требует отчета относительно их взглядов. Перестав зависеть от манхэттенских посредников с их внушительными текущими счетами в банках и армиями помощников, способных только подносить боссу латте, писатель может рассчитывать на больший процент дохода. Это, по словам Безоса, означает несомненное торжество демократии. «Возьмите список бестселлеров по версии Kindle и сравните его со списком бестселлеров New York Times – какой из них богаче и разнообразнее?» Версия Kindle определенно более популистская: она полна примитивных любовных романов и столь же примитивной фантастики, авторы которых выпускают новые книги в таком темпе, что у них едва ли остается время на размышления, еду и сон».
Еще одна проблема, касающаяся не только Amazon, но и других техногигантов-монополистов – налогообложение. Вот характерный пример от компании Безоса:
«Когда Джефф Безос только задумал Amazon, он хотел расположить компанию в индейской резервации в Калифорнии, где ей практически не нужно было бы платить никаких налогов. Власти не оценили этот остроумный ход по достоинству. Однако Безос понимал, что интернет-коммерция будет выбиваться из рамок традиционного налогового законодательства. Благодаря судебному решению, подоспевшему как раз к моменту запуска компании, Amazon смогла позволить себе не платить налог с продаж в штатах, куда доставляла товары. Но по мере роста компании ей понадобились сотрудники по всей стране. Каждый раз, когда Amazon открывала склад в новом штате, она должна была платить там налоги – по крайней мере, так говорил закон в его наиболее распространенном понимании. Безос отказался это делать. В этом он чем-то был похож на президента Никсона.
Путешествующие сотрудники Amazon имели при себе визитные карточки с ложной информацией, чтобы компанию нельзя было обвинить в ведении деятельности в конкретном штате. Открыв склад в Техасе, компания просто не сообщила об этом налоговым органам. Впрочем, такое трудно держать в секрете. После того, как власти все узнали из статьи в Dallas Morning News, Безос пообещал не платить 269 млн долларов образовавшихся долгов по налогам. Если штат будет настаивать на получении денег, он закроет склад и перенесет его еще куда-нибудь. В конце концов Техас простил Безосу налоговую задолженность с тем, чтобы с этого момента он вел себя честно. Ситуация в Техасе стала образцом для всей страны. Когда Amazon пришла в Южную Каролину, компания поставила условием открытия центра дистрибуции пятилетнее освобождение от налога с продаж. Amazon обещала самые низкие цены – и покупатели получили их. Но предложить самые низкие цены компания могла, только сопротивляясь налогообложению. Экономисты из Университета штата Огайо показали, что уклонение от налогов играло основополагающую роль в создании Amazon. <…>.
Уклонение от налогов – это навязчивая идея Amazon, «использование всех существующих приемов и изобретение новых», по словам Стоуна. Чтобы обойти как Налоговое управление США, так и его коллег в Европе, в Amazon запустили проект Goldcrest (по названию желтоголового королька, национальной птицы Люксембурга). В 2003 году компания заключила сделку с Великим герцогством. Расположив там европейскую штаб-квартиру, она практически не платит налогов. Как только Amazon пришла в Люксембург, она перенесла туда многие нематериальные активы: самое важное программное обеспечение, торговые марки, другую интеллектуальную собственность. Конечно, нельзя сказать, что эти активы существуют в конкретной стране – разве покупка в один клик реализуется из конкретной точки на карте? – но они существуют на основании контрактов, а контракты служат основанием для налогообложения. Amazon создала невероятно запутанную корпоративную структуру, сложную сеть из подконтрольных компаний и холдингов. Переместившись в Люксембург, компания существенно занизила стоимость перемещаемых активов. План вызвал раздражение Налогового управления, и оно открыло, а затем тщательно разработало дело против Amazon. Расчеты IRS показали, что благодаря проекту Goldcrest компания сэкономила 1,5 млрд долларов налогов, которые иначе поступили бы государству».
Как видно, такие корпорации способны как «замыливать» для налоговой специфику своей деятельности, так и буквально шантажировать государство экономическим демаршем, опираясь на свою незаменимость.
Про компанию Apple в книге сказано меньше всего. Претензии Фоера к ней связаны большей частью с распространением и продажей музыки и сервисом iTunes. Все это похоже на то, что было сказано выше о рынке книг и Amazon.
А теперь о журналистике и информации.
Когда-то продюсеры и редакторы определяли, что будет снято и что пойдет в набор. Это были живые фильтры, которые выполняли роль цензуры. Не самое справедливое и свободное распространение информации… Но! Редакций, студий, продюсеров было много. Они конкурировали между собой и отвечали за свои решения репутацией и кошельком. Сегодня выбор определяет ряд техномонополий, и опираются они не на опыт конкретных людей, а на алгоритмы. К тому же, интернет уничтожил привычную форму информационно-новостных пакетов в журналистике, что позволило потреблять информацию более точечно и адресно, но соответственно использовать более подкупающую рекламу.
