Интервью с Артёмом Селюгиным (Show Me a Dinosaur, Somn). Pt. I

А.: Здравствуй, Артём. Благодарю тебя за то, что это интервью стало возможным. Начать бы я хотела с самого, пожалуй, ожидаемого вопроса, который только может быть (смеётся). Я знаю, что его вам задавали далеко не один раз, но если бы я у тебя спросила: «Почему динозавр?», какую историю ты бы сейчас рассказал? Я знаю, что ты каждый раз новую сочиняешь!

Артём: Я бы сказал, что уже не помню. Потому что это правда.

А. (смеётся): Но ты любишь динозавров?

Артём: Ну, это образ из детства. И не только для меня, как оказалось. В принципе, я бы не сказал, что это моя группа, и поэтому я придумал название. Название придумалось нами вместе тогда.

А.: А вот это интересный момент.

Артём: В общем, достаточно быстро мы узнали, что у группы «The Fall of Troy» есть песня, которая называется «Shhh!!! If You’re Quiet, I’ll Show You A Dinosaur». Группа очень клёвая (смеётся). Песня неплохая. Ну, как-то мы подумали, что пускай будет так. Достаточно сложно придумать что-то оригинальное, в принципе.

А.: Хочу заметить, что, наверное, ваша группа - одна такая на моей памяти, в которой фигурирует это слово, потому что больше динозавры ни у кого, по-моему, ни с кем больше не ассоциируются. По крайней мере, если брать российскую сцену.

Артём: Очень забавный момент был - мне тут скинули где-то, наверное, год назад. Может быть, ты слышала про гитарного блогера Олу Инглунда? У него есть, как у всех нынешних блогеров, видео, где он отвечает на вопросы подписчиков. И там у него спросили: «Что ты думаешь о русском пост-блэке?». И перечислили Ultar, ещё кого-то и Show Me a Dinosaur.

Он такой: «Что? «Show Me a Dinosaur»? Что это за название? Ну-ка послушаем!”. Включил нашу «Вьюгу» и говорит такой: «А в принципе, неплохо, мне нравится!».

(смеёмся)

Артём: Вот, и в тот момент я понял, что при всей той, может быть, странности этого названия в нём что-то такое есть, что людям в память западает. Хотя, признаться честно, когда мы в 2015 году в тур по России ездили, мы прям очень серьёзно обсуждали, чтобы начать новую группу, потому что взяли нового барабанщика, который играл бласт-биты. Такая резкая смена стиля была на альбоме 2016 года. Вот, а тогда мы думали: «Может быть, новую группу сделать?». А потом такие, типа: «Да нахера…»

А. (смеётся): «Делаем Somn!».

Артём: Не, «Somn» - это другая история, абсолютно.

А. (улыбается): Про это тоже поговорим, ладно.

Артём: Да. И, в общем… Название - оно, ну, достаточно пост-роковое - по 2010-ым годам. То есть, там было много длинных названий у групп. Типа «And So I Watch You from Afar», «This Will Destroy You», «65daysofstatic». Вот, в общем, это - такой дух времени. Сейчас это выглядит, конечно, странновато (смеётся).

А.: Название, всё-таки, не такое уж длинное, хочу заметить (смеётся).

Артём: Название не длинное, оно странное. Ну нет? Ну немножечко.

А.: А мне кажется, знаешь, поначалу для людей что-то кажется странным, но потом они как-то привыкают и не задумываются…

Артём: Безусловно.

А.: И, как раз, самое странное и кажется самым классным, в итоге.

Артём: Может быть, может быть. Но видишь… Вот у меня есть друг, Женя. Он - любитель блэк метала. Он ещё выглядит как любитель блэк метала. Я его очень люблю, Женя, привет тебе. В общем, я думаю, когда он советует своим друзьям, которые любят метал, группу с названием «Show Me a Dinosaur», у них некий диссонанс когнитивный возникает. Потому что они привыкли слушать «Winter of northern woods» какой-нибудь или, там, не знаю, «Dead lake of frozen mist». А тут - какой-то «Show Me a Dinosaur». Не очень серьёзное название. Поэтому… Не помню, к чему я вёл, но, в общем, вот (смеётся).

А.: В тему названия - у меня не то чтобы прям много знакомых, которым нравятся динозавры, но те, что есть, их просто обожают.

Артём: Но они клёвые же!

