Открытие мегионской нефти

60 лет назад, 21 марта 1961 года, было открыто Мегионское месторождение нефти – первое в Среднем Приобье. А через три недели Юрий Гагарин первым среди землян совершил полет в космос. Оба события освещались в центральной прессе. Космический прорыв, может быть, вызывал больше эмоций в силу новизны свершившегося, но для сибирских геологов первая сургутская нефть была почти космосом.

Среднее Приобье долго молчало. Скважины с упорством, достойным лучшего применения, отдавали лишь минеральную воду. Как тут не впасть в отчаянье?

И все же усилий геологи не оставляли. Монтировали буровые вышки, испытывали скважины. И наконец разведчики дождались нефтяного фонтана.

21 марта 1961 года в утреннем выпуске «Последних известий» на всю страну голос диктора сообщил: «В центре Западно-Сибирской низменности, недалеко от села Нижневартовск, с глубины более двух тысяч метров впервые получен фонтан нефти дебитом 200 тонн в сутки».

Сибирские геологи таким образом подтвердили прогнозы науки о том, что Западная Сибирь может стать самой крупной нефтяной областью мира.

Салманов шел к этому почти четыре года. С тех пор, как в августе 1957 года «замыслил он побег» и передислоцировался с большим скандалом из Кузбасса, где нефти, по его мнению, и быть не могло, в Среднее Приобье, недра которого, как он считал, богаты углеводородами. В этом его убедил еще в студенчестве профессор Михаил Абрамович, ученик Ивана Губкина.

Среднее Приобье было изучено в то время очень слабо. Сейсмические работы на Оби велись робко. Никто с точностью не мог сказать, где эта нефть залегает. Пробуренные в Ларьяке, Покуре опорные скважины дали лишь общее представление о геологическом разрезе пород.

Когда скандал с «самоволкой» Салманова угас, местные власти выделили геологам старую колхозную контору с телефоном и разрешили начальнику нефтеразведки Салманову купить в колхозе выездного коня, которого тот назвал Казбеком. Из технического арсенала геологи владели лишь одним буровым станком и двумя тракторами. С этого началось строительство электростанции, механической мастерской, кузницы, складов, жилья.

Неудача у Черного мыса.

10 сентября 1959 года Сургутская нефтеразведка вошла в состав Тюменского геологического управления (ранее Салманов подчинялся Новосибирскому управлению) и стала называться Сургутской комплексной геологоразведочной экспедицией.

Бурение скважины Р-1 было начато 20 января 1959 года у Черного мыса с торжественного митинга, на котором настоял Салманов. Начальник экспедиции очень хотел, чтобы сургутяне запомнили этот день как начало новой нефтяной эпохи. Но в результате испытания скважины был открыт лишь артезианский источник подземных вод. Первая скважина в Сургуте не дала нефть. «Не пора ли сворачивать работы в Среднем Приобье?» – раздавались то в Тюмени, то в Москве резонные вопросы.

Салманов нервничал. Его упрекали: буришь на воду! А где нефть? Сомнения в перспективности недр сургутского Приобья только усиливались. Однажды даже начальник геологического управления Юрий Эрвье сорвался: «Поезжайте в Шаим. Поучись бурить!» Когда в июне 1960 года рванул Шаимский фонтан и была получена первая в Западной Сибири нефть, от Сургутской экспедиции стали отщипывать последние ресурсы, переводить специалистов на другие объекты. Работы в Сургуте предполагалось приостановить, направив ресурсы на Шаимскую площадь и в Березовский район.

Первая нефть Баграса.

Последняя надежда сургутских геологов была связана с Мегионской площадью. На берегу Баграса работала буровая бригада Григория Норкина. В марте 1960 года там завершилось бурение скважины, но испытание не могли начать из-за отсутствия насосно-компрессорных труб. Только через год состоялось испытание первой мегионской скважины. По этой причине работающие на Конде геологи опередили мегионцев. Шаим, а не Мегион стал первой ласточкой. Но Мегион проложил дорогу к Самотлору.

21 марта 1961 года из Мегиона пришла долгожданная радиограмма: «Салманову. Скважина фонтанирует. Идет вода с нефтью. Скважину закрыли. Как быть? Тепляков».

«Откройте скважину, проводите отвод на озеро. Утром прилечу», – сообщает в ответной телеграмме Салманов.

Утром он самолетом Ан-2 вылетел на буровую. Проваливаясь в глубоком мартовском снегу, Тепляков с Салмановым бежали к скважине:

– Открывай задвижку! – крикнул Тепляков буровому мастеру Григорию Норкину, стоявшему возле скважины.

Тот открыл, и, как описывали в своих репортажах журналисты, «тугая струя нефти вырвалась наружу подобно джинну из кувшина. Все стали мазать лица друг друга черной жидкостью». В радиограмме Фармана Салманова начальнику Тюменского геологического управления Юрию Эрвье говорилось:

«Скважину Мегионскую-1 19 марта простреляли в интервале 2 175–2 178 метров. 20 марта понизили уровень на глубину 480 метров. 21-го в 13 часов дня после дополнительного тартания начался слабый перелив разгазированной технической воды, в 14 часов появилась нефть. Дебит нефти, по записи в коллекторском журнале, 21 марта составил 288 кубометров в сутки, то есть одна бочка емкостью 200 литров заполнялась одну минуту».

Новое месторождение получило название Мегионское. В 1962 году, когда была организована нефтеразведочная экспедиция, здесь стояли еще баржи и вагончики. Как писали газеты того времени, адрес экспедиции был коротким: «Нижневартовский район, поселок Мегион. Тайга».

Возглавившему Мегионскую нефтеразведочную экспедицию Владимиру Абазарову вскоре поручат непростое дело – взять штурмом Самотлор. Но к тому рывку надо было еще подготовиться.

А у Салманова после мегионского фонтана случилась еще одна победа: Усть-Балык. Там бурилась 62-я скважина. Месторождение готовили как подарок к ХХII съезду партии.

«Недосыпая, в начавшуюся октябрьскую стужу поистине героически трудились люди, – рассказывал позже главный геолог Главтюменьгеологии Лев Ровнин. – Наконец, настал день 15 октября 1961 года. К утру закончили прострел скважины против предполагаемого нефтяного объекта и начали спуск труб. В полдень из скважины стали откачивать первые порции воды для возбуждения пласта. Уровень снижался не быстро: сто, двести, пятьсот метров. Никакого фонтана нет. Шестьсот метров – все спокойно. Глубина уже превышала предел, после которого редко бывают нефтяные фонтаны. Невеселые мысли проносились в это время у меня, у Салманова, да и у всех, кто жил эти дни в тревожном ожидании. Мы молча сидели на рации, обдумывая, что же могло случиться? Почему нет фонтана? И вдруг связист Жданов схватился за наушники и закричал: «Фонтан!»

Так 15 октября 1961 года открыли Усть-Балыкское месторождение. Спустя два месяца, 18 декабря 1962 года, оно окончательно подтвердило, что его недра содержат богатейшие запасы. Из скважины №63 ударил фонтан с суточным дебитом нефти 800 тонн. И тогда поселок было решено переименовать в Нефтеюганский. «Нефть на Юганской Оби!» – эти слова теперь многое определяли. Выходит, Салманов в нужное время оказался в Среднем Приобье.

«Это была, пожалуй, самая главная победа в мои тридцать лет», – писал в своих воспоминаниях Фарман Салманов об открытии нефти в Среднем Приобье.

https://ugra-news.ru/article/chitayte_istoriyu_otkrytiya_megionskoy_nefti/