Марк Бугаертс «История крови. От первобытных ритуалов к научным открытиям» - рецензия П. Можейко (часть 1 из 2)
«А неизвестно, что мучительнее — чтобы кровь уходила капля за каплей или чтобы сознание угасало мысль за мыслью». (Виктор Гюго, «Последний день приговоренного к смерти»)
НАЗВАНИЕ: История крови. От первобытных ритуалов к научным открытиям
АВТОР: Марк Бугаертс
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Bloed. Een geschiedenis
ISBN: 978-5-04-155183-4
ГОД ИЗДАНИЯ: 2022
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Бомбора»
СЕРИЯ: «Respectus. Путешествие к современной медицине»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Май 2023
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕ (часть 1 из 2)Мало кто из нас никогда не ранился, занимаясь хозяйственными делами или приготовлением пищи. Когда смотришь на рану, и настойчиво вытекающую из нее кровь, настигает какое-то особое чувство, совмещающее в себе интерес, удивление, отупение, страх и разочарование. Подсознательно мы понимаем, что капля за каплей из нас в буквальном смысле вытекает жизнь. Поэзия этой распространенной метафоры не так далека от истинны, ведь именно кровь та транспортная система, то связующее звено, та живая субстанция, которая поддерживает в нас жизнь, и на которой эта жизнь непосредственно отражается.
«Первобытный человек создал образ крови как вещества, питающего душу, а современный эзотерический человек пытается сохранить этот символизм. Неудивительно, что кровь и власть стали древними союзниками, они прокладывали себе дорогу, используя религию, династии, расизм или просто эстетику».
В относительно новой серии «Respectus» от издательства «Бомбора», рассказывающей о медицине с самых разных сторон, вышла книга «История крови. От первобытных ритуалов к научным открытиям» бельгийского врача-гематолога, одного из пионеров трансплантации стволовых клеток в Бельгии, Марка Бугаертса. Лаконичное название работы предельно точно отражает ее содержание. Перед нами не сложный биологический и медицинский науч-поп, а книга на стыке медицины, культуры и истории, причем последняя – важнее всего. Марк Бугаертс методично и последовательно, от древних времен и до самых последних исследований в гематологии прослеживает, как менялось наше понимание природы крови, наше знание о ней, и наши возможности манипулировать ее составом. Автор уделяет особое внимание ключевым эпизодам, связанным как с процедурной частью, так и с влиянием на культуру и отражением в ней вопросов крови.
«С помощью этой книги я хочу отправиться в путешествие по миру, наполненному магией, символикой и… наукой. Я не намерен писать исчерпывающую историю или «биографию» крови, что воистину можно считать хроникой всего человечества. Я не историк и не претендую на эту роль. Как гематолог я в течение нескольких десятилетий был привилегированным свидетелем многих историй, которые наша кровь рассказывала нам на протяжении веков и поколений. И эти истории могут стать руководством для будущего».
Книга написана просто, и представляет собой набор небольших глав/статей по несколько страниц каждая, объединенных в свою очередь в общие темы. И эта простота отнюдь не вредит книге, более того, позволяет читать ее фрагментарно или с любого места. Несмотря на то, что перед нами доктор, а не писатель или журналист, «история крови» читается легко и тут сложно заблудиться в дебрях глубокой науки. Характерная для большинства книг о медицине физиологичность описаний здесь сведена к минимуму. Есть правда небольшой дисбаланс между последней шестой частью (о современной гематологии и разработках будущего) и остальной частью книги. Если в основном это увлекательные историко-культурные экскурсии, то о «завтрашней» крови Бугаертс говорит уже на языке микробиологии, не сильно вдаваясь в расшифровку не самых простых терминов и процессов. Не сказать о сегодняшнем дне конечно было нельзя. И тут, как и с современной физикой - о ней не расскажешь, не затронув квантовую механику, многомерное пространство и субатомные частицы. Но для подробного объяснения понадобилась бы еще одна книга, а это точно не входило в замысел автора. Так что на последних 50-ти страницах неподготовленному читателю придется «потерпеть».