(А. смеётся)

Артём: Не, ну ты смотри… Как тебе вообще мысль о том, что раньше жили существа, которые были величиной с дом? И их было очень много на планете. Как тебе мысль о том, что ты, какой ты сейчас, да - король природы, король мира, человек - по сравнению с ними безумно мал? И в тех условиях ты бы вообще не выжил никогда. Ну, это - такой, может быть, первый экзистенциальный вопрос, который себе ребёнок задаёт (смеётся). Когда представляет себе, какой был огромный динозавр и как их было много вокруг.

А.: Пожалуй, ты прав, да… Мне интересен следующий момент: расскажи, когда ты начал заниматься музыкой? В какой момент ты понял, что тебе это нравится?

Артём (смеётся): Короче, в 10 классе у нас с друзьями было то, что сейчас называется «впиской». Мы тусили у моего друга постоянно. Который к тому моменту уже жил в Москве, но приезжал в мой родной город - в Новгород. Просто с нами потусить, пива попить. И как-то он с собой привёз гитару, Squier Affinity. И комбик. Никто вообще не умел играть на гитаре, кроме него. Но мы тогда часов до 3 ночи, короче, играли как говнари последние «Smoke On The Water».

(А. смеётся)

Артём: Потому что… Ну, а что ещё бухие школьники могут научиться играть за 1 вечер? (улыбается) Вот, и после этого как-то я подумал, что надо себе купить гитару. Приобрёл какое-то китайское говнище - на что смог заработать по-быстрому. Вот, и с моим одноклассником мы начали играть всякий метал и мазафаку. Вдвоём дома.

А.: А выбор жанра группы был определён тем, что ты какую-то конкретную группу слушал одно время или как? Тебя кто-то конкретно вдохновил?

Артём: Сложно вспомнить уже, на самом деле. Но, наверное, это было под влиянием того, что тогда нравился пост-рок, типа «God Is an Astronaut». Помню, первая пост-рок группа, с которой меня одногруппник познакомил. Вот, я ещё тогда удивился, как можно без слов…

А. (улыбается): Разъёбывать. Да?

Артём: Да. Думал: «Блин… Так прикольно». Для меня в 2009, 2010 году это было удивительно. Или даже 2008… Вот, и ещё был такой фактор - практический. Вокалиста хорошего тяжело найти. И тогда, мне кажется, поэтому так много пост-рок групп и было. Потому что это хороший компромисс - ты можешь создавать музыку без вокалиста. Просто играешь на гитаре, какая-то музыка сочиняется, и может, в принципе, получаться неплохо. Тогда много кто так играл. Но, как ты могла заметить, наверное, года с 2013 пост-рок групп практически не осталось.

А.: Очень мало кто остался, да.

Артём: Да, потому что все поняли, что это унылое говно (смеётся). Ну, в смысле…

А. (смеётся): Все, да не все!

Артём: В смысле, так поняли про музыку, что именно они играют. Те, кто играл хорошую музыку, остались.

А.: Сходу вопрос: кого ты считаешь «хорошей музыкой» из тех, кто остался в жанре «пост-рок»? Давай из местных.

Артём: Из местных? Блин, мне сложно сказать, а в Питере вообще кто сейчас пост-рок играет?

А.: iwantsummer, например.

Артём: Ааа, ну да. Слушай, у них пост-рок не совсем тот, который… Короче, не совсем та музыка, которую я жду от пост-рока. У них больше такая, движовая, танцевальная музыка инструментальная. Они, безусловно, крутые ребята, молодцы, что до сих пор что-то играют. Потому что, как мы знаем, почти никто не остался. Но мне, наверное, не очень близка такая концепция пост-рока. Мне больше нравятся, знаешь, эти заунывные скрипочки «Godspeed You! Black Emperor». Вот это. Или, там… Классический альбом «Young Mountain» от «This Will Destroy You» или их дроновые работы. Что-то такое, что тебя до последней капли выжимает. Вот это круто. То есть, мне кажется, что в такой музыке должен быть надлом. Эмоциональный. Прям до краёв чтобы был.

А.: Пока ты сейчас всё это говоришь, у меня прямо-таки вьетнамские флэшбэки от прослушивания вашего нового альбома (улыбается). Сразу небольшая сноска: то, о чём ты говоришь, вам отлично удаётся реализовывать в музыке самим.

Артём: Спасибо. (улыбается)

А.: Что касаемо нового альбома… Если вкратце, то вам удалось сохранить внимание слушателя, чтобы оно не угасало от композиции к композиции непрерывно. Я такое очень мало у кого замечала за последнее время, что новое слушала. Не беря конкретно рамки жанра, в которых вы играете, но… Такое наблюдение. Расскажи, пожалуйста, чем вообще было навеяно название и как лично ты видишь концепцию?

