"Мы ещё повоюем".

Со времени начала серии очерков о ветеранах Великой Отечественной войны прошло не так много времени: месяц-полтора, но кажется, что позади - долгая-долгая дорога. Постепенно начинаешь понимать всю ценность этих разговоров, зачастую непростых, порою связанных с переживаниями фронтовиков, прощая им, на первый взгляд, стариковскую привередливость: «Когда напишите, принесите почитать. Для нас это очень важно…» - Жизнь каждого фронтовика делится на две половины: до войны и после неё. Для многих из них мир – это просто затянувшаяся пауза перед очередной атакой. В этом я в очередной раз убедился после семичасового разговора с артиллеристом, полковником в отставке Виктором Александровичем Вахутиным.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Подготовка этого очерка заняла четыре долгих дня. Скажу сразу – за его полями осталось три четверти собранного материала. Главной, практически неразрешимой проблемой для меня был вопрос – что оставить и от чего отказаться? Здесь всё было важным: детство, семья, довоенная учёба моего героя, образ которого час за часом собирался из его воспоминаний, словно мозаика из кусочков глазури. К концу третьего дня передо мной сидел уже не просто «седой дедушка», а человек, глазами которого я смотрел на пламя керосинки, в свете которой он семилетним мальчишкой читал книги долгими зимними вечерами, его же глазами вглядывался в удивительно взрослые лица его одноклассников, потом однокурсников и однополчан. Его глазами смотрел на высоченного убитого немца, на сгоревшие деревни, оставшиеся после набега фашистов, на взрывы авиабомб и разноцветный салют в День Победы.

После недолгих раздумий я решил написать о войне так, какой я увидел её глазами моего героя.

ДО ВОЙНЫ

Родился Виктор Александрович Вахутин в 1922-м году 22 июня в городе Кузнецке Новосибирской области, сейчас уже давно переименованной в Кемеровскую. Был у Вахутиных свой деревянный дом, в котором держал хозяйство дедушка - Андрей Васильевич Соколов. Дед работал на железной дороге. Мать Виктора – Капитолина Андреевна - преподавала в школе музыку и пение. Отец – Александр Викторович - был счетным работником областной организации.

У отца была внушительная по тем временам библиотека. Самостоятельно Витя Вахутин начал читать уже лет в восемь. Любовь к книгам моему герою привили родители и школа.

-Вечером в доме зажигались керосиновые лампы, мать начинала шить и вязать, а мы рассматривали Большую Советскую энциклопедию, которую выписывал отец, - рассказывает Виктор Александрович.

-Она же неяркая, - вырвалось у меня.

-Ну-у… Ещё какая яркая! Да, пахло в доме маленько, но мы к тому времени давно к этому запаху привыкли, поэтому особо не обращали на него внимания.

Александр Викторович был не только книгочеем, но и охотником. Виктор Александрович до сих пор помнит всех собак, которые жили у них в доме:

- Была у нас умнейшая собака по имени Тамара – ирландский сеттер. Помню интересный случай. Отец идёт по улице, а Тамарка рядом бежит. Решил батя закурить. Взял папиросу, по карманам давай шарить спички, а коробка-то нет - потерял. Он Тамарку на помощь зовёт: «Искать!» - Тамарка побежала по следу, нашла этот коробок и принесла его отцу. Вот такие моменты почему-то мне запомнились.

До Тамарки у Вахутиных жил Джек. Сердитый был пес, в отличие от ласковой и доброй Тамары. Когда отец уходил на работу, то всегда просил домочадцев приглядывать за собакой, чтобы она по следу за отцом не убежала. Однажды Витя не углядел за Джеком, и тот по следу прибежал в контору хозяина. Лёг потихоньку за столом, а тут кто-то из сотрудников возьми, да и войди в кабинет. Джек и выскочил на него, переполошив всю контору. Ох, и попало тогда Витьке от отца!
До войны Витя Вахутин жил в разных городах – его отец был железнодорожником, поэтому семья часто меняла места жительства. После очередного переезда глава семейства покупал на «подъёмные», которые давало ему его руководство, корову и всё начиналось сначала. Но где бы ни жили Вахутины, везде было своё хозяйство, дрова, вода и любимые мужской частью семейства пирожки, которые «лучше всех на свете» делала мама Вити – Капитолина Андреевна.
- Накануне вечером мама ставила тесто, а утром, встав рано-рано, начинала печь пирожки и плюшечки с творогом, с морковкой и с капустой. – Виктор Александрович с какой-то непередаваемой тоской посмотрел вдаль, вспомнив мать. - Так мы, знаешь, к этому привыкли! Мама всегда доила корову и работала в огороде, а мы ей помогали. Отец, бывало, выстроит нас, пацанов, в ряд, и так мы все гуськом идём до колодца метров сто двадцать и обратно с вёдрами. Причём, всё это воспринималось нами, как норма.