«История крови» является хорошим примером научно-популярной литературы с так называемым «широким взглядом на науку». Такие написанные на стыке нескольких дисциплин увлеченным специалистом книги всегда интересно читать, и они показывают науку в ее взаимодействии с другими областями деятельности человека, иногда через увлекательную историю, иногда через неожиданные факты, а иногда через вдохновляющие открытия. «История крови» станет достойным дополнением в коллекцию научно-популярных книг о различных органах и системах человеческого тела, расширив наше знание о себе, ведь удивительным образом то, что течет по нашим венам – это и выражение нашей уникальности, и одновременно, отпечаток нашего общего прошлого.
«Это форма, хранящая в себе наше наследие, религию и культуру. Она определяет образ человека и социальной структуры не только через ДНК, но и в гораздо более широком смысле: через наши глубочайшие психо(пато)логические инстинкты и первобытные рефлексы. Кровь выявляет как самое прекрасное, так и самое уродливое в людях. Она на протяжении веков, как губка, впитывала в себя информацию о континентах, климате и экологических системах, с которыми взаимодействовал человек. Таким образом, кровь не только была свидетелем, но и определяла многие переломные моменты в нашей истории».
А теперь самое время пробежаться по содержанию книги, выделив наиболее интересные места.
Первая часть «Первобытная и сакральная история крови» посвящена тому месту, которое кровь занимает в различных религиях мира (в основном в христианстве). Тут и жертвоприношения народов Южной Америки, и видения Хильдегарды Бингенской, и история самой известной в мире чаши (Священного Грааля), и святая кровь в Брюгге, которая становится снова жидкой в определенные дни, и «кровоточащие» иконы, и феномен стигмат, и подделка Туринской плащаницы, и устрашающие шествия самобичующихся верующих.
Вторая часть «История науки о крови» переводит фокус с культуры и религии на зарождающуюся науку о крови, рассматривает те трудности, те предрассудки, которые преодолевали пионеры в этой области исследований. В этой же самой объемной в книге части рассмотрен рассвет и упадок процедуры кровопускания (и как его часть – лечение пиявками). Значительное место уделено изобретению и усовершенствованию процесса переливания крови. В рамках этой темы подробно рассмотрен состав крови, история обнаружения и изучения каждого из ее элементов, в том числе есть информация про гормоны крови, ЭПО, КСФ, ТПО и интерлейкины. Рассказана история открытия групп крови, как на развитие гематологии повлияло акушерское дело и военно-полевые госпитали. К сожалению, редакторы почему-то посчитали лишним включить в оглавление каждую статью из этой стостраничной части, поэтому ориентироваться по ней сложно. Но это недостаток (едва ли не единственный) этого конкретного издания, а не труда Марка Бугаертса.
Несколько интересных цитат из этой части.
Нельзя не упомянуть Парацельса. Забавно, что он сжег книги своих предшественников. Важно то, что он внедрил понимание человеческого тела, как химического резервуара.
«Европейский Ренессанс вызвал настоящий переворот в медицине. Одной из (по общему признанию) ключевых фигур был Теофра́ст Аурео́л Бомба́ст фон Го́генгейм (1493–1541). Позже выяснилось, что этот швейцарский фантаст присвоил свои вторые имена, особенно Бомбастус. Как и многие другие, он получил образование в Болонье и начал карьеру в качестве хирурга при венецианской армии. Там он был известен своими странными теориями о тщательной обработке и закрытии ран. Он считал, что инфекции опасны, и это шло вразрез с общими медицинскими убеждениями о том, что инфекции составляют неизбежную часть процесса заживления. С этим видением он стал адептом Авиценны и предшественником позднего антисептического метода известного английского хирурга Джозефа Листера и его сторонников.