Артём: Ну, смотри. «Plantgazer» - это «созерцатель растений». Растения, в данном случае - это просто такой общий образ, который в себя собирает что-то очень неторопливое. Какие-то процессы, которые от тебя не зависят. Некое воплощение жизни вокруг тебя. Вот, и, собственно, альбом - он про человека, который наблюдает, как вокруг него разные вещи происходят. Как очень много плохих вещей происходит. Например, у нас есть трек «Red River», он, как раз, про Норильск. Это - такой частный образ, очень трагичный. Он очень хорошо передаёт мысли человека, который понимает всё своё бессилие перед тем окружающим пиздецом, который может просто за 1 день накрыть всё, что он любит, всё, что ему нравится... Вот, и страх перед чем-то космически неотвратимым, как раз, воплотился в этом треке. В общем, альбом - про человека-наблюдателя, который не является активным персонажем. Он, скорее, в себе ищет какие-то ответы, в себе пытается разобраться, смотря на всё вокруг.

А.: Можно так интерпретировать, что наблюдатель как будто пропускает всё происходящее через себя и смотрит, как это соотносится?

Артём: Ну, и это тоже. Он, в каком-то смысле, осознаёт своё бессилие перед окружающим миром. И… Ведёт внутренний диалог. С собой. Пытаясь найти что-то, что бы помогло ему справиться с этим страхом, с этим бессилием.

А.: Классное изложение.

Артём: Вот, наверное, как-то так. Иногда, знаешь, когда ты сочиняешь музыку и особенно тексты, можешь некоторые смыслы открывать для себя чуть позже, потому что зачастую пишешь какие-то подсознательные вещи. Не только, допустим, бывают случаи, когда тебе понравился образ, и ты его воплотил в тексте. Ещё какие-то подсознательные вещи пишешь, которые в тебе когда-то заложились, как будто крючком за мозг зацепились. И ты можешь даже не осознавать того, что они означают для тебя в данный момент, но потом, через какое-то время, анализируя себя… Прошлого? Предыдущего?

А.: Прошлую жизнь, в общем.

Артём: Да, когда начнёшь анализировать себя из, допустим, 2020, ты поймёшь, о чём ты писал. Вот, и я думаю, что ещё открою… Для себя (смеётся). Почему говорю именно о себе, а не о группе - потому что тексты я писал практически все сам. Вот.

А. (улыбается): Да, про это я тоже хочу спросить.

Артём: Да, я не очень люблю писать тексты (смеётся).

А.: Блин… Почему?!

Артём: Потому что это ОЧЕНЬ сложно.

А.: Могу понять. Но Артём, но у тебя такая работа проделана. Приведу некоторые строчки из песен нового альбома, в которые уже влюбилась.

Я лягу тебе под бок

Раненым псом

И эта боль

Рассеется эхом

Selva

Я в серый шёлк неба завернусь

От чёрных лёгких этих улиц

Unsaid I

Последний мой выдох наполнен тобой

Я истекаю весной

Hum

От них либо выворачивает, либо они, знаешь, под рёбра проникают словно. Работа просто великолепная проделана (улыбается). Очень сильно. Очень сильная музыка получилась, в итоге.

Артём (смеётся): Очень приятно, спасибо большое. Сейчас я начинаю понимать, что, в общем, оно того стоило, видимо. Даже получая первые отзывы уже - вот от тебя и от своего друга ещё одного, которому я скинул альбом.

А.: Так. Интересно, а что он сказал?

Артём: Это, как раз, тот металлист Женя. И Женя мне сказал: «Блин, альбом - капец, такой светлый! Как будто роса утром ранним».

А.: Да! Да! Блин, вот ДА! (улыбается) Начиная с прослушивания самой первой, «Sunflower», у меня очень странная мысль возникла. Она никогда не возникала по поводу какой-то другой музыки, и заключалась в следующем: «Вода. Там есть вода».

(Артём смеётся)

А.: Ощущение какой-то воды, я не знаю. И ты сказал про росу сейчас… Вот, кстати, отдельный момент. Я знаю, что вас Маша Немм фоткала.

Артём: Да.

А.: Это было какое-то конкретное пожелание, или она так сделала, как видит?

Артём: Это так получилось, что… Мы обсуждали места. И вылез этот водопад. И все такие: «Да, поехали на водопад».

А. (улыбается): Это всё так идеально накладывается одно к другому, ты не представляешь!

