МЫ ПОМОГАЕМ ИММУННОЙ СИСТЕМЕ НАПАДАТЬ НА РАК И УНИЧТОЖИТЬ ЕГО. ЧАСТЬ 1

МЫ ПОМОГАЕМ ИММУННОЙ СИСТЕМЕ НАПАДАТЬ НА РАК И УНИЧТОЖИТЬ ЕГО. ЧАСТЬ 2

Если раньше рак лечили воздействием на опухоль достаточно жесткими методами – хирургией, радиотерапией, химиотерапией, – то сейчас ученые стремятся создавать такие технологии, которые бы заставили собственную иммунную систему пациента бороться со злокачественными клетками. Старший научный сотрудник лаборатории иммуногенетики Института молекулярной и клеточной биологии СО РАН Сергей Кулемзин рассказал нам, как это происходит и над чем работает его лаборатория прямо сейчас.

Понимание того, что лечить онкологические заболевания можно иммунологическими методами, появилось довольно давно. Еще в конце XIX века американский хирург-онколог Уильям Коли обнаружил, что если делать инъекции инактивированных грамположительных и грамотрицательных бактерий, то у пациентов с саркомой сильно повышается температура, их состояние ухудшается, но у 25% после этого опухоль значительно сокращается в размерах, а отдельные пациенты выходят в полную ремиссию. Стало понятно, что стимуляция иммунной системы может быть хорошим способом противораковой терапии.

Потом интерес к иммунотерапии вновь возник в 1970-е годы, но и тогда прорывных работ не случилось. Интересно, однако, что когда стали анализировать материалы, связанные со вскрытием людей, погибших не по причине онкологических заболеваний, а по другим причинам, то 40% мужчин, считавшихся на момент смерти не страдавшими тем или иным видом рака, имели злокачественные опухоли предстательной железы.

Возникло предположение, что большая часть этих мужчин теоретически могла бы жить еще долгие годы, так и не узнав о своем заболевании, потому что их иммунная система находилась в состоянии баланса и вполне успешно сдерживала рост опухоли.

Стало ясно, что способность нашего иммунитета противостоять раку очень и очень велика, и медицина должна найти способ модифицировать и направить эту активность таким образом, чтобы добиться максимального эффекта в лечении.

– Ваша лаборатория занимается CAR–T-клеточной терапией. Это один из способов воздействия на иммунную систему пациента?

– Да, это именно так. CAR – это химерный рецептор антигена (Chimeric antigen receptor), искусственная белковая молекула, которая представляет собой химеру из нескольких белков.

Наружная часть химерного антигенного рецептора – это антитело, то есть молекула, способная что-то опознать. В нашем случае она опознает поверхность раковой клетки, отличая раковую клетку от здоровой. Внутренняя же его часть запускает очень мощные сигналы.

Если мы конструируем Т-лимфоциты (клетки иммунной системы) с антигенным рецептором, то когда такой лимфоцит встречается с раковой клеткой, он нащупывает внешней частью детерминанту на клетке, лимфоцит понимает, что это клетка раковая, и уничтожает ее.

– А что такое детерминанта?

– Детерминанта – это молекула на поверхности клетки, которая характерна именно для этого вида рака, поэтому нам нужно точно знать, на что именно мы нацеливаем создаваемый нами CAR.

К сожалению, это является и ограничением метода, потому что для значительного количества видов рака такой отличительной молекулы на поверхности клетки просто нет, и в этом случае наш Т-лимфоцит не сможет отличить раковые клетки от здоровых клеток организма.

Когда же у нас есть четкий маркер, то при помощи сконструированного под него антигенного рецептора мы помогаем иммунной системе не раздумывать, а нападать на конкретного врага и уничтожать его.

Есть еще одна интересная особенность этой терапии. CAR-T-клетки не просто уничтожают злокачественные клетки, но еще и способны делиться! Если мы вводим пациенту 100 миллионов таких клеток, то они распределяются по организму, находят раковые клетки, начинают их уничтожать, и при этом через какое-то время самих CAR-T-клеток становится 10 миллиардов, 100 миллиардов и так далее. То есть мы имеем дело с лекарством, которое само размножается в организме человека.

Оно будет долго сохраняться и продолжать свою работу по уничтожению рака.

– Потрясающе! А как широко этот метод уже используется?

