Сказания Утраченных пророчеств — Осколки отражения сна

Ты помнишь сон?

Одно из немногих моих четких воспоминаний о временах до пересадки. Падаю в постель после целого дня упорной учебы. Спустя много часов просыпаюсь от нежных взмахов крыльев Саренрэй, наполняющих небо утренним великолепием. Этот странный промежуток между ночью и рассветом, после преодоления которого остаются лишь смутные угасающие ощущения от путешествия. Остатки сновидений. Не фрагменты, а скорее кусочки мозаики.

Я помню сон. Но когда я пытаюсь собрать эти воспоминания в чувство, у меня не выходит. Мне не хватает какого-то очень важного компонента. Это как забыть мелодию, что играла на твоей свадьбе, или прикладывать усилия, чтобы увидеть что-то сквозь яркий свет. Конечно, есть древние мгновения, которые я могу почуствовать. Кровь слуги Фараона на моей морде. Неуверенность первых шагов на четырех конечностях. Странное ощущение мистического ядра, моего ядра, что пульсирует там, где когда-то билось сердце, и печаль высушенного цветка от вида неподвижного и тихого себя в перевязи мастера. Ощущение от касания лица отброшенного "я" новыми выкованными пальцами.

Я видел здесь так много таких отброшенных. Одним из них, несомненно, был ты. Может быть даже именно ты привел меня сюда. Пыльные медные залы, каналы, пульсирующие мистической жизненной силой, все по пути сюда казалось таким знакомым. Не только из-за сходства с местом моего второго рождения, но и потому, что эхо этих яслей преследовало меня тысячи лет.

Сон нам с тобой неведом, но что-то подобное у нас все же есть. И множество раз, когда я покидал это бледное подобие дремы, я хватался за осколки чужих сновидений. Образы напоминают снежинки. Ты кода-нибудь видел снег? Они тают, стоит лишь коснуться. Приглушенные водопады, несущиеся вниз по кристаллическим изгибам, чудотворные реки, стремящиеся к невидимым водоемам. Песчинки, падающие в усыпальнице из меди, мифрала и камня, плавно опускающиеся к механическому собору, подземелий которого фрагменты снов не достигнут.

Совет Автоматонов вложил в наши ядра имена. Возможно мастера как-то выгравировали во мне чужие воспоминания. Слепни в разуме, песок в воде, наполняющей рот — и вот! Питье. Еще одна вещь, которую я помню, но не чувствую.

За тысячелетия любой заскучает. Чем заняться солдату, когда заканчивается война? Когда больше не нужны ни мечи, ни орала? Я не был создан для мирного времени. Так что я искал конфликты. Потратил целое столетие на преследование наших первых врагов с востока. Потом много лет в погоне за азартом охоты, следуя за лунным металлическим отблеском вожаков. Я бороздил когтями кровавые дорожки во вздымающихся боках свирепых зверей. Я даже вонзил в клыки в одного из тех, кто стоял за падением Джистки. Он думал, что в саркофаге будет в безопасности. Но империи больше нет, и даже когда я встречаю подобных себе, эти краткие воссоединения не могут полностью заменить гордость от принадлежности к чему-то большему. От служения великому делу и понимания, что твой вклад важен.

Можешь повернуться? Да, вон те стеллажи — оружие какой-то древней незначительной войны. И мы сами, конечно.

...мне искренне жаль, что тебе придется отправиться в этот мир. И прошу прощения за бессвязность. В последнее время было не с кем поговорить.

Так вот. Да, видения. Повсюду доказательства, что это не просто следы песни сфер. Спустя семь тысяч лет я наконец перестал хвататься за снежинки и позволил им падать. Наблюдал за узором. На мелководье периодов простоя я просеивал песок снов в поисках чужого золота и заново прокладывал путь сюда. По тундре, через озеро, через любимый город мертвого бога и порты изгнанных божеств, через пустыни двух моих рождений. Через вершины... разве раньше они не были выше?.. к краям котловины.