Когда Вите исполнилось шесть лет, его семья переехала в другое место. Отец устроился работать на железную дорогу. Первое время Александр Викторович работал на строительстве Туркистано-Сибирской железной дороги, затем оттуда был переведен на строительство дороги Новосибирск-Ленинск и оттуда Рубцовка-Риддер. Когда закончилось строительство, Александра Вахутина перевели на участок Акмолинск-Карталы, откуда в 1941-м году он ушел на фронт. Воевал. Прошёл всю войну и вернулся на железную дорогу, где проработал до пенсии.
ГОША КОТЛУБАЕВ, «МАЛОПУЛЬКА» И ТАУ…
В семье Вахутиных переезды были не то, что частым явлением, но временами случались.
- До 10-го класса я учился в Алтайском крае, - рассказывает Виктор Александрович. – Потом наша семья переехала на новое место в Казахстан. Но мне там не очень понравилось. Прихожу в школу, а там все на казахском языке говорят. Все надо мной смеются – я в казахском ни в зуб ногой, на английском тоже никак, потому что в школе изучал немецкий. Походил я в школу где-то недели три, а потом пришел домой и говорю: «Я здесь десятый класс не закончу».
- И что ты предлагаешь? – спросили родители.
- Надо мне на прежнем месте доучиваться.
- Поезжай, если ты считаешь, что самостоятельно проживешь в другом месте.
Было Виктору в то время неполных 17 лет. Сказано – сделано. После недолгих сборов, получив от отца на дорогу 15 рублей, Виктор поехал обратно в Рубцовский район Алтайского края в село Весёлый Яр, где Вахутины жили до переезда в Казахстан. Первое время Витя квартировал у знакомых, которым его отец переводил деньги на пропитание будущего командира Красной Армии. Позже Виктор перебрался в отдельное жилище вместе со своим товарищем Гошей Котлубаевым, с которым подружился ещё до переезда родителей в Казахстан. Ребята договорились жить в брошенном бараке железнодорожников, выехавших на новое место работы.
- Приходим мы в один барак, смотрим - квартира пустая, - продолжает свой рассказ ветеран. – Нашли кровати, стол, стулья. Набили матрасы соломой, запаслись на зиму дровами и углем, и стали жить. Работали, конечно. Тогда можно было 3-5 рублей в день свободно заработать. Загружали и разгружали вагоны с зерном. Мешок с зерном был настоящий – большой. Подходишь, там двое стоят - загружают его тебе на спину. На плечо ставишь этот мешок, и идёшь по доске метров 8-10. В основном всегда вагон загружали. Когда 5-6 человек работало на погрузке, а бывало и десяток человек. На каждого брата по-разному приходилось. Обычно тонны 2-3 перекидывали. Заработаешь свои 3-5 рублей, а на эти деньги покушаешь.
Завтрак ребята готовили сами из картошки и овощей, а обедать ходили на вокзал в буфет. Был у них там знакомый товарищ, который раньше учился с Гошей и Витей. Обычно парни предупреждали его, что придут обедать, и он оставлял им, сколько мог: немного хлеба, кусок свиного сала да поднос чая.
