Часть 2. Когда книга была ягнёнком: история пергамента
В преддверии Всемирного дня информации 26 ноября мы продолжаем знакомить вас, дорогие читатели, с исторически значимыми носителями и формами фиксации информации. Вместе мы пройдем весь тернистый путь, от вощеных дощечек до гутенберговской Библии, от фоноавтографа до современных нашему поколению цифровых средства обработки информационного массива. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию вторую статью из цикла «КАК ЭТО ПИШЕТСЯ?»
Достойную конкуренцию папирусу в древности и Раннем Средневековье составили пергамен в Малой Азии и бумага в Китае, которую там изготавливали с незапамятных времен из подручных средств – пеньки, бамбука, шелка, а начиная со 105 г. н.э. – из водной массы природных ингредиентов, разведенных с клеем. Пергамент представлял собой писчий материал из сыромятной недубленой кожи крупного и мелкого рогатого скота, названный по имени города Пергам в Малой Азии, где во II веке до н. э. имел широкое применение.
По свидетельству греческого историка V века до н. э. Ктесия, овечьи и козьи шкуры уже в то время издавна употреблялись в качестве материала для письма у персов, из рук которых попали в Элладу. По свидетельству римского историка Плиния Старшего, во II в. до н. э. цари Египта, не желающие терпеть конкуренцию знаменитой Александрийской библиотеке в лице пергамской, запретили вывоз папируса за пределы Египта. Тогда в Пергаме обратили внимание на выделку кож и усовершенствовали старинные технологии. Благодаря длительному процессу обработки, включающему промывку, удаление жесткого волоса, золение (вымачивание в растворе извести), мездрение (очистка верхней дермы от подкожной жировой клетчатки), разглаживание пемзой, шлифовку и отбеливание с помощью мелового порошка, молока или яичного белка, пергамент легко поддавался сгибанию, проще разрезался на отдельные листы, а затем сшивался по 4 в тетради и в таком виде поступал в мастерские-скриптории, где писцы переписывали и копировали тексты, в основном, религиозного содержания.
К числу серьезных преимуществ пергамента перед папирусом также относилась возможность нанесения текста на обе стороны, что позволило значительно уменьшить объем рукописных произведений. Это обстоятельство обусловило первую революцию в хранении письменной информации и предвосхитило появление нового формата на смену свиткам – книги-кодекса.
Технически, кодекс — это тетрадь из согнутых пополам и прошитых по сгибу листов писчего материала, сфальцованных в мягком или твёрдом переплёте. Впервые кодексы появились в восточных провинциях Римской империи. В первые века новой эры началось использование кодексов в среде римских юристов и ранних христиан из-за компактности по сравнению со свитками и удобством поиска нужных мест в объёмном тексте, а также легкости фиксации комментариев на полях. Христиане быстро поняли, что в одном кодексе помещаются все четыре Евангелия и другие важные библейские тексты, постоянно используемые при богослужении. С VI—VII веков кодекс становится основной формой книги; с его оформлением связано появление переплёта и корешка, фальца (линии сгиба), оформления и украшения страниц, закладок. Переплет также изготавливали из кусков более грубой свиной или воловьей кожи, которую натягивали на деревянную раму или доску, отсюда пошла традиция именовать оклады антикварных книг «досками». На весь средневековый мир славилось переплетное искусство коптов – египетских христиан. Традиции средневекового оформления рукописных кодексов оказали сильнейшее влияние на внешний вид и оформление печатных книг. Свиток был относительно быстро вытеснен кодексом только в области литературы и юриспруденции, форма же свитка для документов существовала вплоть до Нового времени.
Всё же свиток имел ключевое преимущество перед кодексом — исключал возможность замены листов, а текст как единое целое завершался и закреплялся подписью и печатью. Характерно, что форма свитка в эпоху развитого Средневековья ассоциировалась с античными и дохристианскими папирусами, в то время, как кодексы с их довольно точным разделением на форматы прочно закрепились за житийной, апокрифической литературой и различными редакциями Священного Писания, в основном, Вульгатой (одобренными официальной церковью латинскими переводами Библии, основанными на трудах Иеронима Стридонского). Кстати, именно Вульгата стала первой в истории человечества печатной книгой.