У наших искусственных тел есть свои особенности. Может я как-нибудь покажу тебе фокус с выпусканием жизненной силы через конечности. По мистическому следу я спустился на дно котловины. Кружил стервятник, воздух дрожал от жары под зеркалом, обращенным к эонам моего бесцельного существования. Когда я коснулся песка, он показался мне знакомым. Мягкий и тихий, словно погребальный саван.

И этот саван зашевелился. Призраки поднялись вокруг. Слияние умов и воспоминаний, мое ядро резонировало с эмоциями, пронизывающими этот подземный комплекс. Должно быть, надежды и печали всех тех, кто отбросил свою плоть, привязали к этому месту множество видений. Я увидел, как из песка поднимаются десятки фигур, как янтарный песок опадает со сверкающих медных плеч. Я шел через галерею давно ушедших слуг, направивших свои призрачные глаза на восток. Я плелся к прекращению существования.

Печально волоча хвост, я достиг центра котловины. Под песком что-то сверкнуло: гранатовый глаз, вмонтированный в помост. От драгоценного камня шла резьба с древними словами Конклава:

Ради надежды сбросим плоть
И создадим себе тела.
Чтоб защитить родных, друзей
Восстанем вновь и навсегда.

"Навсегда" — какая глупость и гордыня. Нельзя жить век за веком, не переживая конец, что невозможно постичь. Нет, Империум просто заполнил бессмертные тысячелетия тысячей меньших концов.

Слова глупцов, призраки моих товарищей. Признаю, я был подавлен, раздавлен напоминанием о давно оплаканной цели. Я сидел и плакал.

Они даровали тебе огонь из глаз? Сейчас я его почти не замечаю, но это еще один полузабытый отголосок моего второго рассвета. Как первый молниеносный луч прожигает себе путь из моей головы. Словно крик до боли в горле, но странный, будто со стороны, и аккуратно направленный во взор. Бьющая наружу убежденность, призванная сжечь врагов Империума. Когда я корчился в той котловине, у меня не было убежденности, и мое пламя просто вытекало расплавленными слезами.

Они разбивались о камень, и земля плакала и стонала вместе со мной. Песок с шипением утекал в трещины и это место, как твой глаз, открылось впервые за множество веков. Внизу возвышалась усыпальница, а из осколков воспоминаний-сновидений струились потоки жидкой магии. Мою душу окутали поддержка и ощущение чуда. Вниз спиралью вилась лестница, и я спустился.

Вниз, в святилище. Никаких следов сражения, как и следовало ожидать, учитывая спящих призраков наверху. Вход и нетронутая мозаика, изображающая Конклав, вдыхающий жизнь в первое ядро. Я прошелся по залам немертвых. Из запасные тела были сложены в нишах, пока духи дремлют в своих каркасах. Я останавливался, чтобы заглянуть в светящиеся цистерны клубящейся магической энергии, все еще готовой ускорить остатки главного достижения Империума. Я следовал по выжженной ленте имен, что отмечала путь к яслям.

Почему они покинули это место? Не важно. Теперь мы здесь. Вместе. Воспоминания, мои и не только, привели меня к тебе, к твоим спящим братьям и сестрам. Мы должны разбудить их.

...я боюсь. Отсутствия цели. Того, на что я променял свою смерть.

Отказа.

Я не Конклав. Я не вожак. Я лишь один из потерявшихся детей Джистки, странник без цели, что последовал за древними воспоминаниями в древнее хранилище. Но теперь я здесь, окруженный целым гобеленом каркасах и радости десятков братьей и сестер, открывающих глаза-самоцветы.

Я помню сон, но не помню чувство сна. Может быть ты мне расскажешь? И может я, в свою очередь, смогу помочь вам, — нам, — найти новое предназначение. Разделенный с Конклавом, что распался прежде, чем смог вывести тебя из пространства между сном и смертью.

Песнь Сфер угасает. Цветок Зари распускается. Она добирается даже до сюда, до этой подземной гробницы-колыбели. И на мгновение в ее свете замирают мерцающие сновидения, идеальные и недоступные.

Возьми мою руку.

Andrew Mullen
https://paizo.com/community/blog/v5748dyo6shwl