Вероятно, немного смущенный военными медицинскими успехами, Теофраст меняет свое имя на Парацельс — преемник Цельса и Галена, старых мастеров. А вскоре он будет считать себя важнее, чем эти выдающиеся предшественники. Позже он даже назвал Галена лжецом и самозванцем, утверждая, что «каждый волосок на его шее знал больше, чем его ученые коллеги, и что его шнурки были мудрее, чем Гален и Авиценна вместе взятые». Бомбастус, говорите?
Вернувшись в Базель, где несмотря ни на что все же стал профессором, он заставил своих учеников сжечь драгоценные учебники по медицине, убежденный в том, что это наконец-то избавит его от теории четырех жидкостей. При этом он отвергал флеботомию как широко используемую практику и посвятил свое время (вероятно, вдохновленный алхимиками того времени) химическим элементам, таким как сера, ртуть и соль. Это был важный, переломный момент: с тех пор медицина будет рассматривать человеческое тело как химическую, а не гуморальную систему. «Благодаря» Парацельсу тысячи пациентов с сифилисом будут лечиться высокотоксичной ртутью еще в XIX веке. Но это можно ему простить, поскольку он также начал использовать лауданум (приятный алкогольный экстракт опия) как самый мощный обезболивающий препарат, известный в то время. Возможно, эта идея пришла ему на ум во время военной службы в Византии или была позаимствована у Авиценны. Мы также обязаны Теофрасту Бомбастусу за его высказывание, что доза — это главный принцип. Все может оказаться токсичным и вредным (даже вода), если вводить в слишком больших объемах. Он также мимоходом упомянул, что этот принцип (слишком много / слишком мало) применим и к крови…»
Понимание того, что кровеносная система – это замкнутый контур циркуляции крови, что кровь на самом деле не «впитывается» органами», пришло далеко не сразу.
«Подробные эскизы вен и артерий, без сомнения, указывают на то, что да Винчи открыл секрет кровообращения. Эта честь, правда, досталась другому ученому. Андреас Ван Везель (1514–1564), более известный как Везалий, был гораздо скромнее, чем Парацельс, и на этом фоне его революционные движения в медицине XVI века выглядят еще более впечатляющими. <…> Везалий доверял только своим глазам и пальцам и не желал слепо следовать указаниям Галена. Отныне медицинское образование станет другим, то есть практическим, за столом для вскрытия, а не только за кафедрой (профессор традиционно возвышался над столом для вскрытия и указывал палочкой, что его ассистент должен вырезать и продемонстрировать). Вскоре Везалий опроверг несколько аксиом Галена, в том числе и самое важное утверждение о том, что между двумя желудочками есть небольшие связи или отверстия, которые позволяют крови течь из стороны в сторону. Везалий доказал, что этих отверстий нет и что одна половина сердца получает кровь из крупных вен организма и перекачивает ее в легкие, а другая получает кровь из легких и направляет ее через артериальную систему в различные органы».
Сегодня вы можете полистать книги Везалия «De humani corporis fabrica» и Гарвея «Exercitatio anatomica de Motu Cordis et sanguinis in animalibus» легко найдя ссылки на отсканированные оригиналы в интернете. Именно второму мы обязаны окончательным раскрытием принципов циркуляции крови.
Отдельная и большая тема – кровопускание. Она наложила большой отпечаток как на культуру, так и на медицину. Более того, из-за этой процедуры погибло немало влиятельных людей, что позволяет сказать о том, что кровопускание в некоторой степени повлияло на политическую карту мира. О распространенности этой процедуры красноречиво говорит такой факт:
«Кровопускание традиционно выполняли священники и религиозные жрецы, а после Латеранского собора (1215) — парикмахеры и хирурги. Университетские доктора считали это ниже своего достоинства. Техника набрала такую популярность, что во времена Средневековья и Раннего Возрождения в Брюгге, например, был построен специальный кровавый слив, в который в течение 24 часов должны были сливать пущенную кровь, запретив делать это посреди улицы. В то же время парикмахерам и хирургам было запрещено разводить свиней… чтобы они не использовали собранную кровь в качестве корма для животных».
