ОБРАТНАЯ СТОРОНА РАЗВЛЕЧЕНИЙ И ПРАЗДНОСТИ
Роскошь, развлечения, праздность и атмосфера торжества имеют множество проявлений негативного воздействия на окружающую среду, которые часто правильнее называть не иначе как истреблением и эксплуатацией конкретных видов животных.
Речь пойдет о двух исследованиях в рамках проекта BIOSEC, представленных в формате подкаста BIOSEC & Bubbles — Luxury & the Illegal Wildlife Trade (Роскошь и нелегальная торговля представителями животного мира). Ханна Дикинсон исследует незаконную добычу черной икры для праздничных столов, а Тереза Лаппе-Остеге занимается отслеживанием незаконного отлова певчих птиц для приготовления из них национальных блюд.
Возможно, большинство из нас нечасто принимают участие в банкетах, где столы ломятся от черной икры, а певчие птицы подаются в качестве деликатеса, но я убежден, что преступления человечества против природы многообразны, лицемерны, и их последствия окружают нас повсеместно, даже когда мы не подозреваем. Есть множество и других проявлений варварства по отношению к природе, окружающих нас, но ускользающих из внимания. Поэтому каждый подобный вид деятельности, имеющий теневую сторону, связанную с истреблением животного мира, нужно непременно освещать. В особенности это важно в случае экологических преступлений во имя удовольствия, роскоши и наслаждения, которым нет оправдания и логического обоснования. Эти преступления происходят, просто потому, что мы на это способны.
Предлагаемый ниже текст — мой взгляд на проблему и краткая выдержка из подкаста, который я горячо рекомендую прослушать всем, кто владеет английским языком.
Промысел осетровых запрещен. Помимо прямого уничтожения осетровых, сегодня из-за построенных электростанций на многих реках им отрезан путь к нерестилищам, из-за чего их репродукция страдает еще сильнее. В Каспийском море популяции белуги, а на Дальнем Востоке — популяции калуги и амурского осетра испытывают чудовищную браконьерскую нагрузку.
Потребителям, особенно на торжествах, чрезвычайно сложно отследить происхождение подаваемой осетрины и икры, при этом это блюдо повсеместно сопровождает роскошные ужины в дорогих ресторанах. Более того, на государственных и дипломатических приемах блюда из черной икры также не редкость, что также дает почву для размышлений и расследований о происхождении рыбного ресурса на таких мероприятиях и о причастности официальных лиц к заказу икры.
Подозрения в незаконной добыче подаваемой черной икры небеспочвенны и основываются на международном квотировании торговли осетром и икрой, в рамках которого с 2010-2011 гг. благодаря усилиям ООН и CITES в целях охраны видов не было согласовано новых торговых квот по осетровому промыслу от основных стран-импортеров.
Но тем не менее с праздничных столов «черное золото» никуда не исчезло. По оценке WWF, на 2015 год до 80% икры в продаже имело промысловое (браконьерское) происхождение.
Мода на икру не отличается от моды на другие элементы роскоши – желание попробовать/продемонстрировать/предложить лучшее угощение из лучших. Довольно часто икра подается как элемент национальной кухни, в том числе и на высших государственных приемах (не забываем, что добыча черной икры на Каспийском море признана незаконной).
За модой следует развитие рынка предложения, где икра, полученная путем аквакультуры, к сожалению, либо уступает промысловой добыче по объемам, либо маскирует ее путем стимулирования «серого» рынка, очень развитого в странах Евросоюза. Как бы то ни было, источник икры чаще всего можно предугадать по ценовым различиям (икра, добытая в «диких условиях» — от 25 тыс. евро/кг, «фермерская» икра — 2-6 тыс.евро/кг).
Изъятие певчих птиц из природной среды – не менее, а то и более криминализированный род занятий, хотя их ловлю и эксплуатацию по к сожалению не принято считать столь вопиющим преступлением. Тем не менее, европейские рестораны и туристические центры не перестают привлекать посетителей блюдами из птиц, отловленных, как правило, в Восточной Европе, преимущественно на Балканском полуострове. Помимо интерьерной функции, во многих местах широко распространено их приготовление в качестве национального блюда, например в Северной Италии, на Кипре и во Франции.
