Уолтер Миллер-младший «Гимн Лейбовичу. Дарстеллер. Банк крови» - рецензия П. Можейко (часть 2 из 2)
НАЗВАНИЕ: Гимн Лейбовичу. Дарстеллер. Банк крови
АВТОР: Уолтер М. Миллер-младший
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: A Canticle for Leibowitz. The Darfsteller. Blood Bank
ISBN: 5-86714-019-9
ГОД ИЗДАНИЯ: 1993
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Пересвет»
СЕРИЯ: «Мир фантастики»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Август 2023
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕ (часть 2 из 2)НАЧАЛО РЕЦЕНЗИИ ТУТ:
https://vk.com/@pavelmazheikabooksreview-330-1
Действие третьей части «Fiat Voluntas Tua» («Да будет воля Твоя» - лат.) переносит нас в 3781 год. XXVIII век – это век технологий, космических полетов, ядерной энергетики, колонизированных Марса и Луны. А еще, это мир двух сверхдержав: Азиатской коалиции и Атлантической конфедерации. Что-то это напоминает, не так ли? Между ними уже как полвека Холодная война. Государства обвиняют друг друга в размещении ядерного вооружения в космосе.
Тут стоит отметить предсказание Миллером межрасовых конфликтов в космосе:
«Когда первый звездолет был еще в чертежах, начали сетовать, что никто, кроме государства, не имеет ни возможности, ни денежных средств, чтобы построить его; что из создания колоний на планетах вне солнечной системы с целью «межзвездной торговли» нельзя извлечь никакой выгоды. Тем не менее, руководители Азии послали первый колонистский корабль. И тут на Западе поднялся крик: «Разве можно позволить „низшим“ расам завладеть звездами?» Тогда разразился небольшой шквал ракетных запусков, когда колонии черных, коричневых, белых и желтых людей швырялись к созвездию Центавра во имя неприкрытого расизма. Впоследствии генетики доказывали — ошибочно — что расистам придется допустить смешанные браки, если они захотят выжить, ибо каждая расовая группа настолько мала, что рискует вырождением из-за браков между близкими родственниками».
В городе Азиатской коалиции Иту Ван происходит окутанный тайной ядерный инцидент, который провоцирует дальнейший обмен ядерными ударами. Объявляется десятидневное перемирие. Подозревая, что война все равно продолжится и мир стоит на грани катастрофы, аббат ордена Лейбовича Зерчи призывает Новый Рим запустить программу «Quo peregrinatur grex pastor secum» («Куда бы ни бродило стадо, пастырь с ним» - лат.). Это попытка за три дня подготовить исход монастыря и его архива в космос, для создания сети монастырей в колониях и сохранения общечеловеческого Знания. Аббат дает такое напутствие двум десяткам специально отобранных монахов:
«Вы пробудете в космосе долгие годы. Корабль станет вашим монастырем. Когда в колонии Центавра будет основана епархия, вы создадите там Дом странствующих монахов ордена святого Лейбовича. Но корабль останется в ваших руках, равно как и Книга Памяти. Если цивилизация — или ее остатки — сумеет обосноваться на Центавре, вы отправите посланников к другим колониальным мирам и со временем, наверное, к колониям их колоний. Куда бы ни отправился Человек, вы и ваши преемники должны идти за ним. А с вами записи и воспоминания о более чем четырех тысячах лет. Некоторые из вас, или те, которые будут после вас, станут нищенствующими монахами и странниками, проповедующими хроники Земли и гимны в честь Распятого народам и культурам, которые, в будущем, могут вырасти из групп колонистов. Ибо кое-кто из них может забыть о вере. Проповедуйте им и принимайте в орден тех из них, которые почувствуют к этому призвание. Сделайте их своими преемниками. Будьте для Человека памятью о Земле, его первородном источнике. Помните об этой Земле. Никогда не забывайте о ней, но… никогда не возвращайтесь. — Голос Зерчи стал хриплым и глухим. — Если вы когда-нибудь вернетесь, вы можете встретить на восточном краю Земли архангела, огненным мечом охраняющего подходы к ней. Я предчувствую это. Вашим домом в будущем станет космос. Это еще более безлюдная пустыня, чем наша. Благослови вас Господь, и молитесь за нас».
Главный мотив третьей части романа – мир на грани катастрофы. Миллер показывает, что несмотря на все противоречия, ни наука, ни религия не способны его спасти. Он неоднократно сталкивает секулярное и религиозное мировоззрение, что наиболее остро выразилось в диалоге между врачом медкорпуса, размещенного в аббатстве, который вынужден отправлять в «лагерь милосердия» (камеру эвтаназии) смертельно облученных раненных, и аббатом, который считает такой шаг грехом и намеренным убийством, а страдания, которые испытывают жертвы бомбардировки – допустимыми и посильными.
