«Памятник» в редакции В. А. Жуковского

Жуковский свидетельствовал, что в день смерти Пушкина, «спустя 3 часа после кончины, после того как бездыханное тело поэта вынесли в соседнюю горницу», он сам по приказанию царя «запечатал кабинет своею печатью». Лишь 7 февраля 1837 г. кабинет был распечатан; тогда, по официальному рапорту, «все принадлежавшие поэту бумаги, письма и книги в рукописях собраны, уложены в два сундука и запечатанными перевезены в квартиру д. с. с. Жуковского, где и поставлены в особенной комнате». «В течение 16 дней начальник штаба корпуса жандармов Л. В. Дубельт при участии Жуковского, игравшего довольно унизительную роль „понятого", производил сначала предварительный разбор и сортировку рукописей, затем их просмотр: это был, в сущности, „посмертный обыск" Пушкина».

Едва ли в этот период какие-либо неизданные произведения Пушкина, найденные в его бумагах, могли проникнуть в публику даже через Жуковского: о рукописном наследии поэта до петербургских и московских литераторов доходили тогда самые общие и туманные сведения. А. А. Краевский сообщал М. П. Погодину в Москву из Петербурга 23 мая 1837 г.: «В бумагах Пушкина найдено множество отдельных стихотворений, конченных и неконченных, отрывков в прозе, выписок для истории Петра. Все это сбережено, переписано, перемечено и хранится вместе с подлинниками у Жуковского. Может быть, все будет издано, — говорю может быть, потому что это зависит от высшего разрешения».

Лишь несколько произведений было отобрано Жуковским для помещения в ближайших томах «Современника» (правда, среди них оказались такие крупные вещи, как «Медный всадник», «Сцены из рыцарских времен», «Русалка», «Египетские ночи», ряд лирических стихотворений), но «Памятника» среди них не было. Вскоре Жуковский уехал за границу и дальнейшая работа по подготовке рукописей Пушкина к печати остановилась до начала 1840 г.

Только в первые месяцы этого года, когда Жуковский возобновил свои работы над пушкинскими рукописями и с помощью друзей приступил к осуществлению издания дополнительных томов к посмертному Собранию сочинений Пушкина, сведения о еще не опубликованных его стихотворениях, в том числе и о «Памятнике», стали заново распространяться среди литераторов; тогда же с него могли быть сняты и списки. Именно в это время «Памятник» через Жуковского должен был стать известным кругу лиц, причастных к выпуску в свет IX тома Собрания сочинений Пушкина, — П. А. Вяземскому, В. Ф. Одоевскому и др., в том числе Е. А. Баратынскому, который, живя в Петербурге в январе—марте 1840 г., часто бывал у Жуковского и вместе с ним просматривал пушкинские рукописи, готовившиеся к изданию.

Искажения Жуковского стали очень значительными, потому что коснулись хотя и нескольких, но очень важных стихов. Сорок лет спустя Бартенев обратил внимание на то, как стихи были написаны Пушкиным, и пытался оправдать Жуковского в сознательно им допущенном искажении их: «Что касается до Жуковского, изменившего смысл пушкинских стихов, то винить его невозможно, когда знаешь, что иначе стихотворение могло бы погибнуть, что бумаги Пушкина вслед за его кончиною немедленно были опечатаны чиновником III отделения; что были властные люди, радостно потиравшие себе руки в надежде отыскать в рукописях Пушкина и в его переписке якобы новых улик по делу 14 декабря» (П. Бартенев . О стихотворении Пушкина «Памятник». В кн.: Бумаги Пушкина, вып. 1. М., 1881).

Из книги М. П. Алексеева «Стихотворение Пушкина "Я памятник себе воздвиг…". Проблемы его изучения». Изд. «Наука», Ленинград, 1967