ГОРИ ДРУГИМ, НО НЕ СГОРАЙ. ИРИНА МАНСУРОВА
Интервью для участников группы «Рак излечим» с Ириной Валерьевной Мансуровой - медицинский психолог, онкопсихолог, психотравматолог, нутрициолог, гипнолог, действительный член Профессиональной психотерапевтической лиги.
Вопросы задает Ольга Эдуардовна Бадсон - юрист, лидер и основатель движения « Рак излечим».
Ольга Эдуардовна: Вопрос: пишет Елена: «У меня на работе девушка, РМЖ, ничего не хочет, сказала, что как будет, так и будет. Слышать никого не хочет. К врачу ходит через раз, даже от химии отказалась».
Как такой женщине, подсказать, может какие-то лайфхаки, чтобы она продлила свою жизнь?
Ирина Валерьевна: Как правило такая реакция может возникать при постановке диагноза. Человек отказывается верить. Если уже прошло какое-то время, это может указывать на то, что у этой женщины клиническая депресиия. Как ей помочь? Могут помочь, либо заинтересованный в пациенте, пациенториентированный врач-онколог, либо это должен быть онкопсихолог.
Ольга Эдуардовна: Скажем так, 15 минут на прием врача-онколога – этого недостаточно, объективно. У Вас есть фонд, небольшой. Я знаю, что Вы действительно принимаете пациентов бесплатно, благодаря тому, что происходит поддержка фонда. Вы находитесь в центре Москвы. Много женщин приходят с подобными проблемами?
Ирина Валерьевна: Много женщин приходят, т.к. к сожалению, онкозаболевание не единственная причина с чем они сталкиваются. Есть еще и сопутствующие. Очень частый запрос на то, что муж изменяет. Мало того, что женщина болеет онкологическим заболеванием, пьет химию, естественно, переживает изменения во внешности – это очень контрастно. От нее отдаляется супруг. Плюс она не знает, как правильно преподнести, как себя вести со своими детьми. Женщина просто не может справиться. Ей некуда идти. Как правило, онкопсихологов мало, психотерапевты дорого стоят. Т. к. у меня богатая, длительная практика в паллиативном отделении, я с самого начала позиционировала свою такую позицию, что эта помощь должна оказываться бесплатно и она делалась бесплатно. Я пришла к тому, что открыла свой фонд, где такие женщины и мужчины с онкологическими заболеваниями на любой стадии могут найти здесь свой эмоциональный приют.
Ольга Эдуардовна: Скажите, пожалуйста, когда наиболее остро нужна поддержка психолога?
Ирина Валерьевна: Самый острый момент – это такой дистресс, даже не стресс, это когда человеку ставят диагноз. Он узнает о смертельном диагнозе. Все равно у нас в стране ситуация информирования уже намного лучше, но есть некая стигматизация этих людей. И все равно, я не устаю спрашивать пациентов ассоциации со словом рак. И это всегда про мучения, про боль, про адские муки, про тяжелую смерть.
Ольга Эдуардовна: С учетом того, что есть врачи-алгологи, которые помогают справиться с болью на всех возможных этапах. В конце-концов есть морфиновые помпы, которые крепят на человека и Морфин поступает аккуратно дозировано, т. е. если найти грамотного врача, то с болью можно справиться.
Ирина Валерьевна: К сожалению, с пациентами мало кто разговаривает. И я очень удивлена, и приятно, и неприятно. А приятно почему? Потому, что люди теперь могут позвонить мне из регионов. И мы по онлайн-связи обсуждаем все вопросы, все вот эти моменты. Когда я работала в клинике непосредственно, все видела, делала обходы, имела доступ к реанимации – я знаю, как это все устроено, была погружена в любой процесс онкологический, поэтому сейчас я могу пациентам в полной мере помогать и информировать.
Ольга Эдуардовна: Плюс у вас очень много образований. Можете их перечислить?