Миллионы птиц ежегодно останавливаются на Кипре во время миграций, из которых количество убитых для национальных блюд выросло с 1.4 млн. в 2010 году до 2.3 млн. в 2016 году. Деликатес Ambelopulia обходится туристам в 80€. Высокими ценами (и сравнительно снизившимся спросом) на блюдо недовольны местные охотники-птицеловы, многие из которых убеждены в том, что убивая птиц, защищают от них фермерские угодья и урожаи.
Птицы добываются и эксплуатируются в Европе исключительно путем серого бизнеса. В пределах Европы отслеживание птиц, поступающих в рестораны и туристические центры, осложняется различиями в законодательном регулировании этой деятельности в разных государствах. К примеру, отстрел малиновок, зябликов, горлиц, жаворонков и других мелких птиц в Италии запрещен повсеместно с 1992 года, но фактически это ничего не меняет – в изящных ресторанах птахи продолжают «украшать» тарелки, ведь крайне затруднительно отследить, откуда они привезены.
В некоторых случаях, когда преступления всё же вскрываются, их масштаб колоссален. Так, в 2008 году при проверке на границе Сербии и Италии были обнаружены 120 000 мертвых птиц, укомплектованные в один грузовик, на пути в итальянские рестораны. За преступлением стояли две итальянские фирмы, организовавшие охотничий туризм.
Аргументы охотников в принципе не отличаются разнообразием в разных частях планеты. Так же и у нас, мужчины, накупившие камуфляж и оружие, мнят себя достойной альтернативой естественным процессам регуляции численности лосей, гусей, зайцев и других охотничьих ресурсов. И коронный аргумент — «охота это неизменная народная традиция, поддержание связи с природой».
Тем не мене, не следует забывать о простых и ясных экономических интересах отлова и охоты. В эти экономические интересы входит, конечно, и самореклама. Именно благодаря желанию браконьеров похвастаться своей добычей на фейсбуке в 2014 году в Сербии было зафиксировано более 70 000 нелегальных случаев добычи перепела.
Для птиц, как и для осетров, обитающих в живой природе, нет разницы между лицензированной и нелегальной добычей. Для них любая эксплуатация – преступна.
Как правило, во многих статьях на этом этапе следует раздел «что мы можем сделать, чтобы предотвратить проблему». И, как и всегда, нам более всего доступно информирование нашего ближайшего окружения о проблеме. Так или иначе, любой репост или разговор на такую болезненную тему есть вклад в формирование нового общественного взгляда (или даже резонанса).
В России наиболее очевидно спрос на певчих птиц возрастает на праздник Благовещения. Да, к счастью, в нашей стране не едят чижей, снегирей, воробьев, щеглов и других мелких пернатых, но в каждом городе ежегодно активизируются браконьерские отловы, а вслед за ними и незаконные торговые точки.
Всегда есть приемлемые альтернативы.
На пышную свадьбу — не закупать черную икру или тщательно проверять сертификацию производителя. Во время туристического путешествия — не поддерживать браконьерский бизнес, связанный с поимкой животных. Не ломать вербу и не покупать птиц на праздники.
Праздник и торжество длится всего один день, но может очень дорого стоить нашим соседям по планете.
Изучение незаконной или полузаконной деятельности, связанной с эксплуатацией животных, почти всегда сопряжено с рисками. Как правило, риски могут заключаться в получении случайно или намеренно ложной (непроверенной) информации и заканчиваться прямыми угрозами со стороны нарушителей.
Самое вопиющее браконьерство, которое не представляется возможным не только предотвратить, но и как-либо расследовать, происходит в центральной Африке, где разворачивается настоящая война за выживание последних на планете двух популяций горных горилл.
Браконьеры не стесняются десятками человек убивать рейнджеров национальных парков, а эпидемия коронавируса вызвала приток нарушителей, из-за чего недавно был убит Рафики, один из немногих оставшихся половозрелых самцов горилл.
Я восторгаюсь примерами, когда на такие острые темы, которые обычно вообще игнорируются в университетах, выполняются масштабные исследовательские проекты и даже защищаются PhD степени. Именно это хочется видеть и у нас, вместо бессмысленного облизывания уже тысячу раз облизанных дипломных тем, или вместо заказных проектов.