В то время школа была для ребят вторым домом. Знали тогдашние учителя, чем ребятню удержать.
- Характер у нас сформировался с детства, - говорит Виктор Александрович. – Причём, в пионеры и комсомол никто никого не тащил. Нам самим хотелось. Тогда детей старались объединить какими-то общими делами. Был футбол, волейбол, городки, но больше играли в лапту. Редко мяч был резиновым, чаще из коровьей шерсти. Как врежут! Что ты! Как камнем. Эта лапта занимала всё наше время. Как только поляны от снега оттаивали, так мы в эту лапту и начинали играть. Придём из школы домой, покушаем, частично уроки сделаем и снова в школу, Там ведь всё основное было: футбол, волейбол, ГСО – готов к санитарной обороне, ПВХО – противовоздушная и химическая подготовка и везде шли зачёты. Я даже руководил кружком «Юный Ворошиловский стрелок».
Стреляли пацаны из «духовки» и «малопульки», как тогда назывались пневматическая и малокалиберная винтовки.
- Из «пневматички» стрелять было просто, - продолжает ветеран. - Приходим в кабинет, берём у руководителя винтовку, коробку пулек и идём в свободный класс. Возьмёшь парту, придвинешь к доске, кто-нибудь из ребят снимет с себя душегрейку и на стул её - к стене, чтобы, значит, стену пульками не портить, и начинаешь по мишени лупить...
Сразу после выпускного вечера почти все мальчишки из класса Виктора решили пойти в военное училище.
- В десятом классе нас было человек восемь, - вспоминает Виктор Александрович. - Один мальчик решил пойти служить в морской флот, другому отказали в воинской службе по состоянию здоровья – у него было больное сердце, а все остальные решили пойти в училище.
Из села до военкомата - «каких-то» 25 километров. Для ребят это расстояние было обычным делом:
- Летом на великах, зимой – на лыжах, - с мальчишеском огоньком в глазах говорит ветеран. – Приезжаем, значит, в военкомат так, мол, и так: «Хотим в училище…» - А комиссар нас с ходу и огорчил: «Опоздали, ребята. Набор уже окончен».
Расстроенные, мальчишки возвратились в село. На счастье Виктора, сестра его товарища, учившаяся в то время в томском мединституте, посоветовала послать в училище телеграмму. Так Витя и сделал, впрочем, мало надеясь на ответ. Через пару дней на имя Виктора Вахутина приходит ответная телеграмма от начальника военного училища: «Выезд разрешаю».
- Я счастливый – к ребятам: «Кто со мной поедет?» - Один только согласился – Вася Найда, - продолжает ветеран. - Снова едем в военкомат. Там достают мои документы, печатями всё закрепляют и дают мне: «Поезжайте». – Вася говорит: «Я тоже еду», - а ему отвечают: «Нельзя, вызов нужен». – Что делать? Выходим на улицу, Вася расстроился, а я и говорю: «А поехали-ка, Васька, вместе». - Он ещё подумал немного и махнул рукой: «Поехали».
Так друзья оказались в ТАУ - Томском артиллерийском училище. После сдачи экзаменов и собеседования начальника лично с каждым из ребят, им сказали, что они приняты в училище.
ВЫПУСКНОЙ

