Death to the World: Через закрытые двери
Выпуск №8
Перевод: Записная книжка христианина
В мае 1980 года лидер группы «Joy Division» Йен Кертис повесился в своем доме в Манчестере за день до отправления в большой тур по США. В тот же день в штате Вашингтон молодой человек готовился к окончанию средней школы, с мыслями о том, что его жизнь скоро изменится…
На следующий день после выпускного я отправился в Сан-Хосе в поисках мекк скейтбордистов в Северной Калифорнии. До этого я уже был знаком с панк-сценой в Сан-Франциско. Там на бульваре Сан-Карлос я постригся и стал панком. Мне очень понравились «Sex Pistols», «The Ramones», стремительный взлет и такое же стремительное пике «The Germs» Дарби Крэша были для меня настоящим вдохновением.
Выросший в маленьком городке, я был довольно молод, невинен и наивен. Я отказался от навязываемого мне жизненного пути в виде поступления в колледж и устроился на работу. Будучи чувствительным человеком, я вобрал в себя гнев, который подпитывал мое поколение. Пока мои друзья решали, в какой же колледж им поступить, я решил жить быстро и умереть молодым.
Следующие два года я провел в маленьком городе, подвергая себя физическим и психологическим травмам. Произошло абсолютное отрешение от самого себя. Я в огромных дозах принимал алкоголь, чтобы заглушить внутреннюю боль. Никто не мог причинить мне боль снова ...
К осени 1982 года я переехал в Портленд, имея в запасе 40 банок супа «Кэмпбелл». Город стал для меня настоящим откровением. Я встретил множество молодых людей, каждый из которых вел какой-то свой особенный стиль жизни, и тогда я впервые почувствовал себя понятым! Творчество зарождающегося панк-движения было ошеломительным. Панк провозглашал идею полного отказа от того, что мы считали скучным и прогнившим в 60-е – 70-е. Худшее было лучшим. И если мы и были отбросами, то только потому что отражали весь этот мусор, царивший вокруг нас – Рейганомики (курс экономической политики американского правительства в 1981—1989 гг. в период президентства Рональда Рейгана – прим. пер) и темой ядерной войны.
Мы взяли лучшее из 50-х (битники), 60-х («Velvet Underground» и «The Stooges») и 70-х («The New York Dolls» и британские панк-коллективы) и вернули это детям на улицы. Прыжки на поезда, прыжки на мусорные ведра, воровство пива – все это было романтикой для нас. Мы и не задумывались о том, что это побочное явление нигилизма наносит какой-то ущерб нашему телу, душе, духу…
В 1983 году у моих друзей, которые играли в одной индастриал-группе, был дом в складском районе Портленда. Каждую субботу мы устраивали там подвальные гиги. Лучшие группы Портленда и Сиэтла собирались там, а иногда приезжали и гости из Сан-Франциско и Лос-Анджелеса. Там играли «T.S.O.L», «The Fartz» (с Даффом из «Guns'n'Roses», играющим на барабанах), «The Accused» (их первое шоу). Даже молодая богатая девчонка по имени Кортни Лав тусовалась с нами, пытаясь с кем-нибудь познакомиться.
Однажды вечером перед домом вспыхнула потасовка между качками-спортсменами и панками. Местная хардкор-группа «Poison Idea» готовилась к своему первому сету. Внезапно гараж, в котором я находился, загорелся. Инициатор поджога взлетел на 75 футов в воздух вместе с огненным шаром. Когда пламя распространилось на дом, мы бросились спасать оборудование группы. Единственное, что мне удалось спасти – мои запасы конопли и мой скейтборд. Думаю, это были самые важные вещи в моей жизни.
Позже в 1983 году я выиграл первенство Северо-Запада по скалолазанию, достигнув уровня, которого я никогда больше не достигну. Меня попросили присоединиться к скейт-команде Яка в Сан-Франциско и отправиться туда до конца лета. Это были чудесные дни сцены Сан-Франциско, она взрывалась. Появился «Maximum Rock 'n' Roll», набирали обороты «Thrasher»…Несмотря на то, что в команде было несколько крутых скейтеров, команда в основном состояла из музыкантов, которые катались не очень хорошо. В конечном итоге у нас были подразделения в Лос-Анджелесе, Портленде. Я вернулся в Сиэтл, чтобы создать там команду. Тогда же я познакомился с наркотиками…
Однажды вечером в мою квартиру ворвался друг. До этого он взломал аптеку и украл три огроменных мешка с успокоительными, наркотиками и барбитуратами. Мы стали разгребать украденное и достали Дилаудид. Через несколько секунд, толком не сообразив, что происходит, я позволил своему другу сделать мне укол. Тепло распространилось по всему моему телу, и на миг мне показалось, что я пребываю на небесах. Потом я потерял сознание…Когда я очнулся следующим утром, мой друг сообщил мне, что переборщил с дозировкой, поэтому он постоянно пичкал меня сотнями таблеток. Следующая неделя попросту выпала из моей жизни, я был в тумане. Все закончилось тем, что я выбил витрину в магазине, чтобы украсть пиво. Я проснулся в тюремной камере…Все, о чем я мог думать – как достать следующую дозу.