– Есть зарегистрированные препараты для лечения онкологических заболеваний, возникающих из В-лимфоцитов. Теоретически они доступны, но с целым рядом ограничений, связанных с несколькими обстоятельствами.

Понятно, что промышленное производство CAR-T-клеток по всем стандартам очень дорого. Необходимо произвести все реагенты для модификации Т-клеток, потом провести саму модификацию, так что себестоимость таких препаратов очень значительная, а после всех дополнительных накруток цена становится и совсем высокой. Наиболее известный препарат компании Novartis – Kymriah – стоит 350 000–450 000 долларов.

Есть и логистические сложности. Это не то лекарство, которое может лежать в аптеке в морозильнике. Терапия эта персонализированная, то есть делается под конкретного пациента. Сначала у него берутся его собственные Т-лимфоциты, затем они модифицируются, после чего их везут обратно и вводят пациенту. По сути, это не столько препарат, сколько медицинская процедура.

Как действует компания Novartis? Они собирают кровь пациентов в Европе, в своей лаборатории модифицируют их Т-клетки, проверяют их качество и затем доставляют каждому пациенту свой индивидуальный препарат. У них несколько центров в Европе, США, а сейчас они строят такой центр в Китае.

Здесь возникает проблема времени. В случаях тяжелых пациентов желательно ввести СAR-T-клетки как можно быстрее, но процесс может растянуться на три-пять недель.

CAR-T-клетки сегодня во всем мире становятся стандартом лечения онкогематологических заболеваний, но не первой линии. Из-за дороговизны процедуры ее назначают, только если больной не ответил ни на химиотерапию, ни на моноклональные антитела. При этом многие клиницисты говорят, что, если начать CAR-T-терапию пораньше, это было бы более мягкое для организма лечение, чем, например, использование высокодозной химии.

Но даже на терминальной стадии пациент может рассчитывать на хороший эффект от CAR-T-клеток. Ему вводят такой препарат, существенно снижают опухолевую нагрузку, а после этого направляют на трансплантацию гемопоэтических стволовых клеток. Эту процедуру можно считать отработанной.

В нашей стране CAR-T используют в Национальном медицинском исследовательском центре детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева в Москве. Практикует ее Михаил Александрович Масчан. Этим методом там воспользовались уже более 30 детей с очень хорошими результатами.

– Портал «Милосердие.ru» уже писал о том, что развитие CAR–T-клеточной терапии в нашей стране тормозится рядом бюрократических и финансовых барьеров.

– Да, это так. Для проведения клинических испытаний нужны инвестиции, инвестору необходимы хорошие результаты доклинических испытаний на человеке, для них требуются образцы препаратов, произведенные по всем стандартам GMP, а это тоже очень дорого. Мы попадаем в замкнутый круг, так что пока вынуждены работать на мышиных моделях.

Кроме того, наши Минздрав и Минобр приветствуют работы, являющиеся прорывными, содержащими нечто совершенно новое для всего мира. Если же мы работаем в направлении, определенном учеными других стран, к этому меньше интереса и поддержки.

Это неправильно. Посмотрим на Китай: там ученые начинают с копирования уже существующих образцов и, в процессе отработки заимствованной технологии, находят что-то новое. Это один из путей развития науки, и им нельзя пренебрегать. Китай знает об этом, и медицинская наука у них прекрасно развивается.

– Очень грустно, что так происходит, особенно в свете того, что ряд зарубежных фармацевтических и биотехнологических компаний уходит с российского рынка. Но продолжим про сам метод. Есть ли у него неприятные побочные эффекты?

– Главным образом это избыточно бурная реакция иммунной системы.

Благодаря COVID теперь все знают, что такое цитокиновый шторм. Огромное количество активированных лимфоцитов в организме со страшной силой уничтожает раковые клетки и одновременно активирует и разнообразные клетки иммунной системы, что приводит к гипервоспалительной реакции.

Но тут, как правило, врачам удается купировать такой эффект, а применяют они те же самые средства, что и при COVID.

Кстати говоря, первыми врачами, которые поняли, как бороться с цитокиновым штормом при ковиде, были именно онкогематологи, хорошо знакомые с таким эффектом.

Продолжение статьи читаем по ссылке

Автор: Антон Бриндли, Марина Солодовникова.
Ссылка на оригинал: https://www.miloserdie.ru/article/my-pomogaem-immunno..
Также статья опубликована на сайте Врачи. РФ