Свой удивительный выпускной в школе Виктор Александрович запомнил навсегда. Тот день врезался в память ветерану даже не потому, что это был первый выпуск 10 класса средней школы.

-Был у нас преподаватель физики Феруленко Илларион Александрович, - рассказывает мой седой собеседник. - Он был человек-душа. Наступает выпускной. Собирает он нас всех, и говорит: «Ну, что ребята? Давайте сделаем с вами фонтан».

Всего ожидали ребята, но только не фонтана, да и где ему было взяться. Но Илларион Александрович всё продумал. Была в селе двухэтажная школа, в которой жил священник и занимался 4-й класс. Нашли там ребята свободный класс. Принесли бак, протянули шланг. Свободное место заставили тазами, металлическими ваннами. И тут Илларион Александрович говорит ребятам:

-А теперь идите на озера, там кувшинки расцвели. Нарвите кувшинок, заложите ими все тазики и ванны, и мы тут сделаем фонтан. В классе закроем все окна, поставим мягкую мебель, и это будет комната ваших мечтаний.

Поначалу идея учителя физики показалась мальчишкам смешной. Но когда к ребятам присоединились молодые преподаватели, все как-то поверили в то, что сказка может стать былью.

-Сходили мы на те озёра и нарвали кувшинок. И такая прекрасная комната получилась! – Виктор Александрович улыбнулся. - Рядом с нашей комнатой мечтаний находилась другая комната, там был накрыт стол для нас и наших родителей. Никаких спиртоводочных напитков не было. К нам пришли родители, председатель сельсовета, представители районо и до самого утра мы прощались с нашей дорогой школой. Почти все родители пришли, только я был в тот вечер один. «Это дело» появилось у родителей только под утро, но всё было очень скромно, взрослые выпили немного, а мы обошлись сладостями и чаем.

В ТОМСКОМ УЧИЛИЩЕ

Начало войны курсант ТАУ Виктор Вахутин встретил в день своего рождения - 22 июня в Томском Артиллерийском училище, готовившем офицеров-артиллеристов полковой дивизионной артиллерии с двухгодичным сроком обучения. Было воскресенье. Это был день праздничного открытия летних военных лагерей.

Курсанты уже сходили на парад и отобедали в училище. В сосновом лесу за передней линейкой была большая поляна, на которой было установлено две палатки с минеральными напитками, конфетами и выпечкой. Праздник есть праздник! Потянулись курсанты к палаткам, купили себе, кто что захотел, улеглись на траву, и началась неторопливая беседа будущих офицеров.

-Лежу я на траве, вдруг вижу, через переднюю линейку с поля прямо в городок в глубину лагеря бегут курсанты, - вспоминает Виктор Александрович. – Все сразу поняли - что-то случилось. Мы за ними. Когда прибежали на место, где была радиоточка, то услышали, что началась война.

Для курсантов эта новость не была неожиданной. В то время в училище политзанятия вёл подполковник, который всегда говорил: «Немцы правой рукой чешут левое ухо». - Он всегда настраивал курсантов быть готовыми к возможным военным действиям и поменьше болтать. Впрочем, такие настроения в военных кругах в то время были повсеместно.

После известия о начале войны, у курсантов начались тяжёлые будни: строевая подготовка, материальная часть, стрельбы. Каждый день будущие офицеры изучали определенную артиллерийскую систему. В то время на вооружении Красной Армии в среди прочих арторудий была новая 122-х миллиметровая гаубица образца 38-го года. Таких гаубиц было две, а до этого были орудия 1903-го и 1926-го годов, приспособленные для конной упряжной тяги. Новые орудия работали на автоматике, и были приспособлены как для конной, так и для механической тяги. Со временем училище получило военные тягачи, которые стояли в парке. Курсантам были доверены гаубицы, которые те содержали в чистоте и работоспособном состоянии.

Курсантам предстояло изучить упряжь, научиться обращение с лошадью, освоить вольтижировку, седловку, верховую езду. Эти навыки нужно было довести до автоматизма в кратчайшие сроки.

-Мы так стремились поскорее сесть в седло сами, куда-нибудь ускакать! Нам так хотелось всё изучить быстрее! – Ветеран улыбнулся, вспомнив это время. - А потом, когда поездили на лошади в первый раз, стали ходить непонятно как - стёрли себе все ноги. Проучились мы весь июль, а потом нас отправили в лагеря. Там для каждого подразделения был построен класс. Навес сделан, наполовину загорожено, а по кругу - столы. Вечером сидим, занимаемся. Заходит командир батареи и говорит: «Товарищи курсанты, завтра начинаются выпускные экзамены. Завтра ваша батарея идет на боевые стрельбы. Одни поедут с расчетом туда, а остальные пойдут пешком на полигон».

К стрельбам курсанты подошли очень ответственно, вспоминает ветеран:

-У нас всё по номерам было разбито. Например, Иванов – первый номер, Петров - второй, Сидоров третий и так далее. На разных орудиях было разное количество орудийных номеров. Для орудий небольшого калибра заряд подавался целиком, для орудий более крупного калибра заряд подавался порознь - отдельно заряд, отдельно снаряд. Все это лежит в ящике. Командир батареи командует: «Заряд третий!» - заряжающий должен поставить заряд третий. И по времени это все четко должно быть. Или заряд первый. Сначала снаряд вставляется, а потом заряд. У таких систем был, так называемый, поршневой затвор - полунарезной. В унитарном заряжании всё целиком в ствол подавалось - и снаряд, и заряд. Я в войну батареей командовал на этих орудиях. После выстрела затвор механически открывался. Затвор опускался, выбрасывал гильзу, а заряжающий уже с новым унитарным зарядом подходит. Только заряд на место встал - затвор закрывается сам…