Исключение составляет Сефер-Тора – рукописный пергаментный свиток иудейского Пятикнижия-Торы – самый священный и почитаемый иудеями всех общин свод религиозных предписаний. Во избежание ошибок в трактованиях, все списки Торы изготавливаются с одного конкретного экземпляра, который находится в Иерусалимском Храме. Для Торы подходят кожа и перо только из кошерных пород животных и птиц, а пергамент – только из верхнего и нижнего слоя дермы. Перед началом работы писец должен произнести сакральную фразу: «Я пишу Тору во имя ее святости», а затем проговаривая вслух каждое предложение, бережно записывать его. За многие века сложился стандарт Свитка Торы: 248 колонок по 42 строки в каждой. Чтобы строчки были ровными, первоначально производят разметку листов с помощью тупого шила и линейки. Отдельные листы пергамента, по аналогии с папирусными свитками, склеиваются и по обеим сторонам закрепляются на ручках с круглыми рукоятками. Читать Тору позволено еженедельно только посвященным иудеям и раввинам в стенах синагоги с помощью специальной металлической закладки, дабы не прикасаться к священным письменам. В остальное время Сефер-Тора должна храниться в особом помещении – синагогальном ковчеге.
В фондах музея космонавта Георгия Берегового хранится фрагмент четвёртой книги Торы. В этом году он стал «жемчужиной» выставки, посвященной старопечатным изданиям — «Послание предков — слово книжное».
Кодексы часто выполнялись писцами по заказу. В зависимости от предназначения и финансовых возможностей заказчика, книги делали из пергамента различного качества: роскошные – из тончайшего, практически белоснежного, веллума или велени – элитного сорта пергамена, на который пускали шкуры новорожденных и мертворожденных ягнят, с переплетом на серебряной или золотой раме, обтянутой тончайшей цветной парчой, красным сафьяном, часто инкрустированным драгоценными камнями, с богатыми цветными иллюстрациями, которые служили представительскими подарками знати, подношением для крупных монастырей и богатым приданым; обиходные, на более грубом пергаменте, скромно украшенные, предназначались для грамотной интеллигенции, рыцарства и городских сословий; дешевые – из худшего пергамента, написанные курсивом, часто вразнобой, никак не декорированные, предназначенные для бедного малограмотного духовенства. Особо ценные книги часто фальцовались из цветного пергамента и писались золотыми и серебряными чернилами. До наших дней дошло немного подобных экземпляров, историческая и художественная ценность которых невероятно высока: византийские пурпурные рукописи в технике хризографии, и подражающие им остготские кодексы Септуагинты и Четвероевангелия, самым известным из которых является так называемый Серебряный кодекс VI века н.э., а также раннесредневековые франкские и англосаксонские манускрипты эпохи Карла Великого (вторая половина VIII – первая половина IX века).
Несмотря на высочайший уровень мастеров-переписчиков, большинство пергаментных кодексов не дошли до нашего времени — какие-то из них уничтожил пожар, другие — насекомые. Пергамент, несмотря на видимые преимущества перед папирусом, не выдержал проверку временем из-за своей дороговизны: на изготовление одного тома монументальной Библии Септуагинты уходило около 500 телят. А это значит, что книги, как и знания, оставались доступными только ограниченному, привилегированному, кругу лиц. Большая же часть населения, даже духовенства, на которое возлагалась задача просвещения, оставалась безграмотной. Пройдет несколько столетий, и университеты начнут выпускать свои научные вестники, а без свежей газеты к утреннему кофе уже сложно будет представить себя большинству жителей планеты…
Но! Об этом — в следующий раз…
Фотографии и иллюстрации позаимствованы с просторов Интернета.
Материал обработан и систематизирован сотрудниками музея космонавта Георгия Берегового.