(Артём смеётся)

А.: Даже, знаешь, если бы я слушала альбом, не увидев перед этим обложку, я могла бы сказать, что есть ощущение, что музыка светлее - по сравнению с предыдущими альбомами. Если рассматривать предыдущие релизы в совокупности, там было ощущение какой-то зимы…

Артём: Холодной весны.

А.: Да! А здесь... Что-то такое светлое, тёплое и влажное, знаешь, как будто ты действительно находишься в теплице и стоишь, наблюдаешь за растениями.

Артём: Клёво. Клёво, что так совпало. Я очень рад (смеётся).

А.: Это восторг, на самом деле.

Артём: Теплица, на самом деле, возникла просто абсолютно случайно.

А.: Обложка, да, расскажи про неё.

Артём: Короче, у нас с обложками… Просто пиздец.

(А. смеётся)

Артём: Единственная обложка, которую мы заказали - это «Dust». Всё остальное мы просто находили вокруг себя. «Эвольвента» - это лабораторная работа моего соседа и друга.

А. (смеётся): Нифига себе!

Артём: Вот «Dust» мы заказали. Думали с Пашей, что бы нарисовать. Ну, «Dust» - «пыль», да, пускай выметают сердце - что-нибудь такое. Ну, это - несколько юношеский максимализм. Пыль дней - вот это всё.

Потом, «Self-titled» - это картина Пашиного папы. Паша просто мне как-то прислал фотку, и мы решили, что берём это на обложку.

А что касается новой обложки… В общем, когда готовится альбом, у нас это нервы, обсуждения не самые приятные... Иногда. Какие-то натянутые. Пассивная агрессия - вот это всё… Я попросил Пашу поискать обложку. И в какой-то момент вижу, что его девушка выложила свои фоточки плёночные ВКонтакте. Я спрашиваю: «А ты её-то фотки вообще смотрел?». До этого просто в инстаграме, наверное, недели 2 мы искали какого-нибудь художника, фотографа, что-нибудь минималистичное. Он отвечает: «Да, я вот как раз их смотрю. Вижу, что она выложила ВКонтакте в ленту». Говорю: «Окей. Пришли нам штучек 5-6, которые тебе понравятся». Вот он прислал. Мы такие: «Во, вот эта теплица! Это очень похоже на настроение альбома - что-то солнечное такое, домашнее». Это теплица её бабушки.

А.: Класс, вот это история.

Артём: И мы такие: «Ну, прикольно. Вроде, подходит» (улыбается). Мне очень нравятся розовые палитры, фиолетовые - как можно было понять, да? И я что-то такое всё искал до этого - но это всё, знаешь, был vaporwave какой-то… Ну, может быть, околошугейзовое - такие фотографии. И я что-то смотрю - но это всё не то, в общем. Не то настроение. Вот, а тут очень круто совпало. Такая история с обложкой. Мы использовали то, что было вокруг нас.

А.: Хочу немного остановиться на текстах. Как ты их пишешь? Что даёт тебе какой-то толчок для сочинения?

Артём: Ой… Ну, смотри. Я очень много слушал «Гражданскую оборону» этим летом. Просто капец. Я для себя открыл Егора Летова и просто охуел. От того, насколько он крутой.

А. (улыбается): Только в этом году?

Артём: Да-да-да. Я слышал ещё в школе перепевку «Люмена». И что-то мне казалось, что… Вроде, странная какая-то херня… А в последние годы я начал хорошо воспринимать музыку, которая плохо записана.

А. (улыбается): Это важный момент.

Артём: Да, это на меня повлияли, видимо, всякие шугейзы, блэк металы разные, которые я слушаю. Ну, подвальные записи разные - я стал к ним гораздо лучше и лояльнее относиться. И я вот в этом году послушал «Гражданскую оборону» и просто охуел с того, какой Егор Летов крутой поэт. Вот, и для меня это было огромное открытие. Большую часть текстов я, наверное, под влиянием «Гражданской обороны» написал.

А.: Неожиданно.

Артём: И, возможно, на меня ещё немножечко Андрей Лысиков повлиял, который Дельфин. У меня дядя - его фанат, и я его тоже много слушал, будучи ещё школьником. А у Дельфина в один момент вышел альбом «Андрей», может быть, ты слышала? Он такой прям, очень мрачный, пронзительный до ужаса. Я его не очень много слушал, его тяжело слушать, потому что вот настолько мрачный. Как мне показалось тогда. И вот… Наверное, часть образов я оттуда подсознательно взял.

А.: То есть…

Артём: Ну, то есть, на меня другие поэты, скорее, повлияли.