В начале 1984 года западное побережье было залито дешевой кислотой и высококачественным мексиканским героином Chiva. Ежедневное употребление кислоты в течение трех месяцев опустило меня до ежедневного употребления героина. Департамент полиции Портленда погряз в коррупции, и они попросту не имели никакого контроля над тем, что творится в центре города. Нередко можно было увидеть людей на улице, которые «ставились» прямо на крыше припаркованной машины. Сотни дилеров выстраивались в шеренгу длиной в три квартала, чтобы сбыть свою продукцию молодежи. В то лето многие дети повзрослели очень быстро. Некоторые из них не увидели 1985 год.
В марте 1985 года я стал лечиться. Я отправился в лечебный центр «старой школы» в маленьком городке у побережья Орегона, в котором трудился бывший наркоман из Нью-Йорка. Моим помощником стал большой итальянский парень, которого выгнали «Ангелов ада» (крупнейший мотоклуб – прим.пер) за излишнюю радикальность…
Выйдя из реабилитационного центра, я перебрался из города на побережье, занялся столярным делом и серфингом. Однако отсутствие представлений о личных взаимоотношениях с Богом привели меня к ошеломляющей пустоте, и я вновь вернулся к «ложке». Я завел привычку откладывать 100 долларов в день на будущий год и даже смог получить кредит, чтобы открыть магазин скейтбордов в Портленде. В течении долгого времени это была моя мечта, но я быстро обрушил ее. Я оставил своего бизнес-партнера и снова вернулся к лечению. Магазин скейтбордов имел огромный успех (конечно, благодаря не мне) и стал знаковым местом для Портленда.
Несмотря на то, что мне удавалось оставаться трезвым в течение восьми месяцев, я все еще активно сопротивлялся «высшей силе». Моя жизнь стала сплошной сдачей анализов и консультациями. Когда я сдался и произошёл рецидив, все случилось очень быстро. Игла оказалась в руке у меня настолько скоро, что я не успел ничего понять. Моя жизнь была в порядке, но с наркотиками было невозможно расстаться.
Так продолжалось на протяжении нескольких месяцев, и мои проблемы были огромны. Я тратил несколько сотен долларов в день, чтобы «хорошо себя чувствовать», и никто этого не знал. Наконец, когда мое здоровье начало ухудшаться, мой бизнес- партнер ушел. Он сказал, что любит меня, но не может смотреть на то, как я себя убиваю. Он был моим лучшим другом, и чувство вины лежало на мне. Ребята из команды магазина смотрели на меня и видели человека, который всегда будет наркоманом. Героин был моей жизнью.
В последующие три месяца я снял со счета магазина 30 000 долларов из-за своей зависимости и в итоге обанкротил бизнес. Ни цента не осталось на моем счете. Денег не было, а зависимость осталась – и это была большая проблема. Я начал употреблять метамфетамин, чтобы спрыгнуть с зависимости, но закончил тем, что подцепил инфекцию. Я выглядел как прокаженный с этими ранами и струпьями по всему телу... Я спрятался в квартире моих друзей и решил пнуть зависимость. Только героиновый наркоман знает ту боль ломки, что испытывают люди, сидящие на этих наркотиках. Все эти судороги, тошноту, рвоту – все то, что влечет за собой абстиненция…Три недели спять я снова вернулся в мир и увидел, что большинство людей отвернулись от меня. Я решил вернуться в маленький городок, из которого приехал.
Мои родители всегда поддерживала меня, принимая мои проблемы. Я оставался в их доме в течение шести месяцев, стараясь привести себя в порядок. Тем не менее, в этом маленьком городке я встретил нескольких рабочих-мигрантов на ферме. У них была лучшая Chiva из всех, которые я когда-либо пробовал. Через несколько дней я снова вернулся к старому образу жизни, даже крал банковские карты моей матери, чтобы получить больше допинга. Я решил вернуться в город и начать финальный забег.
В Портленде я познакомился с другом дилера и бывшим скинхедом, с которым лечился. Этот скинхед на полном серьезе поклонялся дьяволу и был самым чекнутым парнем из всех, кого я видел. Я продавал наркотики на улице, неся шарики с героином во рту. Если полиция решила бы взять меня, я бы просто проглотил их, вернув партию в целостности и сохранности после похода в уборную. Однажды трое мексиканских ребят прыгнули на меня и поднесли большой нож к моей шее. Они угрожали убить меня, если я не сплюну партию героина. Я не был готов к смерти, поэтому сделал это. Дилер был расстроен тем, что он потерял несколько сотен долларов и прогнал меня.
Мой друг-скинхед совершал кражи со взломом и очень здорово наладил сбыт краденного. В течение следующих четырех месяцев мы вместе обокрали 20-30 домов, сбывая серебро и золото на столь желанные деньги. Я испытывал чувство невыносимой вины, но она заглушалась моей зависимостью. В какой-то момент мы стали зарабатывали по 500 долларов в день, этого было достаточно для того, чтобы убить целую лошадь. В конце концов, меня поймала полиция, которая следила за мной несколько месяцев.
В ожидании суда меня посадили на метадон и освободили под залог. Я позвонил маме из уличного телефона и сказал, что вполне вероятно на ближайшие пару лет уеду в окружную тюрьму. Друг (который только что зашел к родителям впервые за пять лет) успокоил маму и сказал, что на Аляске есть церковь, которая может мне помочь. Я не очень хотел ехать туда, но судья сказала, что может расценить это как вид реабилитации и отпустила меня до выявления новых обстоятельств дела…В ожидании моего освобождения в Портленд приехал папа. Он подбежал ко мне и на мою просьбу о 20 долларах не ответил ничего. Он дал мне их сознательно, не задавая лишних вопросов. Я благодарю Бога за то, что в тот момент у меня не было больше денег, иначе у меня наверняка бы появились новые наркотики. Я оставил позади себя Портленд и сожженные за собой мосты.
Вечерний рейс прибыл в Анкоридж, и я все еще «чист». Мы с отцом поймали машину по дороге, она отвезла нас в церковную общину. Нам дали гостевую комнату в «Большом доме» - здании, который когда-то был католическим женским монастырем. На следующее утро к нам пришли два священника, чтобы отвести меня на завтрак.
Молодой священник был очень приветлив, его нисколько не смущало то подобие человека, что сидело перед ним. Священник постарше был руководителем общины и очень необычным человеком. Пока мы разговаривали за завтраком у меня началась сильная ломка. В последний раз я испытывал этот ужас.
Священник задавал мне много вопросов: «Почему я здесь?» «Хотел ли я сам сюда приезжать?» «Верю ли я в Бога?». Мой отец говорил много, я не мог ответить. В то утро мне на ум пришла мысль, что мне действительно нравится этот священник, в нем была «соль». Он был первым христианином из всех, кого я встречал, который казался живым. Следующие шесть или семь дней я не выходил из комнаты для гостей, испытывая всю бездну ада. Один в чужом месте, я даже не слышал уличных звуков, чтобы успокоиться. Тишина была оглушительной! Молодая девушка спустилась ко мне, чтобы дать маленький крестик. Наконец, я уснул.
Когда я проснулся, жар, озноб и судороги меня оставили. Был солнечный осенний день, и я все еще был жив. Люди из «Большого дома» заботились обо мне – кормили, держали в своей компании. Я был поражен их теплотой, но они не пытались говорить со мной о Боге или как-то обращать в свою веру.
Было решено, что в течение трех следующих месяцев я должен буду помогать с сельскохозяйственными работами главе Большого дома. Он был очень доброжелателен и работал усерднее всех, кого я когда-либо встречал в своей жизни. В конце моего первого рабочего дня я очень сильно устал,..и мой мозг начал планирование. Я позвонил своему дилеру в Портленд, и он согласился отправить мне авиапочтой какие-нибудь наркотики. Время ожидания составит два дня.
Следующим вечером все домашние ушли на хоккей. Находясь в гостиной Большого дома, я осматривал красоты Аляски. Совершенно тихо, совершенно спокойно. Но все же наркотическая ломка не оставляла меня в покое. Я искал алкоголь по всему дому, но никак не мог его найти. По всему дому висели только иконы Христа и Его святых, которые смотрели на меня. Чувство было такое, будто за мной наблюдают…
Внезапно на меня обрушилась волна страха. Было такое чувство, что весь страх, который я не испытывал на протяжении десяти последних лет, пришли ко мне в одночасье. Я чувствовал себя маленьким, уязвимым и полностью парализованным. Наконец, я выбежал из Большого дома и прибежал в церковь. Никого не было рядом, потому что на часах было около полуночи. Я позвонил маме и разбудил ее. Я плакал, когда говорил, что хочу умереть, а она утешала меня, прося встать меня на колени и помолиться вместе с ней. Я повесил трубку и отправился в Неф Церкви. Я встал на колени и умолял Бога: «Если Ты там, убери от меня этот страх и боль». Внезапно страх исчез. Меня охватило чувство страха, и я долго лежал на полу в церкви. Потом я вышел и стоял на крыльце, глядя на красоту дома Христова. Будучи раздавленным и побежденным, это был именно тот момент, когда я мог позволить Христу прийти ко мне, чтобы я послушал Его. Я начал плакать и впервые поблагодарил Господа за любовь ко мне.
Несколькими месяцами ранее моей маме приснился сон, в котором большая птица с крыльями шириной в сто футов пролетела над ней и моей сестрой. Они были в поле. Сначала птица угрожала схватить их, но потом зависла над ними, защищая своим крылом. Затем птица сказала маме, что со мной все будет в порядке.
Несколько месяцев спустя мне были предъявлены новые обвинения в краже со взломом, и я вернулся в Портленд, чтобы попасть в окружную тюрьму. Я уже бывал в тюрьме и прежде, но теперь я был христианином, который избавился от всего прежнего хлама. Страх был всегда, но теперь я знал о благодати Божией. Меня соблазняли наркотиками, но я не поддался. Мои сокамерники издевались надо мной, вырывая страницы из моей Библии и скатывая из них сигареты. Объем поддержки извне был колоссальным – ежедневная переписка и визиты православных священников. А внутри я всегда чувствовал присутствие Спасителя. Новые обвинения привели к двум пятилетним срокам заключения в тюрьме штата Орегон.
Когда я вошел в зал суда, чтобы встретиться с судьей, я увидел священников в черных одеждах. Они успешно ходатайствовали о моем освобождении. В итоге мне дали пятилетний испытательный срок и реституцию в размере 28 000 долларов. В случае рецидива я получаю все 10 лет. Я поблагодарил Бога за Его богатые и щедрые милости. Незадолго до Пасхи 1989 года, в канун Страстной субботы, я был принят в лоно Православной Церкви, очищенный от грехов своей прежней жизни. Радость, которую я всегда пытался убить, теперь была полной…
С тех пор я «чист». Это произошло не благодаря «программе 12 ступеней» или современной психологии, но благодаря погружению (насколько это возможно!) в древнюю мистическую жизнь Православной Церкви.
Только по милости Господа нашего Иисуса Христа и Его бесконечной любви ко всему человечеству я жив сегодня. Я благодарю всех Святых, чьи ходатайства ежедневно спасают нашу жизнь. Я прибыл на Аляску 26 сентября, на следующий день после того, как Церковь чтит память Иоанна Богослова, покровителя храма, где я обратился ко Христу. В Священном Писании святой Иоанн символически изображается орлом…тем самым, что утешил во сне мою маму. 6 октября – день моего обращения – день памяти апостола Фомы, мое имя – Томас. Я чувствую себя связанным с этими святыми, чьи молитвы угодны Господу.
Эти древние святые являются частью линии «бунтарей», которая идет и по сей день. Это истинные радикалы, чьей жизни мы можем подражать, заполняя духовный вакуум, который мучает нас сегодня.
Мы можем сфокусироваться на игле и ложке и, в конечном счете, закончить свою жизнь как Джонни Сандерс (музыкант, лидер панк-рок группы «Heartbreakers» и гитарист глэм-рок группы «New York Dolls» - прим.пер), умершим от передозировки на полу в отеле в Новом Орлеане. Или мы можем пойти по пути отчаяния и отчуждения, которые привели Курта Кобейна (лидер группы «Nirvana» - прим.пер) к трагическому жизненному финалу. Или можем последовать за крестом Христа, освященный кровью мучеников и трудами праведников.
Святые Апостолы Иоанн и Фома, молите Бога о нас!
*При использовании материала ссылка на источник обязательна