«— Какое обещание?
— Что вы не будете никому советовать идти в «лагерь милосердия». Ограничьтесь диагнозом. Если вы обнаружите безнадежные случаи, скажите им то, что закон заставляет вас сказать, утешайте их, как хотите, но не говорите им, чтобы они отправлялись убивать себя.
Доктор заколебался.
— Я думаю, было бы правильно дать такое обещание лишь в отношении пациентов, исповедующих вашу веру.
Аббат Зерчи опустил глаза.
— Мне очень жаль, — сказал он наконец, — но этого недостаточно.
— Почему? Другие не связывают себя вашими принципами. Если человек не исповедует вашу религию, почему вы не разрешаете ему… — Он сердито замолчал.
— Вы хотите, чтобы я объяснил вам?
— Да.
— Если человек не верит, будто нечто является верным, и действует в соответствии со своим невежеством, то он не совершает греха, ибо его естественного разума недостаточно, чтобы подсказать ему, что это неверно. Но если невежество может извинить человека, оно не извиняет действия, которое неверно само по себе. Если же я разрешу действие только потому, что человек не ведает об ошибке, то я совершу грех, ибо я-то знаю, что это ошибка. Все это мучительно просто.
— Послушайте, святой отец. Они сидят там и смотрят на вас. Некоторые стонут. Некоторые плачут. Некоторые только пришли. И все они говорят: «Доктор, что мне делать?» И что я могу предложить им в ответ? Ничего не сказать? Или сказать: «Вы умрете, вот и все»? Что бы вы сказали?
— «Молитесь».
— Да, вы бы сказали именно так. Послушайте, боль — это единственное зло, которое я знаю. Это единственное, с чем я могу бороться.
— Тогда да поможет вам бог.
— Антибиотики помогают мне куда больше».
После завершения перемирия война продолжается, и «Огненный Потоп» приходит на планету второй раз. Когда одна из ракет разрушит аббатство, лежа под руинами, аббат Зерчи будет вспоминать мать и дочь, которых он «спас» от эвтаназии и обрек на страдания. Теперь, пока жизнь медленно покидала его раздавленное тело, он просил Бога, чтобы он дал ему столько же страданий, сколько девочке, и дал еще сил все это вытерпеть. Такое в чем-то извращенное понимание Справедливости было у старого монаха-стоика.
«Вдруг он понял, чего именно он боялся. Это было то, что он должен был исполнить, прежде чем Тьма навсегда сомкнется над ним. Господи, дай мне возможность жить, пока я не исполню это. Он теперь боялся, что умрет раньше, прежде чем воспримет столько страдания, сколько выпало ребенку, который не мог понять его, ребенку, которого он пытался сохранить для новых страданий… нет… не для страданий, а несмотря на страдания. Он приказывал матери именем Христа. Он не совершил ошибки. Но теперь он боялся провалиться в темноту, прежде чем вынесет столько, сколько Бог поможет ему вынести. Quern patronum rogaturus, Cum vix Justus sit securus? Пусть это будет для девочки и ее матери. Я должен исполнить то, чего требовал от других. Fas est».
После повторной гибели мира в пламени ядерной реакции, Уолтер Миллер задает читателю свой главный вопрос:
«Послушайте, разве мы беспомощны? Разве мы обречены повторять это снова, и снова, и снова? Разве у нас нет иного выбора, как только играть роль Феникса в бесконечном чередовании взлетов и падений? Ассирия, Вавилон, Египет, Греция, Карфаген, Рим, империи Карла и турков. Все распалось в пыль и покрылось солончаками. Испания, Франция, Англия, Америка — сгорели и забыты. И снова, и снова, и снова. Ужели мы обречены на это, Господи, прикованные к маятнику нашего собственного безумного часового механизма, неспособные остановить его качание? На этот раз он качнет нас к забвению».
В трех частях книги повторяется известная нам история человечества: темное Средневековье, в котором свет несет в себе Церковь, затем Возрождение, с зарождением науки и ее последующей конкуренцией с религией, и наконец современный мир, с его материализмом, технологичностью и бездуховностью.