А.: А если принять в расчёт, допустим, какие-то события, какие-то мимолётные мысли - ничего такого?

Артём: А… Ну не, понимаешь, тут всё вместе, ты ведь не в вакууме пишешь. Например, у нас трек «Marsh» есть. На него повлияли события в Беларуси. Там есть строчки:

Марш тысяч ног и дым костров

Закричат о смене эпох

Вот, и… Когда я увидел, как десятки тысяч людей собираются ради общей цели - чтобы сделать свою жизнь лучше, у меня сразу эти 2 строчки родились в голове. Я их записал… Они, наверное, самыми первыми появились. Мы назвали композицию не «march», как «марш», а именно «marsh» - как «топь». Потому что мы все находимся в топи - и белорусы, и мы. Все в одной топи. Это слово было выбрано осознанно тоже — «топь». Мы так рассуждали: ««Топь»? Да, нам подходит. Отличное слово для этого альбома».

А.: В целом, сколько написание альбома заняло? Я знаю, что «Unsaid» вы презентовали…

Артём: На сплите. На сплите в 2017 году мы его сделали. Но с тех пор мы его поменяли. Это далось нелегко. Все были против.

(смеёмся)

Артём: Ну, не все… Паша был против. Прям очень сильно. Он и наш звукач Миша - тот тоже на нас очень сильно влияет, он, практически, как продюсер для нас. Тоже говорил: «Нахера вы переписываете старый трек?». Ну, а я был не очень доволен тем, что мы выпустили, он казался сырым слишком. Так что пришлось настоять, благо договориться между собой мы всегда можем.

А насчет того, как долго мы делали альбом… Смотри. Мы в 2017 году выпустили «Unsaid». После этого у нас 2 человека из группы ушло. Не из-за этого, если что, не потому, что трек плохой был.

(смеёмся)

Артём: А просто… Ну, по семейным обстоятельствам, назовём это так (смеётся). По обстоятельствам личного толка сперва ушёл Антон. К нам пришёл Филипп…

А.: Антон совсем ушёл в Трну?

Артём: Да-да-да. Сперва Антон, потом Саша ушёл, потому что не смог с нами дальше в туры ездить. И нам очень удачно Даня подвернулся. Ну - как…

А.: Как? Вот, я хотела спросить: как вы нашли Даню?

Артём: Я спросил у Андрюхи: «Ты знаешь каких-нибудь барабанщиков?». Он мне кидает: «Вот, барабанщик Beauty Of Sirin. Я такой: «Так, погодите, у них бласт-биты. Наверное, он хорошо играет». Мы пообщались. Он пришёл к нам и как влитой встал, и всё. Всё отлично.

Вот так же и с Филом, с басистом - он тоже пришёл, ну и, знаешь, с первой репы как влитой. И всё хорошо. Хотя сперва чуть-чуть неловко, конечно.

Именно так у нас с Пашей при знакомстве было, кстати. В 2010 году мы в подвале ИТМО - в рок-клубе ИТМО репали, играли всякое говно. Я тогда был на басу, ещё был Вадик-гитарист и Миша-барабанщик. Мы искали ещё одного гитариста, потому что пост-рок в одну гитару - это тяжко или скучно. К нам пришёл Паша, и на первой же репе мы написали «Petropavlovsk-Kamchatsky» почти полностью, ну и всё, как бы, человек свой - надо брать.

И плюс очень приятно с человеком общаться. Когда он приходит на репетицию, у нас сперва небольшая неловкость, а потом общаетесь, чувствуешь, что вы на одной волне. И всё. А для меня лично это очень важно, потому что я сам полностью треки не пишу никогда. Важно, чтобы человек был со мной на одной волне. Последний трек, который я написал полностью, был «Is This Really Happening?!».

Это был трек, к которому я за 4 часа написал все инструменты. Это было моё похмельное утро. Я пришёл домой к родителям, взял гитару, воткнул её в компьютер и записал ВСЁ. Сразу. Кое-как свёл и пришёл к Вадику, говорю: «Вадик, давай играть пост-рок». Вот. И мы начали искать второго гитариста тогда. И после этого я ни один трек полностью не написал. Потому что когда я долго играю партии свои, они мне начинают казаться говном.