Как это часто бывало в Средневековье, медицинская процедура и процесс врачевания обретал мистические черты. Процедуру кровопускания соотносили даже со знаками зодиака!
«Благодаря недавно появившемуся книгопечатанию цирюльники получили очень подробные технические инструкции в небольших пергаментных книгах, которые они, свернув, носили на поясе или запястье. Нередко на них был изображен так называемый кровопускатель, а также визуальные инструкции, где и для чего проводится флеботомия: иногда на противоположной стороне тела от той, где возникли проблемы, иногда в опасных местах, таких как большая вена на шее, а иногда в довольно интимных, например на половом члене. Было точно описано не менее 30–32 различных мест, где можно было проводить процедуру кровопускания.
Обычно цирюльники также носили при себе изображение «Зодиака» — человека с органами и их функциями, которые были связаны с астрологическими знаками и положениями. В медицинских кругах бытовало мнение, что каждый орган связан с определенным знаком зодиака и/или планетой. Например, кровопускание нельзя выполнять, когда луна находится в созвездии, связанном с больным органом.
В трудах известного фламандского хирурга Йохана Ипермана (ок. 1260–1331) и в рукописи 1353 года на средневековом голландском языке были описаны следующие взаимосвязи одиннадцати из двенадцати созвездий (Дева отсутствует).
• Овен: голова и лицо.
• Телец: шея и плечи.
• Рак: грудь и желудок.
• Близнецы: руки, плечи и ладони.
• Лев: сердце и легкие.
• Весы: пупок и кишечник.
• Скорпион: пенис и поясница.
• Стрелец: анус и пах.
• Козерог: колени.
• Водолей: ноги.
• Рыбы: ступни ног».
Отдельный «экологичный» способ кровопускания – использование пиявок. Некоторые практикуют такой метод и сегодня. Это была очень дорогая процедура, что отражалось даже в дизайне украшений того времени.
«Лечение пиявками стало знаком высокого статуса в XIX веке. Их приобретение и содержание обходились недешево. Богатые дамы даже носили кружево или украшения с изображением пиявок из серебра или золота. <…> В некоторых больницах стоимость закупки пиявок составляла почти треть от общего бюджета. Хайп на гирудотерапии внезапно прекратился в конце XIX века, когда в медицинскую практику вошли более современные понятия физиологии, микробиологии и патологии и многие убедились, что пиявки ухудшают самочувствие большинства пациентов, а не наоборот».
А где применяется лечение пиявками сегодня?
«Управление по контролю за продуктами и лекарствами США разрешило использование пиявок в медицинских целях в 2004 году. Животных также используют в реконструктивной и эстетической хирургии для лечения труднозаживающих операционных ран, например, при реплантации пальцев рук, ног, кончиков носа или мочек ушей. Часто очень трудно восстановить микроциркуляцию крови в этих частях тела. Пиявки воздействуют локально, улучшают местное кровоснабжение и ускоряют заживление».
А вот малоизвестный факт. Знаете, что роднит пиявок со шприцами? Они должны использоваться только один раз!
«Намного менее забавны бактерии, которые пиявки передают в своем «целебном» коктейле, особенно Aeromonas, которая мультирезистентна и способна вызывать продолжительные инфекции у ослабленного пациента. Тот факт, что высосанная кровь может оставаться в пиявке в течение полутора лет, свидетельствует о возможности передачи инфекционных заболеваний от одного пациента к другому, по крайней мере, если пиявок используют более одного раза».
А теперь блок информации о кроветворении и составе крови.
Где образуются клетки крови?
