Егор Ковальчук: Очерки о христианской Африке

Мое имя - Егор Ковальчук, мне 31 год. 26 августа 2019 года совместно с Любой Казанцевой, мы начали свой путь на велосипедах по пересечению Африки с севера на юг. 26 февраля 2020 года экспедиция завершилась успешно. Спустя 15050 велосипедных километров и 12 стран я покидал Африку один. По причинам здоровья Люба улетела домой из Кении. Конечно, мы реализовывали спортивно-географическую цель, она ставится как осевая, но и осуществляли другие не менее важные задачи в путешествии: социально-благотворительные и частично миссионерскую благодаря поддержке и кураторству священника Георгия Казанцева и храма Георгия Победоносца в Калуге, священника Георгия Максимова, священника Андрея Степанова и Православного молодежного обьединения «Держава».

В этих дневниковых выдержках, которые мало публиковались, мне хотелось бы показать эту экспедицию немного с другой стороны, не с позиции спортивно-географической, а внутренней. Африка - стала большим испытанием для меня.

Египет, Синай, август. Велосипедная экспедиция «Транс-Африка 2019-2020»

Пишу 5-го дня от начала нашей велосипедной экспедиции! Позади меня, вся в Солнце, гора Моисея или Синай, мы уже спустились к монастырю святой Екатерины, и благодарю, что нам удалось добраться сюда своим ходом и взойти по ступеням на вершину Горы, где под звон колокола встречали сегодня солнце.

Монахам, что добирались сюда ранее, для работы над фильмом о Паисии Святогорце, благословлением стали такие слова: «Если, вы доберетесь до Горы Синай, считайте, что сам Бог вас благословил». За 450 км от Каира до монастыря, мы ощутили на себе ценность этих слов. Кажется, что все препятствует при достижении святого места и попытке духовного совершенствования. Последние 100 км до монастыря мы проехали через 10 военных блок-постов. До этого еще 10 постов, но на протяжении 350 км. Каждый пост, словно бой и отстаивание права ехать нам на велосипедах, досмотры вещей, попытки взять наши паспорта для контроля, и постоянное давление, направленное на то, что бы мы погрузили велосипеды в пикап и ехали сломленные в нашей цели.

Нет, на велосипедах не запрещено ездить и путешествовать в Египте. Нет, мы не нарушаем никаких правил. Это все двойная политика страны. У нас с собой большая пачка документов, пользоваться ей приходится твердо и решительно, отстаивая право на наше путешествие. Мы едем под пристальным прицелом, позади нас всегда машина сопровождения. Психологически это очень напрягает, потому как сопроводители нацелены на то, чтобы мы не ехали на велосипедах. Нам не разрешено общаться с людьми, детьми, ночевать где хотим. В какой-то момент нам удалось подарить игрушку маленькой девочке, долго подымаясь вверх по дороге, слушали как она свистела в нее. Страна находится в режиме тоталитаризма, христианские храмы под колючей проволокой, с автоматчиками на стенах. Копты своего рода исповедники христианства, на запястье с татуировками в виде креста — давняя традиция, за которую убивали сразу. Я долго размышлял, насколько сейчас важно и нужно нам в современном мире исповедничество веры? Каким образом мы можем показать свою веру? По формуле, что слово без дела мертво, а вера, мертва без дел исповедничества? Все эти километры стараюсь ответить на этот вопрос себе и часто вспоминаю отца Даниила Сысоева.

Когда нас сопровождает машина военных, и кричат, чтоб мы ехали быстрее или обыскивают ищейки на постах, с целью поживиться, или кто-то из мужчин пытается поздороваться с Любовью за руку, мне часто приходится громко говорить «Харам», после чего нас воспринимают уже более серьезно и держат грань, то что я молюсь или делаю крестное знамение воспринимается с осторожностью. С нами ведут себя по закону. Задача ехать за нами в целях нашей же безопасности, нет никакого отношения как к гостям, порой ведут себя по-свински, такого я не встречал и в Афганистане. Все трудности временны, и не могут иметь значимости в долгосрочном порядке. Вокруг пустыня. Мы же движемся к монастырю Святого Антония Великого!

В Египте сосредоточенны многие христианские ценности и святыни. С этой землей напрямую соотносятся сюжеты из Библии и Нового Завета, первые пустынножители и основатели монашества были именно отсюда. И даже не смотря на то, что Египет- это исламская страна, христианство здесь не могут игнорировать и даже не из-за огромного количества святынь и паломнических мест. В первую очередь, во внимании христианский коптский народ, благодаря, которому христианство получает здесь огранку.