Цикличность истории в романе и ее философский подтекст подчёркнуты порядком и названием частей трилогии:
«Да будет человек!» - и мы видим, что Человек сохранился в монастыре ордена, потому что он пусть и опосредованно, но стремится к сохранению и передаче Знания;
«Да будет свет!» - и вот оно, торжество науки и развеянное мракобесие слепой веры, мифов и предрассудков, но надо помнить, что там, где есть свет, появляются и тени;
«Да будет воля Твоя!» - тут прописан детерминизм самоуничтожения развитой технологически, но не духовно цивилизации (и не важно, самонастраивающийся этот процесс или управляемый рукой Бога).
Отсюда вытекает порочный круг: мир без Знания дик, но Знание – это тот ключ, который приводит человечество из раза в раз к трагическому финалу. Не оно ли наше благо, и не оно ли наше же проклятие? Стоило ли его спасать в миссии «Quo peregrinatur grex pastor secum»? Уолтер Миллер оставляет этот вопрос открытым.
«А ведь Книга Памяти должна отправиться с кораблем! Разве она не проклятие?.. Discede, seductor informis! [«Прочь, мелкий соблазнитель!» (лат.)]Как и Эдуард Лейбович, Уолтер Миллер преждевременно овдовел. Не выдержав потери и проблем со здоровьем, в 1996 году он застрелился, так и не окончив начатое продолжение «Гимна Лейбовичу».
«ДАРСТЕЛЛЕР» (1955)
В небольшой повести «Дарстеллер» Уолтер Миллер рисует образ роботизированного театра будущего, «автодрамы», где роли исполняют «кибернетичные актеры» по моделям поведения, оцифрованным с реальных актеров.
«Торнье кивнул, взял одну из катушек, осмотрел ее, словно чему-то удивляясь, со вздохом положил назад и вытер руку о комбинезон. Личность в упаковке. Души актеров, намотанные на катушки. Пленка содержала подробные психосоматические данные актеров, их снимали со всех, кто подписывал договор со Смитфилдом. Теперь это — материал для «маэстро», суррогат человеческих душ».
Торнье бывший талантливый классический актер, который настолько любит театр, что в эти новые времена готов работать в нем даже простым уборщиком.
«Торнье было знакомо желание славы, и его ненависть к тем, кто продался, с годами утихла. Он и сам получил выгодное предложение от производителей автодрамы, но отказался. Отчасти из гордости, а отчасти из уверенности в том, что в конце тестов предложение будет взято обратно. Некоторые исполнители были «некибернетичны», они не поддавались прямому переводу на язык чисел. И это были как раз те, кто создал театру незабываемую славу. Они были портретистами, их искусство состояло в передаче внутреннего состояния; они не играли, они жили на сцене. Никакая машина не была способна растиражировать их талант и передать его роботам. Торнье знал, что он из таких, он знал это всегда. Естественно, что он не мог терпеть автодраму».
Миллер остроумно называет такой легко масштабируемый и продающийся театр «театром в расфасовке»:
«— Зрителю нравится автодрама и на сцене, и по телевидению. И он получает то, что хочет.
— Но почему?
Рик рассмеялся.
— Почему? Потому что это бизнес. Кроме того, автодрама предсказуема, компактна, копируется в любом количестве и обеспечивает быструю смену репертуара. Сегодня вечером ты можешь посмотреть «Гамлета», завтра что-нибудь из Брехта, послезавтра Ибсена, Беккета или какой-нибудь водевиль на худой конец. Все на одном месте. Только успевай менять декорации. Нет проблем с актерами, их амбициями и болезнями. Ты просто берешь напрокат кукол, ленту или весь репертуар у Смитфилда, Куна Трика или Георгиа. Так сказать, театр в расфасовке. Ешь не хочу».
И вот, поругавшись с директором театра, старый актер решает устроить диверсию, и испортить перфоленты с образом нескольких кибернетических актеров. Испуганный пошедшим не по плану спектаклем, директор предлагает Торнье сыграть вместо одного из роботов его любимую роль. Сначала он долго сомневается, ведь он так ненавидит автодраму и не хочет становится ее частью, но с другой стороны, это едва ли не последний шанс в его жизни еще раз выйти на сцену и показать высший класс.
«Зачарованный магией игры, водоворотом драмы, он снова ощущал себя частью действа, которое вело его от сцены к сцене. Как будто не было долгих потерянных лет между далекими полузабытыми репетициями и этой премьерой. И только в конце акта, когда он забыл свою реплику и Рик подсказал ему, волшебство на какой-то миг исчезло, и он почувствовал, что его переполняет невыразимый страх, он внезапно осознал, что окружен машинами, что губы, которые он только что целовал, принадлежали не женщине, а резиновой кукле».