«Костный мозг — это место производства всех клеток крови, где за секунду вырабатывается несколько миллионов красных и белых клеток! Селезенка изначально получает сомнительную репутацию разрушителя; позже выясняется, что это правда только отчасти. Некоторые типы белых кровяных клеток, по-видимому, имеют короткую, но бурную жизнь. Например, гранулоциты живут в кровотоке в среднем от четырех до шести часов, в то время как другие типы, лимфоциты или иммунные клетки, могут прожить с нами всю жизнь. Однако похоже, что все они происходят от одного общего предшественника — стволовой клетки».
Раз уж кровь – это синоним жизни, то ее продолжительность очевидным образом зависит от процесса кроветворения. Каков же временной предел костного мозга?
«Кроветворная стволовая клетка имеет предел деления около 50 раз (предел Хейфлика), что ограничивает нашу максимальную теоретическую емкость костного мозга, скажем, до двухсот лет. Это, в свою очередь, связано с длиной теломер».
Насколько «жидкая» кровь?
«Гематокрит» — отношение форменных элементов крови к жидкой ее части (плазме). В зависимости от пола и возраста она колеблется от 38 до 45 %. Эритропоэтин (ЭПО) может значительно увеличить это соотношение путем повышения количества эритроцитов. Весь процесс главным образом происходит в почках, и производство может быть вызвано низкими концентрациями кислорода в тканях. Это, в свою очередь, служит следствием, например, анемии, низкого гематокрита или пребывания на большой высоте, где мало кислорода».
Про тромбоциты:
«В среднем каждый день организм человека вырабатывает около 100 миллиардов таких клеток. В случае необходимости наше тело может увеличить производство в двадцать раз без особых усилий. Тромбоциты живут около четырех-шести дней. Они первые воины на передовой, если стенка кровеносного сосуда повреждена. Затем они как бы создают первую заплатку, а уже после в дело вступает один из факторов свертывания крови, что помогает образованию твердого сгустка, который и закрывает брешь».
Про лимфоциты:
«Лимфоциты — строительные блоки нашей иммунной системы. Хоть под микроскопом они больше похожи на сереньких непримечательных мышек, лимфоциты, простые клетки с большим твердым ядром и небольшим количеством цитоплазмы, лежат в основе нашей иммунной системы. Нормальная жизнь невозможна без лимфоцитов».
Кровь и иммунитет:
«Клеточный и гуморальный — два вида иммунитета, которые до этого не связывали один с другим. Однако постепенно исследователи приходят к выводу, что две эти формы защиты существуют бок о бок и тесно взаимодействуют друг с другом. Если коротко: когда инфекционный агент попадает в человека, кровь запускает каскад защитных механизмов. Специальные белые кровяные клетки (они же макрофаги) прячутся в тканях, находят захватчиков и посылают химические сигналы в кровь, из которой мобилизуются гранулоциты. Те в свою очередь пытаются «съесть» захватчиков, но им нужна помощь лимфоцитарной системы. В конце концов некоторые лимфоциты вырабатывают антитела (описанные Эрлихом еще в начале XX века, за что он был удостоен Нобелевской премии в 1908 году), которые прикрепляются к бактериям. Это делает их узнаваемыми и более «вкусными» для гранулоцитов. Весь процесс усиливается несколькими другими иммунными системами в сыворотке крови, включая систему комплемента, обнаруженную брюссельским иммунологом Жюлем Борде. Он также получил Нобелевскую премию за свою работу в 1919 году. Разумеется, это упрощенная иллюстрация очень сложного процесса, который был разгадан лишь в первой половине XX века. Там, где гранулоциты напрямую выполняют свою работу, существуют десятки подтипов лимфоцитов. В 1950–1960-х годах начнут отличать B-лимфоциты от T-лимфоцитов, где В — от лат. Bursa fabricii (сумка Фабрициуса) — лимфоэпителиальный орган, впервые выделенный у птиц из бурсы, небольшого органа, расположенного в задней части клоаки у птиц, а T — тимус лимфоэпителиальный орган. Оба типа происходят из клеток-предшественников (стволовых клеток) в костном мозге, но после их попадания в бурсу (или ее эквивалент у человека — в бляшки Пейера) или тимус, где они приобретают совершенно разные функции. В-лимфоциты будут продуцировать антитела, Т-лимфоциты — представлять собой клеточный иммунитет. Они распознают «Я» из «не-Я» и играют важную роль в механизме отторжения (включая пересадку органов). В-лимфоциты на протяжении жизни образуют целый репертуар молекул на своей поверхности, что позволяет им распознавать специфические образования (антигены) бактерий, вирусов, грибков, паразитов, а также чужеродные клетки».