«Раньше медиа использовали давно известную стратегию, гласящую, что для получения прибыли продукты следует объединять в пакеты – так, например, покупатель Microsoft Office вынужден был платить за Excel вместе с Word, хотя ему совершенно не требовалась электронная таблица. Собственно, журналы и газеты представляли собой пакеты статей, и для печатных изданий эта стратегия себя оправдывала. Читатель мог интересоваться только спортивным разделом Washington Post, но купить его отдельно не имел возможности, поэтому оплачивал международные и местные новости, а с ними и весь остальной обязательный набор. Но с появлением веб-страниц пакет как стратегия ушел в прошлое. Онлайн-газеты и журналы в первую очередь перестали быть сборниками статей. Подписка не требовалась, и читатели быстро привыкли перескакивать с одного сайта на другой, с одной ссылки на другую. Составные части целого превратились в отдельные сущности. Марисса Майер во время своей работы в Google называла их «элементарными единицами потребления новостей», каждая из которых становится популярной или забывается публикой сама по себе. Каждая статья по отдельности, говорила Майер, «должна быть самодостаточной».
Франклин Фоер описывает, как постепенно у них в редакции появились программы, в реальном времени показывающие тот объем трафика, который генерирует та или иная опубликованная статья. Гонка за трафиком в редакциях стала нормой и основанием для оценки профессионализма(!) и полезности того или иного журналиста для издания.
«У нас в штате был лучший искусствовед в мире, действительно создававший новые вкусы в обществе, а метрики показывали только, как мало посетителей кликает по его материалам. Крис Хьюз требовал, чтобы я уволил его или, бог весть каким образом, повысил отдачу от инвестиций в его работу. Никакого разумного способа сделать его более «прибыльным» или «продуктивным» так, чтобы метрики это показали, не существовало. Для этого нужно было уничтожить его преданность ремеслу, убить все, что делало его великим».
Так, оголившийся сосок популярной певицы стал прибыльнее и важнее, чем глубокая искусствоведческая статья. Пришла эпоха «тотального шума» информации и вызванного им дефицита внимания.
«В то же время изобилие бесплатной информации породило новую форму дефицита: когда так многое можно прочесть, увидеть, услышать, когда существует бесконечная сеть ссылок, оказывается практически невозможным привлечь внимание аудитории. Дэвид Фостер Уоллес назвал это положение вещей «тотальным шумом». Из-за него мы стали читать более поверхностно, мы меньше сосредотачиваемся на прочитанном. В 70-е годы прошлого века лауреат Нобелевской премии по экономике Герберт Саймон обратил внимание на эти перемены и великолепно сформулировал их суть: «Ответ на вопрос, что потребляет информация, очевиден: это внимание ее получателей. Таким образом, изобилие информации создает дефицит внимания». Дефицит внимания, неспособность удерживать внимание читателя сколько-нибудь долго – это важнейшая концепция. Для создателей знания – это вопрос жизни и смерти, а для его потребителей – источник постоянного стресса и замешательства. Необходимость ориентироваться в бесконечном просторе Интернета напоминает положение человека, выброшенного за борт посреди океана, одновременно страшного и величественного в своей бесконечности».
Если раньше читатели опирались в своем выборе на редакцию или конкретных авторов, то после того, как стали популярны агрегаторы новостей и ленты с бесконечной прокруткой, чужой выбор (алгоритм) заменил личное мнение и самостоятельный выбор, а имена стали значить для рядового читателя намного меньше.
«Газеты и журналы воспринимали Интернет как большой киоск и верили, что читатели сохранят верность их безупречной репутации, выдающейся взвешенности мнений и знаменитым авторам. Все изменилось благодаря новым мегапорталам. Они стали точкой входа в Интернет, а один раз войдя, читатели уже не обращали внимания на имена авторов».
Обесценился и труд писателей, музыкантов и журналистов. Вот интересно про оплату труда в творческих профессиях:
«Экономисты Баумоль и Боуэн указали на тонкую проблему: так называемую «болезнь издержек». Производительность труда в классической музыке не выросла, зато издержки на ее производство растут постоянно. Симфонический оркестр состоит из обученных профессионалов. Чтобы нанять таких профессионалов, нужно платить им конкурентную в данных экономических условиях зарплату, а жизнь непрерывно дорожает. (Гобоист, влюбленный в свою профессию, готов получать меньше ради любви к музыке, но все равно нуждается в средствах, достаточных на еду, жилье и воспитание детей.) Иначе музыкант выберет иную, более доходную профессиональную стезю».