Ну, вот и долгожданный день присвоения воинского звания. Позади несколько месяцев упорной подготовки. Курсантам зачитали приказ Министра обороны. Погода стояла жаркая. В армейской форме жара усиливалась в несколько раз. Но стоять нужно было неподвижно. Каждого курсанта называли пофамильно, назначая ему место службы. Основная масса курсантов была отправлена на запад. Виктор Вахутин вместе с сослуживцами попал в Орловский военный округ, где проводились формирования войск. Именно там он приступит к службе в качестве заместителя командира третьей батареи в 277-й стрелковой дивизии 846-го артиллерийского полка.

«НАТЕ, РЕБЯТА, КУШАЙТЕ!»

Всякое бывало за годы Великой Отечественной. Раз лейтенанта Вахутина чуть не ухлопал немец. Хорошо, пограничники перед боем сунули молодому офицеру каску: «Надень, пригодится». – В одном из боёв она спасла командиру жизнь – пуля прошла по касательной.

-Только по каске ширкнула, словно пилой прошлась, - вспоминает ветеран. – А один раз напоролись на своё же минное поле. Были уже сумерки. Шёл дождь. Едем на лошадях, везём пушки. Смотрим, впереди кто-то бегает и руками машет. Ничего непонятно и не слышно. И тут головная повозка: б-бах! – на воздух взлетает. Оказалось, на свои же мины заехали.

Повезло тогда лейтенанту. Счастье, что в тот момент ограждения с минного поля наши сапёры снимали уже с противоположной стороны…

Войну фронтовик запомнил всякой. Были и атаки с криками: «За Родину, за Сталина!», - были моменты секундной слабости, гимнастёрки, сопревшие от пота и вечные спутники войны - вши. В одной деревеньке, во время отступления, натолкнулись бойцы на брошенный полевой стан. Была там большая кухонная плита под навесом. Раскалили бойцы ту печь докрасна и принялись «чистоту наводить». Так и осталась картинка в памяти отставного полковника-артиллериста:

-Стоим по пояс раздетые, и трясём над плитой гимнастёрками. Только слышно, как вши, будто семечки на сковородке, щёлкают…

Часто солдаты сидели в окопах неделями. На мой неудобный, но всё же вполне оправданный вопрос: «Если неделями в окопах сидели, то куда в туалет ходили?» - ветеран нехотя ответил: «Ну, куда мы могли ходить? Сам подумай. Туда и ходили, особенно, когда голову нельзя было поднять, иначе её немец мог тут же продырявить. Кто как умудрялся. Кто-то до ночи терпел, а кому невтерпёж было, ямку рыл в окопе. Делали своё дело, потом лопаткой сапёрной подцепляли и швыряли подальше в сторону фрицев»...

А потом была Белоруссия и многокилометровый марш в полном обмундировании по жаре.

-Идём мы через какие-то населенные пункты. В обмундировании жарко. Вокруг рёв стоит, шум – впереди бой, - вспоминает Виктор Александрович. - Кавалеристам и артиллерии выдали ватные куртки, сверху покрытые защитной тканью. Плащ-накидки нам еще выдавали, ну и шинели были помимо гимнастерок. Из оружия при себе всегда были наганы. Шли мы колонной много километров. Только мелькали леса, да рощи. И вот идём по сёлам, и вдоль дороги сплошной стеной стоят люди. Суют нам корзинки, узелки, ведра, банки с едой. Где с яблоками, где с помидорами, где с огурцами, где с картошкой: «Нате, ребята, кушайте». - Слышу: «Хлопцы, вы куда? Немец-то здесь прошел еще неделю тому назад». - А мы говорим: «Мы в Берлин!»

Так колонна шла несколько дней, остановившись у большого села Семёновка. Уже вечерело. Проходя мимо села, лейтенант Вахутин впервые близко увидел врага:

-Смотрю, немец лежит убитый на окопчике. Здоровяка такой! Командир говорит: «Ребята выбирайте свободные помещения». – Начали мы места в домах выбирать. Прошла ночь, а утром на рассвете стрельба непонятная началась. Выскакиваем на улицу - кто, где стреляет? Ёлки-палки! Оказалось, что через пару домов от нас, где мы остановились, квартировали немцы. Решили завтрак сварганить. Наши ребята дым увидели, решили посмотреть, кто там и обнаружили фрицев. Началась пальба. Вечером-то немцы нас не приметили – их дом на самом краю села был, да и мы в сумерках их не увидели. Такая вот история вышла.

Немцы, бросив свою кухню, удрали, а подразделение лейтенанта Вахутина получило приказ занимать оборону. После завтрака командир собирал боевых товарищей: «Пойдем занимать боевой порядок». – Только разошлись бойцы, откуда ни возьмись немецкий самолет-разведчик – двухкабинная рама. Он был похож на огромного орла - кружит, кружит. И тут немец начал гранаты сверху бросать. Одного офицера легко ранило в горло – осколком только кожу содрало.

«ТОВАРИЩ КАПИТАН, НИКОГДА НЕ БУДУ БОЛЬШЕ»

В батарее капитана Вахутина были и русские, и казахи с якутами, и украинцы с южанами, но ни о каком национализме или так называемой «дедовщине» и речи не было. Но иногда случалось с подчинёнными Вахутина другое «расстройство».

-Был у меня самый старый по возрасту рядовой по фамилии Задорнов. Ему было за 50 лет, - говорит Виктор Александрович. – Такой хозяйственный мужчина был, но водилась за ним одна слабость – шибко выпить любил. В 1942-м году под Ельцом стояли мы в обороне. Только-только вышли из окружения под Касторной. От Касторны отошли и под Ельцом капитально встали в оборону. На 25 километров от переднего края всё население в нашей полосе от нас отселялось. Нам всё давали. Моей батарее отвели пять домов. Хозяева отделили нам картошки, муки, живности. Всё это им как-то потом материально возмещалось. Служим помаленьку и вот, как-то раз, соорудил себе Задорнов самогонный аппарат, но узнал я об этом случайно. Захожу в орудийный расчёт, а там был командир орудия Кузнецов, бывший председатель колхоза. Чувствую, запах в помещении странный. Спрашиваю: «Это чем у вас тут пахнет?» - Кузнецов отвечает: «Да вот, товарищ капитан, Задорнов шалит. Я уж его поругал маленько». - Пришлось мне моего подчинённого за такие «шалости» крепко отчитать. Тот потом пообещал: «Товарищ капитан, никогда не буду больше».

Наш разговор с Виктором Александровичем длился вот уже три с лишним часа. Перебивать ветерана не хотелось, но в какой-то момент я всё-таки не удержался и задал старому солдату вопрос:

-Были моменты, когда вы могли погибнуть?

Мой собеседник помолчал, а потом негромко сказал:

-Я в Бога не верю, но вот судьба, думаю, есть. В 1941-м году были такие моменты, особенно, когда немецкая авиация бомбила. Тут уж выживай, как можешь! Вынужденные приседания, прилегания. Встанешь, не знаешь, куда деваться. Земля подпрыгивала от взрывов. Когда прорывались из окружения в районе Прилук, там уже всё немцами было занято. Давай они из автоматов поливать. Надо было через дорогу перебежать. В горячке-то не чувствовалось ничего. Пограничники мне ещё сказали: «Возьми каску, пригодится». – Взял каску. Побежал. Мне показалось, что я по воздуху птицей перелетел это расстояние и бухнулся в колею. И тут пули надо мной пошли. Тогда я запросто мог погибнуть.

В войну редко кто из солдат не был ранен. Получил свои несколько осколочных граммов и мой герой, в обоих случаях отделавшийся лёгкими ранениями. Одно из ранений было лёгким - в руку, а водитель Вахутина получил ранение в… мягкое место.

-Врач был у меня знакомый – Зурах Яткович, - рассказывает ветеран. - Я ему говорю: «У меня шофёра ранило, дай мне своего, а я тебе своего». – Когда шофёр подлечился, мы снова поменялись.