КСФ (колониестимулирующие факторы) и производство лейкоцитов:
«Наблюдения, связанные с ядерными испытаниями, показали, что после воздействия радиации резко уменьшилось количество не только эритроцитов, но и лейкоцитов. Но как вырастить белые клетки снова? Некоторые гематологи разработали гипотезу, что лейкемия возникает потому, что нечто в крови и костном мозге посылает импульс. <…> Г-КСФ (который в основном производил гранулоциты) и ГМ-КСФ (стимулировавший как гранулоциты, так и макрофаги) были последовательно выделены. Некоторые линии опухолевых клеток также, по-видимому, производят большое количество этих «розовых гранул» для белых клеток. В отличие от ЭПО, который вырабатывался исключительно в почках, КСФ, вероятно, мог продуцироваться всеми органами».
Стволовые клетки:
«Самые ранние описания стволовых клеток появились в 1868 году и принадлежат немецкому биологу Эрнсту Геккелю. Он использовал термин «стволовая клетка» для оплодотворенной яйцеклетки, которая способна вырастить целостный организм (в некоторой степени параллель с семейным древом, на ветвях которого растут все члены семьи)».
Стволовые клетки из крови и костного мозга:
«В настоящее время наука об отторжении вокруг трансплантации дошла до такого уровня, что мы уже можем использовать (с некоторыми ухищрениями во время подготовки) полусовместимых доноров. Это означает, что каждый родитель и каждый родной брат или сестра могут быть потенциальным донором. В этом случае гематологи говорят о гаплоидентичных трансплантатах. Несмотря на это, использование аллогенных (чужих) стволовых клеток при трансплантации значительно улучшило показатели выживаемости у многих пациентов с раком крови: если в 1960-х и 1970-х их шансы на излечение приблизительно равнялись 20–30 %, то к 2000-м годам этот показатель увеличился до 60–70 %.
Как добывают стволовые клетки из крови?
«В 1970-х и 1980-х годах стало известно, что факторы роста (гормоны или цитокины крови КСФ, см. ранее) могут стимулировать костный мозг до такой степени, что стволовые клетки поступают из костного мозга в кровь. В то же время стали доступны устройства для афереза (от греч. apherein — «забрать»). Этот метод включал в себя использование центрифуги для разделения крови на плазму и клетки, а после получения необходимой плазмы клетки возвращали донору. Или наоборот: некоторые типы клеток (например, лейкоциты или тромбоциты) могли быть выделены, а плазма и другие клетки возвращены донору. Аналогично со стволовыми клетками… Единственное, что требовалось сделать, — это ввести донору факторы роста за несколько дней до донорства, а затем подключить его или ее к аппарату для афереза».
Стволовые клетки из пуповины:
«С конца 1990-х годов пуповинная кровь улучшила перспективы для пациентов с лейкемией, для которых не нашлось ни одного брата или другого взрослого донора. Для некоторых это в буквальном смысле вопрос жизни или смерти».
ПРОДОЛЖЕНИЕ РЕЦЕНЗИИ ТУТ:
https://vk.com/@pavelmazheikabooksreview-320-2
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview