«Тебя, Милорд! воспеть хочу»

Про болонку Тайку написал в "Записках современника" писатель и драматург XIX века Степан Петрович Жихарев, часто бывавший в усадьбе на Фонтанке:

«После обеда Гаврила Романович сел в кресло за дверью гостиной и тотчас же задремал. Вера Николаевна сказала мне, что это всегдашняя его привычка.

"А что это за собачка, - спросил я, - которая торчит у дядюшки из-за пазухи, только жмурит глаза да глотает хлебные катышки из руки дядюшкиной?" - "Это воспоминание доброго дела, - отвечала мне В. Н. - К дядюшке ходила по временам за пособием одна бедная старушка, с этой собачкой на руках. Однажды зимою бедняжка притащилась, окоченевшая, от холода, и, получив обыкновенное пособие, ушла, но вскоре возвратилась и со слезами умоляла дядюшку взять себе эту собачку, которая всегда к нему так ласкалась, как будто чувствовала его благодеяние. Дядюшка согласился, но с тем, чтоб старушка получала у него по смерть свою пансион, который она и получает, только она, по дряхлости своей, не ходит за ним, а дядюшка заносит его к ней сам, во время своих прогулок. С тех пор собачка не оставляет дядюшку ни на минуту, и если она у него не за пазухой или не вместе с ним на диване, то лает, визжит и мечется по целому дому".

При этом рассказе у меня навернулись на глазах слезы - и я не стыдился их, потому что, по словам его же, неистощимого и неисчерпаемого Державина:

Почувствовать добра приятство
Такое есть души богатство,
Какого Крез не собирал!»

Еще одним любимцем Гавриила Романовича был пудель Милорд, которому поэт даже посвятил шуточную оду «Милорду, моему пуделю»:

«Тебя, Милорд! воспеть хочу;

Ты графской славной сын породы.

Встань, Диоген! зажги свечу

И просвети ты в том народы,

Что верности и дружбы нет

На свете более собачей».

Милорд — аналог идеального вельможи (описываются различные добродетели пуделя, даже названного «героем», достойным хвалы поэта и посмертной славы), противопоставляется своим недостойным собратьям.