А.: Знаешь… Мне кажется, иногда хорошо, когда много людей работает вместе. Потому что когда кому-то начинает казаться то, чего на самом деле нет, другие в этот момент на трезвую голову могут посмотреть…

Артём: Ну да, взгляд со стороны, конечно, помогает. Но тут ещё, видишь, такой момент, что, когда с тобой начинают играть другие люди… Ты не знаешь, что у них в голове, да? Потому что это другие люди (смеётся). И они играют совсем не так, как ты ожидал - очень часто. И это оставляет в музыке этой какой-то интерес, какую-то неожиданность, сюрприз. Постоянный. Когда вы придумываете. Ну, конечно, не все импровизации у нас хороши (смеётся). Поэтому мы так долго альбомы и пишем. Но когда получается хорошая импровизация, обычно она превращается в трек.

А.: Кстати… Скажи свою непредвзятую оценку: ты доволен вообще результатом работы над «Plantgazer»?

Артём: Ну… Я с композиционной точки зрения больше доволен, чем нет. С точки зрения звука я вообще не могу сейчас понять (смеётся). Потому что у меня в голове такая каша. Я послушал мастеров штук, наверное, 5. Миксов - штук 15. Каждый - раза по 3, сравнил с кучей групп. Чтобы понять, что мне нравится, что - не нравится. В результате я просто перестал понимать вообще, что происходит. И Миша тоже.

(смеёмся)

А.: Это просто самый венец!

Артём (смеётся): Да... Ну, мы ещё, как всегда, спешили - мы не можем писать альбом размеренно. Потому что тебе так хочется поделиться со всеми тем, что ты придумал, как можно скорее. А в этом случае ещё вмешивается фактор конца года. С маркетинговой точки зрения, как мне объяснили на лейбле, выпускать после 10 декабря что-то - крайне невыгодно, потому что вся западная аудитория занята подготовкой к Рождеству. Потом идёт Новый год, а в январе у людей денег нет. Поэтому выпускать альбом в январе - плохая идея. А если ты хочешь привлечь внимание людей, тебе нужно учитывать все эти факторы. Ты, конечно, можешь выпустить альбом 1 января, но его никто не заметит. Потому что все бухие в говно валяются дома.

А.: Хочу ещё такой момент отметить в новом альбоме, как включение чистого вокала. (улыбается)

Артём: В общем, у Паши есть некая претензия к тому, что мы играем музыку, которая… Как бы так сказать. В общем, там слишком много кричащего вокала. Слишком много ора, слишком она такая. А у нас есть Фил, который, кстати, в детстве попал на альбом «Мумий Тролля» в составе хора. Детского. Ну, и у него отец музыкант. Так что он всю жизнь в музыке… И в ноты попадает, и тембр у него приятный, и в хоре он был… Вот, поэтому мы решили: «А что бы и нет? Давайте попробуем». В этом альбоме такой будет 1 трек. Если это будет работать дальше, то, может быть, будет больше. Посмотрим.

А.: Это, на мой взгляд, скорее положительно, чем отрицательно. Это было интересно.

Артём: Ну, просто на каждом альбоме мы с вокалом какие-то новые фишки пробуем. Потому что… Хочется (улыбается). Что-то новое попробовать всегда.

А.: Поддерживаю вас в этом.

Артём: Спасибо. (смеётся)

А.: Это один из таких моментов, как раз, которые не дают интересу угасать во время прослушивания. Ты не успеваешь, можно сказать, привыкать к музыке, к развитию музыкальному и, знаешь… Такое, личное наблюдение. Когда я была на вашем апрельском концерте с «Трной», в 2019 году в Москве, для меня было удивительно много что. Я стояла, слушала вашу музыку впервые, у меня очень много что заранее выстраивалось в голове точно так, как вы это играли. Это было такое 100%ное попадание, что я охуела. А когда пару дней назад слушала новый альбом, я понимала, что, блин, это круто, мне это очень нравится, но не всегда уже так могу угадать - именно потому, что вы используете такие вот... Элементы неожиданности.

Артём: Мы поменяли чутка подход, да… К написанию треков. 4 года прошло, как минимум.

А.: Я не знаю, ты вспомнишь это или нет… Но я наткнулась, что вы *shels разогревали как-то.

Артём: Да. 1 раз.

А.: Расскажи!

Артём: Короче, есть такой организатор - Андрей Китаев.

А.: Ну да, он тогда и в Москву их тоже привозил. Получается, 2 концерта было.

Артём: Вот. Будучи тогда наивными студентами, мы всем клёвым организаторам писали: «Привезёте кого-нибудь - мы готовы погреть!». И он как-то к нам обращается: «Вот, приезжает «*shels» группа. Вы будете?». Какой это год был - я вообще не помню…

А.: 2012.

Артём: 2012. Ну, у нас тогда только «Эвольвента» была и, может быть, 1-2 трека из «Dust». И мы такие: «Охереть. Давайте». Группа из Англии приезжает.