Наша нить путешествия по Египту тянется через христианские деревни, крупные паломнические места и монастыри, которые у каждого на слуху: монастырь Святой Екатерины, монастырь святого Антония, монастырь Девы Марии, где, согласно истории, Святое Семейство укрывалось от преследования и др. Другие места, совсем неизвестны, но чудом мы попадаем туда. Это христианские кварталы в небольших городках или полностью христианские деревушки. Копты - народ с горячей и радостной верой, их дома имеют знаки отличия, на дверях и наличниках окон в орнаменте вырисовываются "кресты", у совсем бедных на дверях крест выведен краской. Такие кварталы носят общинный характер, это обусловлено и тем, что христиане здесь в меньшинстве и держаться вместе по вере гораздо надежнее и приятнее. Жизнь квартала или деревни обращена напрямую к церкви, где расположен и храм, и школа. Это довольно-таки большое сооружение в виде крепости, периметр часто окружен блок-постами с военными и бронетехникой, иногда у входа один-два военных с автоматами. К этому мы быстро привыкли, все скрашивается улыбками и смехом детворы, а так же благосклонным расположением к нам - русским. Помимо отличительных знаков на домах в виде крестов, у каждого копта-христианина как мужчины так и женщины на запястье в виде татуировки выведен крест, часто и на тыльной стороне ладони, так же на руках часто можно увидеть тату с изображением Иисуса Христа, Богородицы и святых. У детей такие тату с малого возраста. Традиция нанесения тату существует практически с момента принятия христианства коптами, есть несколько версий по этому поводу. Одна из них - это бесстрашное исповедование своей веры, в момент гонений и притеснения, крест идентифицирует, что человек — христианин, и его не пугает умереть за свою веру.

Мы пол дня играли с мальчишками в одной из христианских резерваций. Смотря на их запястья и глаза, конечно, я знал, что Веры в этих мальцах гораздо больше, чем предполагалось бы. Вот, ему едва 8 лет, а он гордо возносит ладонь вверх, где крохотный крестик на запястье, и нет для него военных, резервации и полыхающих исламистских настроений.

Меня спросили извне, насколько нам удается вести просветительскую деятельность? Соприкосновение двух разных культур, так или иначе образовывает каждого. Пастырь говорит мне, извиняясь: «Эти дети впервые видят белых людей, да еще и на велосипедах, извините нас за такое сильное внимание к вашим персонам и желание сфотографироваться». Улыбаюсь в ответ и говорю: «Отец, все в порядке, мы готовы сфотографироваться с каждым, обняться и пожать руки». Когда дети слишком шумят и шалят, я достаю Библию и начинаю громко читать на русском языке, дети затихают и слушают русскую речь. Дети с большим интересом наблюдают за нами и желают притронуться. А я уже приобрел привычку, при виде нового человека, смотреть ему на запястье, чтоб увидеть крест.

На память и в дар священникам мы преподносим иконки святого Георгия, который здесь очень почитается, а так же иконки апостолов, свечи из России и освященное масло. Священники с радостью принимают малые дары и прикладывают иконки к губам и лбу.

Монастырь святого Антония Великого, Египет. Сентябрь 2019 года.

Современная дорога к монастырю святого Антония Великая - это прямолинейный асфальтовый участок между Красным морем и Аравийской пустынью. Добраться в наш век в это место, дело не из легких, а если на велосипеде, то трудности умножаются.

Мы сидим на очередном военном посту полиции, каждый из вышестоящих начальников говорит, что дорога нам закрыта во всех направлениях, кроме обратной, то есть в Каир. Его основание - «здесь не безопасно». С одной стороны — пустыня жаркая и необъятная, с другого края — море. Столкновение двух элементов природы создают на этом слиянии сильнейшие ветра. У гор, что поодаль, и расположен монастырь. Но пускать нас не хотят по другим причинам, больше государственного порядка.

Договориться с военным офицером сложно. Пропустить нас — значит потерять авторитет среди своих подчиненных. Пока мы сидим 3-4 часа, я размышляю о том, что и в современном достижении святынь есть свои трудности, а значит путь-то оправдан. Читаю Патерик в это время: «Спрошен был старец: отчего ходя по пустыне я страшусь? и отвечал: потому что еще жив ты». Сижу и в голове крутится по кругу вопрос: «Что ты готов отдать, чтоб добраться до монастыря?» Ответ сложно найти, но чтобы получить, нужно отдать. И мысль продолжается в моей голове: «Отдай же гордость».

Через несколько часов нам удалось найти компромисс удобный для всех: мы едем к монастырю, но через несколько дней должны вернуться на тот же пост. Соглашаюсь. Нас конвоируют 50 км до монастыря в сопровождении военной машины под автоматами.

К вечеру мы находимся у ворот монастыря благодаря тому, что удалось сюда добраться свои ходом на велосипедах. Машина с военными уезжает, но оставляет нас под контролем человека из местных спецслужб, которого мы распознали лишь спустя сутки.

За воротами монастыря мы погрузились в атмосферу монастырской жизни, нашими близкими проводниками и друзьями стали отец Рувайс и отец Виктор.

Продолжение следует…