Фоер считает, что на смену концепции «творческого гения-одиночки» пришли «смерть автора» и «разум улья»:
«С точки зрения экономики, сеть опасна монополией, когда конкурентный рынок попадает под влияние крупных корпораций. С точки зрения культуры, сеть опасна конформизмом, из-за которого конкурентный рынок идей перестает быть конкурентным, а приоритет отдается консенсусу. Кевин Келли увлекся и не заметил, как с энтузиазмом выдал темную сторону своих идей. Он превозносил «разум улья» – состояние, в которое мы придем, если откажемся от фетиша авторства и отдадимся на милость стихии краудсорсинга, вики, любой тому подобной орды, действующей в социальных медиа – и смиримся с мудростью толпы. Термин «разум улья» должен был описывать прекрасную вещь, человечество, работающее в гармонии и согласии. Но на самом деле кому захочется жить в улье? История учит, что подобный консенсус – ложный идеал, означающий в действительности убийственную одинаковость. Он заглушает любой несогласный голос, душит оригинальность».
Сопротивление монополистам.
О вкусной и здоровой умственной пище:
«Существует прецедент, когда потребители отказались считать приоритетом низкие цены и удобство и восстали против принудительного однообразия. Своими деньгами они поддержали ремесленные производства, считавшиеся обреченными. Оптимистическая перспектива вырваться из притяжения Facebook, Google и Amazon у нас перед глазами – в виде йогурта, гранолы и полевого салата. Существенной доле населения небезразлично, что она ест, следовательно, ее можно убедить так же тщательно заботиться об умственной пище».
Безусловно, пропаганда независимого мышления, критического восприятия легкодоступной информации полезна, важна и как будто набирает своих поклонников. Но маловероятно, что критическое мышление примет на вооружение большинство. Ему комфортно «и так».
В своих пространных рассуждениях Франклин Фоер приходит к тому, что главное наше спасение в бумажных книгах. Такой вывод конечно обрадует книголюбов со «старомодными привычками», но выглядит спорно. Как бы то ни было, чтение занимает лишь незначительную часть времени, а вся остальная наша жизнь сильно завязана на интернет. Бумажные газеты и журналы умирают, классические книжные магазины закрываются, если люди и читают книги, то все чаще с экрана или вовсе в аудиоформате, даже рекламные флайеры в почтовые ящики кидают все реже. Сегодня никто не принесет вам прогноз погоды или свежие новости экономики на листке целлюлозы. Финансы, новости, магазин, навигация, транспорт, общение, развлечения – это все чаще «интернет+экран».
«Раньше предсказывалось, что электронные книги полностью вытеснят бумажные и станут основным продуктом издательской индустрии. В 2010 году основатель Лаборатории антидисциплинарных исследований Массачусетского технологического института Николас Негропонте даже называл точный срок смерти бумаги. «Это случится через 5 лет», – говорил он. Что ж, срок конца света наступил и прошел. Бумажные книги не собираются сдаваться, а продажи электронных не растут так, как прогнозировалось. В действительности они падают. В 2015 году доход от продажи электронных книг сократился на 11 %, в то время как доход традиционных магазинов вырос почти на 2 %. Мой уход от Kindle был не личным капризом, а проявлением более общей тенденции. Интуиция подсказывает мне, что значительная часть читающей публики хочет скрыться от информационного изобилия Интернета; они хотят возможности читать в тишине и размышлять в одиночестве – и есть неотвязное чувство, что бумага, и только бумага, может дать такую возможность. Происходящее сейчас возвращение к странице – не метафорической, воображаемой странице, а листку волокнистого материала, который можно почувствовать между пальцами, – это возвращение к самым главным урокам из многолетней истории чтения».
Почему же бумажная книга - это один из способов сохранить индивидуальность сегодня?
«Бумага – в виде книг, журналов и газет – та прореха, в которую можем ускользнуть мы. Это местность вне контроля монополий, где мы не оставляем за собой цифрового следа и потому нас нельзя выследить. Читая слова на бумаге, мы избавлены от уведомлений, звуков доставленных сообщений и прочих вещей, пытающихся перехватить наше внимание и отвлечь от размышления. Страница дает нам возможность, на какое-то время в течение дня, оторваться от машины и вернуться к своей человеческой сущности».
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Хорошее издание в традиционном для нон-фикшн литературы оформлении.
Формат стандартный (145x215 мм), твердый переплет, без суперобложки, 296 страниц, без иллюстраций.
Достоинства издания: хорошее качество печати; белая бумага; твердый переплет; наличие колонтитулов; подробное оглавление; список источников.
Недостатки издания: нет предметно-именного указателя; есть описки в тексте; нет информации об авторе; на задней части обложки написаны рекомендации автора своим читателям, но написаны они белым по белому (!), странное решение (см. фото).
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Больше да, чем нет. Интересный взгляд на известные интернет-корпорации, вскрывающий их негативное влияние на общество.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Тем, кому интересно, как большие корпорации-монополисты в информационной среде влияют на общество и распространение информации в нем.
ТЕГИ: Нон-фикшн, интернет, информация, монополии, критика, корпорации, Google, Facebook, Amazon, Apple, журналистика.
ВИДЕО В ТЕМУ: По ссылке ниже выступление автора на тему данной книги: «Экзистенциальная угроза высоких технологий».
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":