Ирина Валерьевна: Могу. Я психотерапевт, медицинский психолог, диетолог, нутрициолог, проходила профпереподготовку по психосоматике, по психотравматологии, гипноз. Я квалифицированный гипотерапевт. Так же у меня есть международный сертификат по НЛПИ, я мастер НЛПИ. Так же я обладаю техниками десенсибилизация и переработка движением глаз - это очень известная техника, она работает с онкопациентами, апробирована. Так же у меня диплом по ведению семьи со сложным, тяжелоболеющим ребенком, поэтому я также сопровождаю родителей, у которых ребенок болеет онкологией. Раньше я занималась детьми с ОВЗ и с аутизмом, психолого-педагогически, у меня профпереподготовка по суицидологи, я суицидолог, по психиатрии, по социологии и семейной психотерапии. А еще у меня диплом по психоанализу.
Ольга Эдуардовна: Впечатляет, когда Вы начинаете перечислять свои образования. Вы с какого времени начали учиться, с детства?
Ирина Валерьевна: С 12 лет, да как я поступила. Вот сейчас мне 35, это первый год, когда я сделала паузу. Сейчас я отдыхаю и с сентября я приступаю, продолжаю писать диссертацию.
Ольга Эдуардовна: Вам большой удачи! Вы как считаете: поддержка психолога нужна родственникам или же вообще не нужна?
Ирина Валерьевна: Вы знаете зачастую нужна даже больше, чем пациентам. Потому, что вся нагрузка ложится на их плечи. И у родственников, как правило, чувство вины, словно они останавливают и тормозят свою жизнь. Он или она болеют, а я живу и продолжают жить, и запускают себя. Это такое невротическое чувство вины, неистинное. Истинное – это когда ты в чем-то провинился, извинился и живешь дальше, а здесь такое невротическое чувство, в котором пребывают родственники. Я всегда повторяю: «Гори другим, но не сгорай». Здесь очень глубокий смысл, потому что нужно находить время для себя, часа два в день для себя выделять, раз в неделю день выделять для себя.
Ольга Эдуардовна: Ничего плохого в этом не будет.
Ирина Валерьевна: Наоборот. Вернется с трехкратной пользой для Вас и для Вашего близкого. Конечно ими никто не занимается, но я беру и родственников тоже по мере сил. Сейчас я обучаю волонтеров в фонде. И так же хочу, чтоб в фонде работало равное консультирование.
Ольга Эдуардовна: Под Вашей супервизией. К сожалению, при равном консультировании бывает, что люди выгорают и никто уже выгоревшими не занимаются. В итоге они приобретают рецидивы.
Ирина Валерьевна: Только под супервизией.
Ольга Эдуардовна: Могли бы Вы в заключении нашего разговора провести практическое занятие для нашей аудитории? Сами выберете: либо для онкопсихологов, либо для онкопациентов, либо для родственников.
Ирина Валерьевна: Практическое занятие будет. Я предлагаю, что я Вам скину запись. Я сейчас записываю материал и есть прям отдельное видео. Там будет и погружение в трансовое состояние, гипотерапия и техники по преодолению тревоги и страха.
Ольга Эдуардовна: Это очень важно, поскольку у меня папа сам был онкопациентом. Не знаю, у меня была паническая атака или нет, но когда я ехала к нему рано-рано утром, шёл дождь, я вдруг резко оказалась под мостом. Я ехала на машине, на МКАДе. Резко мне стало плохо, было нечем дышать, я разрыдалась. Машина была вся герметична, я остановилась под мостом, чтоб меня не заливало водой. Ко мне подошли полицейские спросили: «Все ли у Вас в порядке?» Я сказала вся в слезах: «У меня папа на четвертой стадии». Полицейские ответили: «Под мостом стоять нельзя по технике безопасности. Но Вам можно - мы проконтролируем, чтобы с Вами все было хорошо - плачьте, стойте, сколько нужно. Как Вы считаете полицейские были правы?».