Другое ранение случилось с капитаном в 1944-м. Виктор Вахутин был направлен в госпиталь, где познакомился с медицинской сестрой Марией Сербиенко. В июле 1945-го капитан специально едет в Лансберг, что недалеко от границы Польши с Германией, чтобы забрать из госпиталя с собой свою будущую супругу. С тех пор так и живут Виктор Александрович с Марией Васильевной, не вспоминая о возрасте и не играя бриллиантовых свадеб. Только успевают внуков с правнуками подсчитывать.

ВСЯКОЕ БЫВАЛО

Всякое бывало на войне. Как-то раз попал капитан Вахутин со своими бойцами в переделку. Бой за боем. Суета, беготня. Все в мыле, а есть нечего. Совсем. А тут по дороге жители местные прогоняли стадо овец. Капитан и говорит пастухам: «Ребята, а что, если мы у вас для прокорма личного состава одну овцу возьмём?» - «Нельзя», - говорят. – «Итак, уже всё порастаскали. Столько суток гоним стадо. Тогда пишите расписку, что взяли на нужды армии». – Написал капитан расписку. Взял барана. Отошли бойцы в сторонку, ободрали его и сделали что-то вроде бухлёра.

Посмотрел на меня Виктор Александрович, словно опасался увидеть в моих глазах осуждение, и вырвалось у него с ноткой сожаления: «Там народу была тьма, думаете, я один так сделал? Тогда все расписки писали».

Многое вспомнилось Виктору Александровичу за время нашего разговора. Вспомнил он и юго-западный фронт, как шёл со своими бойцами в районе Киева.

-Когда мы наступали, видели страшные картины. Смотришь – по карте есть населённый пункт, а вместо него трубы одни торчат. Люди из под земли выходят - старики, женщины, дети. Картошку копали замороженную.

В другой раз выходил капитан со своим личным составом из окружения. Один знающий человек подсказал брод. На дворе был уже октябрь. Зашли бойцы по самое горло, а тут камыш. И застряли. Назад нельзя: высунешься – подстрелят. И вперёд не получается - камыш и по горло вода.

-Вот и просидели мы в этой реке трое суток, - с досадой говорит ветеран. - Кто не мог утерпеть, выходил, но его немец сразу подстреливал. И вот уже в конце третьих суток я как-то нащупал брод. Было у меня больше двухсот человек. У кого-то было оружие, а у кого-то не было. И так вот по камышам мы вышли на берег. Там берег был заросший весь -полынь да лебеда. Но лежать мокрому… Не каждый осилит, а тут ветер поднялся. Кто не выдерживал и бежал, того немец из автоматов ухлопывал.

Долежали бойцы до второй половины дня. Позамёрзли все. Зуб на зуб у мужиков от холода не попадает. Надо было что-то делать. И тут с левой стороны от Вахутина послышалось: «Ур-ра-а!» - Наши пошли! Оказалось, что не один капитан со своими из камышей выбрался. Поднялись вместе со всеми и прорвались. Выходили по кукурузе. Двигались, в основном, ночью, а днём сидели в укрытых местах.

«ЧТОБЫ МИР БЕРЕГЛИ, ДА СТАРИКОВ НЕ ОБИЖАЛИ…»

…Уходя, жму руку старому фронтовику и вдруг слышу: «Эх, совсем ведь ничего не рассказал вам! Всё какие-то урывки с обрывками. Вы знаете, что напишите? – Виктор Александрович внимательно посмотрел на меня поверх очков, словно что-то пытаясь разглядеть в моей душе. - Война, конечно, всякая была. Были трудности. Но мы победили войну потому, что все единым народом шли к победе. Все. Понимаете?» - «Понимаю, Виктор Александрович».

Что-то надо сказать в конце этого небольшого повествования. Приученное к американским хэппи-эндам, сознание автоматически подыскивает какую-то надуманную развязку. Но в голове вертятся, ставшие уже почти бессмертными, слова Игоря Саруханова из его песни: «Дорогие мои старики, мы ещё, мы ещё повоюем…»

Максим Стефанович

Фото автора

и фото из семейного архива В.А. Вахутина

#деньпобеды #девятоемая #9мая #великаяпобеда #80летпобеды #советскийсолдат #ветеранывеликойотечественнойвойны #фронтовики #викторвахутин #зееловскиевысоты