(А. смеётся)

Артём: Ну, в общем… Ничего необычного. Нас просто позвал организатор, мы сыграли…

А.: Если я не ошибаюсь, у них же... Меди из Америки? Который пишет всё.

Артём: Да, а все остальные - англичане. И там был ещё басист из «Devil Sold His Soul». У которого на бицухе написано «Заебись!!!».

А.: Я просто к чему спрашиваю… Это, знаешь, из раздела «удивительное рядом». Вот мы сейчас с тобой сидим, я беру у тебя интервью, а в 2012 году я была на их московском концерте и знать не знала, что за день до этого они играли в Питере, где их разогревала моя в будущем любимая группа.

(Артём смеётся)

А.: Охуеть же!

Артём: Ещё так сложилось, что мы знали о том, что «*shels» и «Devil Sold His Soul» из смежных тусовок. И на тот момент «Devil Sold His Soul» мне казались просто такой величиной… И они были для меня такими авторитетами… Когда услышал их трек «Hope», я просто охуел.

А.: Я помню, в Москве в том году люди в мерче «Devil Sold His Soul», как раз, стояли. (улыбается)

Артём: А сейчас я смотрю на Spotify, сколько у них слушателей… И думаю: «Окей». Там что-то около 5000 в месяц. Это очень мало для группы этого уровня, как мне кажется. Забыты, увы. Частью фанатов. И группа давно ничего не выпускала. Наверное, поэтому тоже там у них мало слушателей. Можно как-то, конечно, эту цифру примерно воспринимать и, допустим… Сравнивать условную группу Молчат Дома и «Deftones». У них, кстати, не такая большая разница по слушателям. У группы «Молчат Дома» почти 2 000 000 слушателей - это белорусский пост-панк, а у «Deftones» - 3 000 000. Да, я… Охуел (смеётся). Оттого, насколько группа из восточной Европы может быть популярна, оказывается…

А.: Кстати, по поводу сочинения «Plantgazer»… На мой взгляд, Беларусь - такая свежая тема, а вы уже трек свели… Посвящённый ей. Нифига себе.

Артём: Ну, разлив вот в Норильске тоже. Можешь считать, что это всё зрело ещё с весны. У меня друг есть, белорус, который мне рассказывал, как у них с ковидом дела. Как там люди загадочно умирают и никого не считают. Видимо, когда я писал тексты - а я тексты всегда пишу в конце - всё так вот сложилось. В одну картину.

А.: Моё личное мнение такое, что это - лучший альбом, который вы когда-либо делали.

Артём: Если отложить вот всю вкусовщину, то по звуку это точно лучший альбом наш. Пока что.

А.: Хочу спросить про карантин. Как он с изоляцией на тебя повлияли в эмоциональном плане?

Артём: Ну, смотри: из-за карантина мы, по сути, отложили альбом на полгода. Мы планировали его начать писать весной. И издать летом. Вот, и, в принципе, так бы и было. Но хорошо, что мы его отложили. Мы ОЧЕНЬ многое поменяли, прям очень. Ну, ты вот про Беларусь упомянула, да - это добавилось, например. В общем, летом случилось так много всего. В этом году вообще очень много всего случилось, и это всё очень сильно повлияло на всех. И в том числе на наш альбом. А если брать карантин как… Ну, заточение домашнее, как работу из дома… Не то чтобы это на меня давило, но… В общем, я привык относиться к своей работе достаточно ответственно. Потому что, опять же - мне моя работа нравится.

А.: Кем ты работаешь?

Артём: Я сейчас продакт-менеджер. Компания собирает морскую автоматику. Оборудование, которое судно по GPS-ам и разным датчикам удерживает в точке. Управляет движением, автопилот - вот это всё осуществляет. Я там работаю уже почти 8 лет. Когда я туда пришёл, в начале собирал ящики. Потом я пошёл их тестировать. Потом начал ездить по кораблям. В куче стран побывал - от Вьетнама до Тринидада. Потом я поездил по России и понял, что больше не хочу (улыбается). Пошёл в проджект-менеджеры, вёл проекты. А сейчас я руковожу разработкой одного конкретного продукта. Вот. И моя работа мне нравится. Я привык, что должен её делать хорошо, потому что иначе не особо вижу смысла работать. И… В общем, локдаун. Я сижу дома. Я пытаюсь работать. И это очень сложно, потому что ко мне кошка прыгает на руки, я начинаю её гладить.