Как же решать этот кризис?
Лучше всего, как и в любой экологической проблеме, работает минимизация спроса на атрибуты роскоши — певчих птиц, икру, осетрину, слоновую кость, драгоценности, добытые на отжатых территориях ООПТ…и многое другое.
В то же время сокращение спроса представляет и наиболее трудоёмкий путь. Любое действие рождает противодействие — в ответ общественному активизму может возникнуть лобби в правительстве. Кроме того, известно, что при запрете добычи ресурсов (в т.ч. животных) в одном месте, добыча немедленно переместится в другое место, где ограничения еще недостаточно строгие, если по-прежнему существует спрос. Так происходит с икрой — ее везут с Каспия и с Дальнего Востока, а птиц — из стран Балканского полуострова, Кипра, Крита.
Любой, кто путешествовал в Крыму, на Краснодарском побережье и на Кавказе, видел предложения фотосессий с дикими животными, чаще всего с орлами. Меньшее, что мы можем сделать, встретив таких «фотографов» — не пользоваться их услугами. Лучшее, что мы можем сделать — сообщить о них в местный Росприроднадзор или Природоохранную прокуратуру.
В Петербурге регулярно активизируются подобные нелегальные лавочки, где предприимчивые браконьеры фотографируют туристов с совами, в том числе внесенными в Красную книгу Санкт-Петербурга (ушастая сова).
Конечно, такую деятельность нельзя назвать элементом роскоши или богемы, но эксплуатация животных здесь работает по схожему принципу — в целях рекреации, праздности и развлечения. Эффект от такого бизнеса для живой природы не менее пагубный, поскольку очень часто страдают редкие или охраняемые виды.
Всё это лишь один ничтожный элемент во всей колоссальной системе мародёрства по отношению к природе. И шаги к сокращению этого разбоя очень разрозненны, затруднены и часто ограничиваются лишь публикациями или заявлениями.
Многие люди разочаровываются в распространенных методах решения экологических проблем, поскольку ощутимый результат либо не приходит быстро, либо не выглядит достаточно ощутимым (аргумент «бесполезно, всё равно всё уже потеряно»). Но это не причина не делать ничего.
Те экологические кризисы, которые мы наблюдаем (с отходами, разливами нефтепродуктов, вырубками) — это целый комплекс отдельных ситуаций, каждая из которых требует индивидуального решения. Вместе они составляют систему ценностей. Разборчивая работа с каждой отдельной ситуацией есть единственный эффективный метод, но по отдельности они всю систему не меняют. Лишь когда накапливается достаточный положительный эффект в решении составляющих проблем, кризис может начать изменяться к лучшему. Поэтому и приходится время от времени испытывать разочарование, но его испытать необходимо, чтобы не забывать о том, над чем мы работаем.
Самая простая истина — поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.
Всем, кто дочитал до конца и проникся темой, отчаянно рекомендую открыть для себя подборку англоязычных подкастов проекта BIOSEC. Темы, которые поднимаются на интервью, не только в общих чертах характеризуют национальные экологические кризисы, но и рассказывают о «внутренней кухне» мировой системы охраны природы.
• Luxury and the Illigal Wildlife Trade (незаконная торговля икрой и редкими птицами, как деликатесом)
• Researching Wildlife Crime, From National Parks to High-Rise Buildings (опыт отслеживания реакций на преступления против дикой природы, поддержания диалога с практиками охраны природы и политиками)
• Exclusion or Ownership? Communities and Protected Areas (опыт обсуждения вопросов о создании ООПТ в Румынии и Руанде; влияние на отношения между местными общинами и окружающей средой)
• Understanding & Reducing Demand In Wildlife (спрос на нелегальные продукты дикой природы и коммуникационные кампании, направленные на изменение привычек потребителей, приобретающих нелегальные продукты растительного и животного происхождения, с фокусом на Вьетнам)
• Drones & Databases — the Appeal of Technology For Conservation (применение правительствами и ООПТ новых технологий для обуздания браконьерства и незаконных рубок)