Баба Дарья: «Я же русская»
Юрий Иванович Макунин родился в Москве 28 августа 1935 г. в районе рабочих Филей. Его отец из крестьян Владимирской области. Мать - из Тульской. После раскулачивания они познакомились на авиазаводе в Филях, куда устроились туда чернорабочими. В 1941-м мать перевезла 6-ти летнего сынишку Юрия в деревню Бараново, что под Тулой, как она думала, подальше от прифронтовой Москвы. Но в декабре 41-го деревню Бараново оккупировали танки Гудериана. И ребенок оказался в гуще событий.
После войны вернулся в Москву, где закончил среднюю школу. Призван на срочную службу в армию. За успехи в боевой и политической подготовке направлен в Ленинградское Высшее военно-морское училище. В звании лейтенанта командовал взводом, был политработником. Затем стал военным журналистом. Имел два высших образования. Отслужил 27 лет, от рядового до капитана 2 ранга. Работал в Воениздате редактором военно-политической литературы. Член-корреспондент Академии теоретических проблем. Член Союза журналистов, Географического и Палестинского обществ. Являлся активистом Федераций - альпинизма и горных лыж. В 1989—95 гг. Макунин избирался одним из руководителей Всеславянского Собора, на съездах которого, а также в многочисленных публикациях в периодике настойчиво разоблачал антирусскую политику горбачевско-ельцинской власти.
В 2006 году Макунин не раз посещал Ревякино и Бараново. Его родная бабушка, которую зовёт не иначе, как просто Дарьей – уроженка здешних мест. Поэтому Макунину небезразлично всё, что связано с Ясногорским краем. Побывал он в краеведческом музее. Был частым гостем в редакции газеты «Ясногорские вести». Его очерк «Баба Дарья: «Я же русская» как раз и опубликован в этой газете.
Ворвались захватчики в деревню Бараново 1 декабря. Без единого выстрела. Колонна мотоциклов, полугусеничных броневиков и несколько танков. Гитлеровцы с треском распахивали двери изб, окутанных морозным облачками. Приняв это за предвестие расправы, бабы молились, а мы, мальцы, поглядывали из-за юбок на шумных, непрошенных гостей.
В его детских воспоминаниях сохранилась немецкая речь, каски, автоматы. Немец показывает фотографии своих детей, дает шоколадку. Один из «арийцев» на ломанном русском пояснил, что убивать не будут, потому что вы бе-е-е (овцы), шнель топи печку… Греясь у печи, пообедав пайком и рассыпчатой картошкой с квашенной капустой, фашисты расслабились. Запиликала губная гармошка.
Раннее утро 3 декабря круто изменило обстановку. Фиолетовый рассвет превратился в огненный: с кометными хвостами, с неслыханным прежде воем чертили горизонт стрелы «Катюш». Они закрыли участки дорог между деревнями, забитые техникой. При залпах реактивный минометов, немцы дружно рухнули на пол избы. И нам пришлось через них перепрыгивать, чтобы укрыться в садовом амбаре.
Первая атака наших развернулась тем же днем. Цепи шли из лаптевских лесов. Гитлеровцы её отбили. До вечера захлебнулись еще две наши атаки. К ночи повторился жуткий «Армагедон» Катюшиных пламенный плетей.
Несколько немецких машин перевернулись и зачадили. По команде фашисты кинулись к уцелевшему транспорту. Промороженные двигатели тягачей не заводились. В ход пошли сено и солома, заготовленные для скота на зиму. Но снопы быстро прогорали, и фрицы выбрасывали из избы все тряпки, попавшие под руку: занавески, коврики, одеяла…
Один солдат приказал бабке Дарье греть двигатель тягача. И пока немец отвернулся, она, покопавшись на коленях в грязном снегу, плеснула на своё одеяло солярку и подожгла. Тягач охватило пламя.
Десятилетия спустя я выпытывал у Дарьи: за что же она сожгла тягач арийцев? За погубленное одеяло? Но ведь могла бы и посочувствовать германцам из мести за раскулачивание, за грабеж комиссарами честно нажитого? От этих вопросов, помню, крепко она задумалась, подперев лицо кулачками. И ответила, почти пропела на тульском наречии: - «Юрочка, да я же русская…»
Любовь Колганова, библиотекарь краеведения Ясногорской библиотеки им. В.В. Вересаева