(А. смеётся)

Артём: У меня жена в соседней комнате, а тут обед скоро, надо что-то приготовить. И вот, я посидел на совещании в зуме, встал, начал готовить, потом сел…

А. (смеётся): Каждый раз смешно, когда слышу про зум - хорошо, если только совещания в нём проходили во время изоляции, а то есть ещё варианты... Мир ебанулся, по-моему, в этом году конкретно.

Артём: Да, это был крайне странный опыт, потому что… Ты, вроде как, работаешь, но как будто бы делаешь это, ну…

А. (смеётся): В домашней одежде, там, все дела?

Артём: Дома, да, ты постоянно отвлекаешься. А потом, вроде как, рабочий день закончился - а ты всё ещё на том же месте. И у тебя нет этого психологического перехода. Ты сидишь и думаешь: «Блин, наверное, я мог бы ещё что-то поделать». И если ты ничего не делаешь, то тебя потом… Не то чтобы гложет совесть - ты просто думаешь об этом. Ну, это какой-то стресс, какое-то давление на себя. А если что-то делаешь, ты освобождаешься в 8-9, и… Камон, и что теперь? И ты в той же квартире. Созваниваешься с парнями, и вы сидите, играете в «червячков» вечером.

А. (смеётся): Мне Миша весной говорил, кстати, что вы в «Героев» по сетке играли.

Артём: Мы играли в «Героев», мы играли в «Worms» по сетке. Мы играли в «Counter-Strike», мы узнали, что наш Даня пиздец разъёбывает просто в CS:GO всех.

(А. смеётся)

Артём: Просто представь: Даня, лёгкие боты... А в другой команде мы, и он просто всех один выносит. И всё. Я такой: «Блять…» (смеётся)

А. (смеётся): Знаешь, вы для многих с неожиданной стороны сейчас раскроетесь.

Артём: Дааа.

А.: Особенно для людей, с которыми я общалась. Которые вас, например, очень любят, но на контакт идут плохо с кем бы то ни было…

Артём: Большое им спасибо, мы их тоже любим, даже не зная, кто они.

(А. смеётся)

Артём: Просто… То, что человек нашёл время и, так сказать, проникся нашей музыкой - это уже очень много для нас значит... Ну вот, как бы, без всякой хуйни, серьёзно. Максимально искренне. В общем, самое светлое, что было в этом локдауне - то, что можно было хотя бы в «Worms Armageddon» с чуваками поиграть.

(смеёмся)

Артём: Так мы и познакомились с нашим режиссёром клипа (смеётся). Фил его привёл, и мы вместе играли в «Worms». Такие дела.

А.: Так. Клип! Я услышала слово «клип»!

Артём: Про клип мне нечего сказать, они его снимают. Фил и Ваня. У Вани своеобразное видение нашей музыки, оно очень сильно отличается от того, что вижу я. Я абсолютно не против. Возможно, это будет очень… Интересно. Посмотрим. Съёмок с нами пока ещё не было. (на момент 29 октября — прим. Neo Acropolis)

А.: То есть, вы там будете?

Артём: Мы будем, да.

А.: Несмотря на то, что год такой хуёвый… Самая лучшая вещь, которая в нём с тобой произошла - это какая?

Артём: Это… Это сложно, на самом деле.

А. (смеётся): Настолько хуёвый?

Артём: Не-не-не… Сложно что-то выделить. Наверное, самым лучшим событием будет то, когда у «динозавров», наконец-таки, альбом выйдет.

А.: То есть, это… С оглядкой на будущее?

Артём: Да, да… Ну, то есть, даже сам факт того, что он выйдет. Неважно, как его примут. То, что он выйдет, для меня уже будет очень важно, потому что 4 года перерыв - это слишком много. Это - тот перерыв, когда группа уже в глазах людей считается мёртвой, ведь она ничего не выпускает. Особенно сейчас, когда информационные потоки очень быстрые. Я извиняюсь, но даже музыкальная индустрия сейчас превращается в сраный YouTube. Spotify напрямую говорит музыкантам: «Ребят, ну, вы же понимаете? Мы - стриминг. Если вы хотите быть на плаву, вы должны выпускать 3 сингла в год. Как минимум. Чтобы всегда быть на слуху у людей». И, типа, вот это - такие новые правила игры. Если вам не нравится, то это - ваши проблемы. Ну, и в таких рамках 4 года не выпускать ничего - это прям равносильно… Началу с нуля. В каком-то смысле.

А.: Мне кажется, вы себя и правда пересоздали за этот промежуток времени.

Артём: Половина группы сменилась. Не без этого.