Казалось бы, решенная проблема осложнилась непредвиденным обстоятельством. Поскольку роли играли не люди, для большей достоверности в сценах с дуэлью богатые театры позволяли себе использовать настоящее оружие. Кибернетический актер после «убийства» просто выкидывался. Во время своего выступления Торнье перепутал пистолеты, и теперь он должен словить настоящую пулю и при этом как настоящий профессионал достойно доиграть свою роль до конца…
«Дарстеллер» остроумная сатирическая повесть, ставящая перед читателем вопрос: насколько искусство может быть автоматизировано и может ли человек состязаться с автоматизированным творцом? Сегодня, с появлением «пишущих, говорящих и рисующих» нейросетей, это более чем полувековой давности произведение снова актуально.
«БАНК КРОВИ» (1952)
Командир пограничного космического корабля Эли Роки после того, как санитарный корабль, везущий органы для трансплантации, отказался остановиться для досмотра, согласно инструкции, расстреливает его. Это действие вызывает неоднозначную реакцию, ведь корабль спешил на помощь к одной из планет. Тем не менее, опытный офицер чувствует, что с кораблем было не все так чисто, и была какая-то контрабанда. Он отправляется на планету «Сол Три». Не трудно догадаться, что это Земля. В ходе остросюжетного расследования, Роки узнает, что контрабандой были сами погибшие на санитарном корабле люди и органы для трансплантации, а саляриане – цивилизация, ставшая каннибалами…
В, казалось бы, поверхностной приключенческой повести Уолтер Миллер поднимает вопрос о той тотальной жестокости к представителям своей же расы, которую периодически демонстрирует человечество.
«БОЛЬШОЙ ДЖО И ЭННОЕ ПОКОЛЕНИЕ» (1952)
Небольшой рассказ о том, как на Марсе юные главные герои спускаются в подземелье, чтобы открыть воздушные шлюзы, и насытить атмосферу планеты кислородом. Только вот шлюзы эти охраняет монстр «Большой Джо». Смогут ли ребята с ним договориться?
В целом, ничем не примечательный рассказ, кроме вступления, где описана ужасающая схема казни, которая больше говорит о марсианском обществе, описанном в произведении, чем какая-либо другая деталь.
«Закон требовал от палача ждать, пока жертва не попросит, чтобы решилась ее судьба, однако Асир не знал, что его ждет. Совет Старших Родственников судил его тайно и вынес приговор, определяющий, что должен сделать палач своим ножом. Но Асиру об этом не сказали. Он знал только, что стоит ему попросить, и палач подойдет к нему с ножом и приведет приговор в исполнение — лишит жизни или проведет усечение, в зависимости от решения Совета. Асир мог потерять ухо, глаз или палец, а мог и лишиться жизни, обеих рук или мужского естества. Он не мог узнать, что решил Совет, не попросив о выполнении приговора. Если же он этого не сделает, его оставят висеть на колу. По обычаю, через четыре дня вора прощали и палач вырывал гвозди из его запястий. Приговоренному случалось дождаться этой минуты, но то, что падало на землю после извлечения гвоздей, было почти трупом».
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Отлично изданный для своего времени сборник, с пусть и неоригинальной, но привлекающей внимание обложкой, и отличными иллюстрациями внутри.
Формат стандартный (130x200 мм), твердый переплет, без суперобложки, 540 страниц, иллюстрации.
Достоинства издания: твердый переплет; подробное оглавление с указанием переводчика каждого произведения; хорошо выделенные заголовки; многочисленные атмосферные черно-белые иллюстрации.
Недостатки издания: желтеющая бумага, много мест с непропечатанным текстом.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. «Гимн Лейбовичу» не только отличный по стилю и сюжету роман, но и пример того, как фантастическая проза в жанре постапокалипсиса может стать поводом для серьезных социально-философских размышлений.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
«Гимн Лейбовичу» по праву входит в золотой фонд мировой фантастики и порадует тех читателей, которые любят умную, наполненную аллюзиями социально-философскую фантастику.
ТЕГИ: Научная фантастика, социальная фантастика, постапокалипсис, философия, религия, театр, космос, вера.
ВИДЕО В ТЕМУ: Благодаря Кристоферу Нолану в кино снова вернулся интерес к теме ядерного оружия. Однако, самые страшные картины о начале ядерной войны – это не обязательно современные высокобюджетные блокбастеры. Снятый в псевдодокументальном стиле британский фильм режиссера Мика Джексона «Нити» (1984) не оставит вас равнодушными и настроит на нужный лад перед прочтением «Гимна Лейбовичу».
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Мои рецензии на моих страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":