Ирина Валерьевна: «Да, плачьте столько, сколько нужно. Но выделить на это себе время, чтобы слезы не продлились целый день. Чтобы это не переросло в какие-то расстройства депрессивные, я предлагаю дать себе время. Час, два проплакаться, прокричать, дать всем эмоциям выйти. Потом взять себя в руки, красиво одеться и пойти.
Ольга Эдуардовна: И дальше жить?
Ирина Валерьевна: И дальше жить!
Ольга Эдуардовна: Знаете, вот еще из личного опыта могу сказать. Когда я приезжала к папе домой, он был после химий, мы ходили с ним в ресторан, ходили с ним вкусно поесть. Он говорил мне: «Вся еда дома надоела, но я хочу пойти куда-то прогуляться». Иногда, извините, это был даже Макдо́налдс, но ему очень хотелось. И мне врачи сказали, в его состоянии это можно. И когда мы приходили домой и опять начались разговоры про медицину, про болезнь, а папа говорил: «Можете вы хотя бы дома, не разговаривать про медицину». И просил меня и маму, чтоб мы разговаривали про платья, готовку, театр, про движение «Рак излечим», как там, какой ты запрос делала, надо ли тебе помочь, какой ты фильм посмотрела. Когда он увидел фотографии моей поездки в Санкт-Петербург на онкологический форум, а потом я заехала в одно место, куда привела меня моя подруга. Это место оказалось, где он проводил свое детство, в Ленинградской области. Так вот, когда папа увидел эти фотографии, он растрогался: «Как ты там была, на той речке, где я купался!». Вы представляете, у него было счастье в глазах, что он свои детские воспоминания мне транслировал через эти фотографии. Поэтому обращаю ваше внимание, что с онкопациентами родственникам нужно разговаривать не только о болезни.
Ирина Валерьевна: Да, нужно, чтоб жизнь крутилась не только вокруг заболевания. Я из опыта могу сказать, что онкопациенты не любят, когда говорят только о болезни. Просят говорить обо всем, как ни в чем не бывало. «Я такой же, я такая же, говорите со мной обо всём, куда вы пошли, что вы надели, о новостях каких-то. И не нужно делать угрюмое лицо, будьте естественны».
Ольга Эдуардовна: Как-то мне сказали: почему Вы в моем присутствии делаете такое лицо, как будто меня уже похоронили? Никому не хочется быть похороненным заранее.
Ирина Валерьевна: Верно. Будьте естественными. Но также будьте естественными в том, если Вам страшно, Вы можете взять за руку и сказать: «Мне страшно.» И онкопациент тоже вам в этом признается.
Ольга Эдуардовна: Вы знаете, многие женщины в группе говорят: «Но я же должна быть сильная, у меня болеет папа, у меня болеет мама и я никому не могу признаться, в своих чувствах, в своей слабости, что мне страшно. Что хочется пойти с мужем на свидание или с ребенком пойти в театр или еще что-то такое. Я должна быть при маме или при папе. Вот как Вы думаете, как человеку дать какую-то психологическую разгрузку?
Ирина Валерьевна: Психологическую разгрузку, это как раз посвятить время себе. Помнить, что мы живые. Рождены для того, чтобы естественным образом, живо проявлять свои эмоции, мы не роботы. Так же мы должны помнить, что существует механизм психосоматики. Что значит я должна быть сильной? Вы должны быть разными: и сильными, и слабыми, и веселыми, и грустными. То, как требует эта ситуация. Когда родственник сутки в унынии, в грусти, в слезах – это уже патологическая ситуация. Когда Вы в моменте и естественно выражаете свои эмоции. Когда Вам грустно – Вы показываете, что Вам грустно, когда Вам страшно – Вы говорите, мне страшно, мне вот здесь непонятно, и Вы можете в моменте поговорить об этом. Это живой, здоровый диалог. Вы проговорите, и эта ситуация от пустится, и Вы дальше свободно живете, Вы не подавляете.
Ольга Эдуардовна: Большое спасибо вам за этот разговор. Надеюсь, что мы к Вам вернемся еще и позадаем вопросы.
Источник: https://vk.com/wall-211192196_68216